Гуру любви в деле

– Подождите! Я с вами! – Я должна убедить гуру любви, что он ошибался!

***

– Вы гуру любви? – Девушка в ярко-голубом пиджаке в стиле кэжуал с надеждой посмотрела на Ваню и с любопытством на меня.

Часто моргает, взгляд бегает, выдыхает шумно. У нее проблемы.

– Проходите, я вас ждал. – Иван улыбнулся и дал знак охране, чтобы нас пропустили.

Мужчина в форме приветливо кивнул и приложил карту к турникету трижды.

Я навострила уши, слушая впереди идущую пару.

– Меня? Но мы не договаривались о встрече. – Девушка, стараясь поспеть за Иваном, делала шаг шире, чем привыкла. Из-за этого стук каблуков звучал сбивчиво, неравномерно, но так здорово отвлекал меня от собственного монстра паники.

– Вас. Я всегда жду тех, кого можно угостить чаем или кофе. Не откажетесь? – Ваня открыл дверь и пригласил внутрь.

– Не откажусь. Если можно – чай. Зеленый и без сахара. – Девушка решительно вошла внутрь.

Что ж, она намерена разделаться с проблемой, как суши-шеф с рыбой.

– Следите за фигурой? – Ваня протер руки антисептиком, что висел на стене, и знаком показал, что мы можем последовать его примеру.

– Привычка. – Девушка тоже размазала гель по рукам.

– А вы что будете? – спросил меня гуру любви, и тут я вспомнила, что не подслушиваю в “ухе”, не смотрю через камеру, а непосредственно нахожусь в гуще событий.

Для меня немного необычно, но интересно.

– Черный. Крепкий…

– С сахаром, – сказал за меня Ваня, и я удивленно застыла с открытым ртом, а потом кивнула.

– Я вам не мешаю? – Девушка покосилась на нас с Иваном. – У вас прием или свидание?

– Нет, – одновременно ответили мы с гуру любви и засмеялись.

– Это моя коллега. Может, вам будет интересно услышать два мнения? – представил меня без имени Иван.

Чай был разлит в чашки, первые глотки сделаны. Гуру любви молчал, с наслаждением смакуя напиток. Создавалось ощущение, что ему комфортно, будто со старыми друзьями. Неловкость потихоньку рассеивалась, а девушка перестала дергать ногой и тише задышала.

– Дело в том, что сегодня мне сделали уже одиннадцатое предложение руки и сердца в моей жизни, – неожиданно выпалила клиентка, устав ждать наводящих вопросов.

– Вас поздравить или посочувствовать? – с участием взглянул в ответ гуру любви.

– Я сбежала, – обозначила клиентка третий вариант.

– Что ж, вы прибежали по адресу. – Мужчина, в чьих жилах явно текла индийская кровь, показал рукой на кабинет. – Но скажите, что вас так напугало?

– Сама не знаю… – Девушка отвела глаза, а потом встретилась со мной взглядом, будто просила участия.

Я молчала. Не мой кабинет, не мой клиент, не моя территория.

– Ответственность семейной жизни? Или мужчина не тот? – совершенно без напряжения спросил Ваня.

– Я даже объяснить не могу. Ощущение, что на меня накидывают сетку и тащат на дно, поэтому я проскальзываю в лазейку и удираю со всех ног. – Девушка поставила чашку и с просьбой посмотрела на мужчину: – Скажите, что со мной не так?

– А до предложения вам мужчина нравился? – Гуру любви поставил чашку следом.

– Да! – уверенно закивала клиентка.

– Комфортно с ним? – продолжал расспрос Ваня.

– Очень! Но стоило ему завести разговор о браке, на меня нападала паника. Что со мной не так?

– В вашей реакции нет ничего необычного, – пожал плечами хозяин кабинета.

– Вы серьезно? – Девушка выпучила глаза и вцепилась руками в свои колени.

– Конечно. Дело в разнице ценностей детства и современного общества.

– Ничего не поняла. – Клиентка посмотрела на меня, будто я была переводчицей.

Гуру любви засмеялся:

– Понимаете, в чем дело, раньше, когда в наших домах не было электричества, а роды представляли для женщины смертельную угрозу, мужчина и женщина заключали между собой семейный договор. Мужчина обеспечивает защиту и еду, женщина занимается детьми, собирательством и поддерживает огонь уюта. Институт семьи иногда качало волнами равноправия, но мужчины крепко удерживали лидерство до того момента, как две мировые войны не подкосили значительную часть сильного пола. И вот тогда женщины были вынуждены выйти на работу наравне с мужчинами, вкалывали по двенадцать часов на заводах. Это мы с вами говорим о наших мамах и бабушках.

– Но мои мама и бабушка всегда твердо поддерживали брак. Я чувствую, что не такая, как они, – замотала головой девушка.

– Правильно! Вы и не можете быть такой, потому что, когда росли и только формировали семью ваши дедушка с бабушкой, в стране железной рукой удерживали институт семьи. Девочки росли, играя только в “девчачьи игры”. У них должны были быть косички, бантики и платья. В “дочки-матери” играли во всех дворах. На уроках труда вышивали фартуки и пекли пироги. С младенчества готовили к жизни в семье. Причем женщина, в отличие от прежних времен, должна была работать наравне с мужчиной, а после рабочего дня заниматься домашними делами. Так восстанавливали страну, не теряя классического положения женщины. Советские фильмы вдалбливали: без мужчины счастья нет. Герои фильмов – простые работяги, в которых влюбляются вполне состоявшиеся женщины, такие как героини фильмов “Москва слезам не верит”, “Служебный роман” и даже разлучница из “Любовь и голуби”. Все они несчастны без мужчины и не чувствуют себя полноценной. Та же Надя из “Любовь и голуби” готова умереть, когда муж ей изменяет. Потом она его прощает, голубит и беременеет снова.

Ваня сделал паузу, и клиентка убрала руки с коленей, откинулась на кресле.

– Какие страсти вы рассказываете. Я вспоминаю эти чудесные фильмы и теперь вижу их совсем под другим углом. Но продолжайте, мне очень интересно.

– Союз рухнул. И вся пропаганда семьи пошла следом. Женщина получила свободу во всех отношениях. Прогресс в этом только помог. Стирает стиральная машинка, моет посуду посудомойка. Убирается робот-пылесос. Можно отдыхать, путешествовать, работать так, как душа желает, даже из любого уголка мира. Молодые девушки стали понимать, что не обязательно выходить замуж и рожать детей. А если хочется малышей, можно родить и для себя, а с мужчинами поддерживать легкие, необременительные отношения.

Девушка вскочила на ноги, смотря на него как на кумира.

– Так вот оно что!

Гуру довольно улыбнулся и продолжил:

– Правда, их просчет выскочит потом, когда ребенок, особенно мальчик, станет взрослеть, и это аукнется большими неприятностями. Но кто об этом думает, пока все хорошо? Вот в этом и заключается реакция вашего отторжения: вы не понимаете, зачем это все, когда и так все прекрасно.

И вот тут уже вскочила я, чувствуя, что закипаю.

Так и знала, то не может он быть таким идеальным! Верно говорила Лиза: он за махровый патриархат!

Я сложила руки на груди.

– Девушка, не беспокойтесь, ребенок без отца может вырасти прекрасным человеком, здоровой личностью и психически, и физически. Один родитель у тебя, два, да хоть три – это не имеет значения. Даже в полноценной семье может быть хуже, чем в приюте.

– София, неудобно разговаривать на разной высоте. Вы сядете или нам встать? – Ваня улыбнулся так, будто и не оспаривал.

А я чувствовала, что у меня каждую мышцу крутит от возмущения. Села, словно состою из камня, неуклюже и посмотрела на перепуганную клиентку.

Испугала ее своим выпадом, но слишком живо на сердце. Слишком триггерит эта тема.

Я вдохнула спокойствие и посмотрела на Ваню, как на главного оппонента.

– Не пугайте девушку, что без мужчины не будет хорошей жизни. Это неправда.

– Я соглашусь, – вдруг сказал Ваня, чем опустил мои плечи вниз и мигом превратил камень в желе непонимания.

– Согласишься? – Моргнула.

– Да. Без мужчины можно вырастить полноценного ребенка, и мальчика тоже. Можно и самой обходиться одной и не знать бед. Вот только большинству женщин это не под силу.

Мне снова словно шило под лопатку вставили.

– Другими словами, большинству женщин без мужчины не выжить? Так?

– Нет. – Ваня покачал головой, потянулся за кружкой и медленно сделал глоток чая. – Просто женщина, оставаясь с ребенком на руках, должна выполнять сразу две роли – мужскую и женскую. Быть кормильцем, защитником, вести хозяйство, а еще проверять уроки, не упустить ребенка в сложный период, да и про себя не забывать. Кажется, мы описали суперчеловека?

Ваня спросил это у клиентки, и у той расширились глаза.

– Есть много женщин, которые справляются с этим. – Я уперла руки в диван, готовая в любой момент встать. – По статистике девяносто пять процентов детей после развода родителей остаются с матерями. Больше половины отцов не поддерживают даже материально, про участие в жизни отпрысков я вообще молчу.

– Верно. – Ваня хлопнул себя по коленям. – И вот остается та самая женщина одна. Тянет на себе столько. А что с ее ментальным здоровьем? Каким ее видит ребенок? Сможет ли она при такой тяжелой жизни сохранить хорошее отношение к отцу ребенка и не настроить дитя против него? Против всех мужчин? Уделить своему сыну или дочери время после полного трудового дня? Будет ли у нее энергия на ребенка? Не упустит ли она трудный момент у подростка? Не отмахнется ли от проблемы?

– А что, мало примеров, когда и мама, и папа работают и у двоих не остается ни сил, ни улыбок для детей? Полно! – Я всплеснула руками.

Знаю, что не нужно жестикулировать при клиентах, но не могу ничего с собой поделать. Занозисто все!

– Верно. Но таких эгоистов меньшинство. У мамы в полноценной семье нет угрозы остаться без еды, если она выйдет на больничный с ребенком, нет того давления, когда рядом есть тот, на кого можно положиться в трудный момент. Она знает, что может взять перерыв и детям все равно будет что есть, будут деньги на оплату коммуналки, обучения, одежды. Институт семьи создан не только из-за любви, София. Так людям проще выживать.

– Возможно. Меня правда все устраивает как есть. Я не хочу перемен, – вдруг вставила свои пять копеек клиентка, переводя взгляд с меня на Ивана.

Я открыла рот и закрыла, понимая, что слишком увлекалась. Еще чуть-чуть, и я невольно приоткрыла бы свое прошлое для гуру любви. Вон как уже смотрит на меня участливо, будто на клиентку.

– Вы их боитесь. Того, что жизнь бесповоротно изменится. – Ваня улыбнулся девушке так, будто только что со мной не спорил.

Я ощутила себя побежденной. Когда оппонент лучше держит себя в руках, спокойней, он выигрывает.

– Да, пожалуй, так. Я боюсь. Знаете, сколько плохих примеров вокруг? – Девушка, словно извиняясь, посмотрела на меня и пожала плечами. – После брака людей словно подменяют.

Я моргнула. Точно! Она же совсем не о том пришла поговорить, а я зацепилась.

Что же я делаю? Сегодня весь день – провал по всем фронтам. Паническая атака настолько выбила меня в прошлое, что я все никак не могу из него выйти.

Клиентка между тем увидела, что Ваня кивает ее словам, и продолжила:

– Люди иногда не признаются, но я не вижу, что они недовольны жизнью. Наверное, вы правы. Сейчас, когда мы можем выбирать без ущерба для уровня жизни, как жить, хотим для себя лучшего. И часто брак не кажется наилучшим выбором. И… мне стыдно сказать… но дети тоже.

Я видела, как Ваня едва выдал себя – на мгновение поджал губы.

– А вот я согласна с девушкой. – Я сложила руки на груди.

Ваня бросил на меня взгляд-стрелу и уже участливо спросил у девушки:

– Однако вы здесь. Ищете ответ, а не наслаждаетесь свободой. Значит, внутри вас есть дискомфорт. Но отчего он – подумайте. От чувства долга перед обществом? От ощущения, что вы не такая, как все? Или это усталость от смены лиц?

– Я даже не знаю. – Девушка переводила взгляд с меня на гуру любви. – А что думаете вы?

– Человек – социальное создание. Мы хотим быть любимыми, в нас заложены инстинкты размножения. Когда человек одинок, он болеет ментально. Неважно, экстраверт он или интроверт, нам дана речь, чтобы общаться. Мысль, чтобы создавать что-то полезное для общества. Половые различия, чтобы соединяться и получать удовольствие. Нам дана не только любовь для того, чтобы мы размножались с удовольствием, но нам дан целый спектр чувств для взаимодействия с окружающими нас людьми. И он развился у нас в ходе эволюции не просто так.

Я посмотрела на Ваню, и он запнулся. Мой взгляд говорил: ну-ну, подводи девочку к тому, что без мужчины она все равно не сможет.

Клиентка тоже заметила наши переглядки и с любопытством посмотрела на меня.

– А что скажете вы?

И я подвинулась на край кресла. Улыбнулась.

– Сразу оговорюсь, это не ваш случай, но современный мир даже при больших моральных травмах позволяет обойтись без постели. Вы можете общаться, хотите – в реальности, хотите – в виртуальности, тем самым заполняя шкалу потребностей, а ночью игрушки придут вам на помощь.

Ваня так хрустнул шеей, что я испугалась за его здоровье. Моргнула, но продолжила:

– На любой вкус и цвет, любой текстуры и твердости, с кучей функций и даже подогревом. С шариками внутри, с дополнительными…

– Софа! – Я первый раз услышала, как Ваня не контролировал голос.

Какое это крутое чувство – вывести из себя такого спеца. А у клиентки-то глаза загорелись, я видела!

– Что Софа? – Я невозмутимо посмотрела в темные, словно бездна, глаза гуру любви.

Мужика в нем задела – видела. И азарт пробудила – тоже от глаз не укрылось.

Уголки губ дрогнули в улыбке, и я продолжила:

– Так что мы сейчас живем в мире, полном выбора. Если вы чувствуете, что брак вам не нужен, – не ставьте печать. Путешествуйте, знакомьтесь с людьми, живите полной жизнью. Это как если вам нравится самой мыть посуду – мойте. Но если не хотите – есть посудомойка. Все просто, не надо ничего усложнять или испытывать стыд за то, что мама не признает, что машина может мыть не хуже рук, а иногда даже лучше.

– С-с-со-о-офа! – Ваня почти дымился, как чашка только что налитого чая.

– Я за нее, – я чуть фривольно не замурлыкала.

Сейчас я чувствовала себя уверенно – контролировала ситуацию. Не то что в ресторане.

Я знала, что думает Ваня. Что меня нельзя подпускать к клиенткам.

Да я сама это знала, поэтому работала, так сказать, дистанционно. Мои демоны не давали мне проявлять себя по-другому.

Но сегодня меня, несмотря на весь опыт и профессионализм, несло. То ли паническая атака так повлияла, то ли Ваня, но мне так хотелось раскачать лодку равновесия гуру любви и перевернуть его в море чувств. Чтобы он наконец снял с себя этот костюм все понимающего мэна и показал настоящего себя.

А то, что при клиентке и с ее помощью, – ну да, некрасиво. Потом буду жалеть и раскаиваться. Завтра.

– Я хочу ее послушать! – Клиентка потянулась ко мне всей душой.

Я подарила кипятящемуся Ване довольную улыбку.

– Милая, я хочу сказать о том, что ты не должна примерять на себя образ мам и бабушек. Это  так же глупо, как пытаться писать на бересте и плыть в Америку четыре месяца на корабле, – только для альтруистов и извращенцев. Сейчас другое время, другие технологии, другие возможности. Женщина в безопасности. Может работать, путешествовать, любить сколько угодно раз в любых проявлениях, реализовываться, и если у нее нет потребности продолжать род, то и не надо.

– Софа, если бы все женщины стали так думать, человечество вымерло бы. Убить институт брака – это убить себя. – Ваня прострелил меня пулей взгляда и повернулся к клиентке. – Вы же пришли сюда не для того, чтобы еще раз для себя уяснить, что свободная женщина, а понять, почему вас это гложет. Почему вы сливаете хороших мужчин, как только речь заходит о браке. Почему официальный союз кажется вам поражением, провалом.

Клиентка мотала головой, переводя взгляд от меня к гуру.

А я сложила руки на груди. Знала, что меня занесло. Знала, что девушка пришла с другой проблемой. Знала, что, смотря на клиентку, говорила с гуру.

Я встала и посмотрела на Ваню.

– Сбегаешь?

– За кофе из автомата внизу. Говорите спокойно.

Нельзя быть настолько непрофессиональной, чтобы втаскивать в противостояние клиентку. Нельзя. Она уйдет, и мы поговорим.

– Не исчезай, Софа. Нам нужно обсудить современные штучки…

Клянусь, я сейчас видела выражение лица мощного доминанта, желающего доказать, что живого мужика ничего не заменит!

Я кивнула, закрыла дверь и навалилась на нее с той стороны.

Нет, я видела этот голод в глазах. Пока Ваня смотрел на меня как на клиентку, которую нужно спасти от панической атаки, я могла говорить. Но сейчас он посмотрел на меня как на женщину, которой он собирался что-то доказать.

Нет уж! Кофе и домой, говорить с Лизой! Я верю, что она обязательно все объяснит.