Как боги. Семь пьес о любви
- -
- 100%
- +
Нина. Вообще-то ее зовут Калерия. Очень редкое имя. Мы сидели за одной партой. Она была моей лучшей подругой. Нам даже одни и те же одноклассники нравились. Но теперь мы почти не видимся.
Олег. Почему же?
Нина. Между подругами, надеюсь писателям это известно, иногда такое случается. Даже на свадьбу ко мне не пришла. Знаю, только, встречается они теперь с каким-то маммологом. И у них серьезно…
Андрей. Не понял. С кем встречается?
Олег. Маммолог – специалист по женским бюстам.
Андрей. Это профессия или хобби?
Нина. Дорогой, не задавай глупых вопросов. Маммолог – это врач. Они познакомились в поликлинике. Она пришла на прием, разделась – он увидел и влюбился.
Олег. Наверное, было во что влюбиться.
Андрей. Дорогая, у тебя теперь не хуже.
Олег (Андрею). А как вы с Ниной познакомились?
Андрей. Обыкновенно. У меня была секретарша Галя, исполнительная девушка. И вдруг на нее положил глаз Волчатов…
Олег. А кто это?
Андрей. Вам лучше не знать. В общем, Гали не стало. Я дал объявление в газету: мол, требуется секретарша и все такое прочее…
Даша (ехидно). И что же означает «все такое прочее»?
Андрей. Ну, вы тоже были секретаршей. Должны бы знать…
Даша. Нет, не должна. Я работала у одного бизнесмена. Когда он в первый раз попросил меня вечером задержаться, запер кабинет и… Я разбила о его голову компьютер.
Андрей. Не убили?
Даша. К сожалению, нет.
Олег. Ты мне об этом никогда не рассказывала!
Даша. Зачем? У нас же с ним ничего не было.
Нина. А вот это бросьте! Такого не бывает, чтобы у шефа с секретаршей ничего не было.
Даша. Вы, вероятно, судите по себе?
Нина. Ах, вот мы какие! У нас уже зубки прорезываются!
Олег. Не перебивай! Рассказывайте…
Андрей. В общем, после объявления – набежали… Старушка со своим «ремингтоном» притащилась. Песок сыпется. Я, говорит, еще у Луначарского работала! Другая прямо с Тверской, с рабочего места примчалась. Юбка – вот по сих пор… Даже одна школьница прискакала. Говорит, пишу с ошибками, но все остальное умею на «пятерку». И вдруг входит Нина. Волосы на пробор, платье длинное и – в очках…
Нина. Очки я у Лерки взяла. Она дальнозоркая. (Снимает очки с Олега.) Для убедительности. Ни черта в них не видела. Большое пятно мужской формы.
Нина и Андрей встают, изображая ту давнюю первую встречу.
Андрей. Проходите, садитесь.
Нина. Я по объявлению.
Андрей. Вы уже работали секретаршей?
Нина. Нет, никогда. Но я хорошо завариваю кофе.
Андрей. Этого мало.
Нина. Странно, во всех фильмах секретарши только и делают что заваривают кофе.
Андрей. Ну, нет! Я недавно фильм смотрел: там секретарша не только кофе заваривает…
Нина. Я согласна.
Андрей. А еще надо работать на компьютере, соединять меня с нужными людьми и отшивать разных там козлов, помнить, когда и где переговоры, с кем я обедаю, ужинаю…
Нина. А с кем вы сегодня ужинаете?
Андрей. Пока не знаю.
Нина. А почему бы вам сегодня не поужинать со мной?
Даша. В первый же день? Я бы – ни за что…
Нина. Почему же?
Даша. Потому что у женщины должна быть гордость. Потому что мужчина должен женщину завоевать… Взять, как крепость!
Нина. Вам, милая, нужно было в средние века родиться. Нынешние мужчины берут только те крепости, в которых ворота открыты. Настежь. Ворота, милая моя, надо запирать не до, а после…
Олег. Ну и чем закончился ваш ужин?
Нина. Меня приняли на работу без испытательного срока.
Олег. А потом?
Нина. Потом я сняла очки, обнаружила, что мой новый шеф – очень даже приятный холостой мужчина, и решила: ему нужно жениться.
Даша. На вас?
Нина. А на ком же еще?
Андрей. Точно! Волчатов, как Нинку увидел, так сразу мне говорит: бери – не думай! Такая тебе и нужна – хваткая!
Даша. Опять этот ваш Волчатов!
Олег. А я бы сто раз подумал.
Нина. Почему это?
Олег. С секретаршей в случае кадровой ошибки имущество делить не надо…
Нина. Какие же писатели нудные!
Появляется Паркинсон с блюдом.
Паркинсон. А теперь – десерт.
Даша. Я не хочу десерт. Я хочу… Я хочу… в море.
Олег. Уже темно, а ты боишься темноты!
Даша. После шампанского я ничего не боюсь! Идешь со мной?
Олег. Я плохо плаваю, ты знаешь…
Нина. Как же вы тогда написали свой «Экстаз в океане»? Там все происходит в воде!
Олег. Для писателя главное – воображение.
Нина. Увы, это так.
Андрей. Даша, давайте я с вами сплаваю!
Олег. Это не опасно?
Нина. Не волнуйтесь. Мой муж может сплавать в Турцию и обратно. Он мачо. Водоплавающий…
Андрей и Даша уходят.
Нина (глядя вслед). Наивная дурочка… Тебе с ней не скучно?
Олег. Ну, знаешь, твой тоже заторможенный какой-то. Ты ему часто изменяешь?
Нина. Не очень. По субботам.
Олег. Почему по субботам?
Нина. По субботам он ходит с Волчатовым в баню.
Олег. Вы все время вспоминаете этого Волчатова…
Нина. Жуткий человек. Бандит. В постели с ним чувствуешь себя самоубийцей. Но что поделаешь – фирма и деньги принадлежат ему. Андрей у него на побегушках. К сожалению, я поняла это слишком поздно.
Олег. А что, на ядовитых аэрозолях можно хорошо заработать?
Нина. На каких аэрозолях! Это – крыша. На самом деле Волчатов… (Шепчет на ухо.)
Олег. Кошмар! Это же опасно!
Нина. Еще бы! Живу и не знаю, когда вдовой стану.
Олег. Ты, конечно, можешь наплевать на мой совет. Но как твой бывший… Ты должна убедить мужа бросить это занятие!
Нина. А на что мы будем жить? Не все же замужем за Ольгой Чибисовой. Знаешь, где работал Андрей до того, как появился Волчатов?
Олег. Где?
Нина. В детской спортивной школе. Тренером. Догадываешься, сколько он получал?
Олег. Я за тебя боюсь!
Нина. Ты лучше за себя бойся. Твоя половина очень странно смотрит на моего благоверного. Все время смотрит.
Олег. Даша не такая!
Нина. Дурак ты, хоть и Ольга Чибисова! Верность жены это всего лишь одно из достоинств ее мужа…
Олег. А верность мужа?
Нина. Стечение обстоятельств.
Олег. Надо записать! Ты не только похорошела, но и поумнела.
Нина. Спасибо! Просто ты от меня отвык.
Олег (потирая щеку). Это верно…
Появляется Паркинсон. На голове у него венок, в руках снова – лира.
Паркинсон. Если не возражаете, я исполню вам песнь Анакреонта.
Олег. Валяйте!
Паркинсон (бряцая лирой).
Поредели, побелелиКудри, честь главы моей.Зубы в деснах ослабелиИ потух огонь очей.Сладкой жизни мне немногоПровожать осталось дней:Парка счет ведет им строго,Тартар тени ждет моей.Не воскреснем из-под спуда,Всяк навеки там забыт:Вход туда для всех открыт —Нету выхода оттуда…Затихает пенье. Все трое сидят в задумчивости. Быстро входит взволнованная Даша. Следом за ней плетется растерянный Андрей.
Олег. Замерзла? Холодная вода? Ты вся дрожишь!
Даша. Вода. Какая вода? Ах, да – очень теплая. Но мы заплыли слишком далеко.
Нина. И насколько же далеко вы заплыли?
Раздается телефонный звонок.
Паркинсон. Господин Петров, вас!
Андрей подходит к стойке, берет трубку, некоторое время слушает и меняется в лице.
Андрей (в трубку). Ты?… Не понял… Понял. (Кладет трубку, поворачивается к жене.) Это Волчатов… Он в городе. Прилетел из Москвы. Что-то случилось…
Нина. Что случилось?
Андрей. Не знаю. Но что-то очень серьезное! Вызывает…
Нина. Когда?
Андрей. Сейчас.
Даша. Но ведь уже ночь!
Андрей. Он никогда еще не говорил со мной таким голосом!
Даша. Боже!
Нина. Поедешь утром. Я сказала!
Андрей. А он сказал: немедленно. Поняла? Господин Паркинсон, как мне выбраться отсюда?
Паркинсон. Я вызову такси.
Снова раздается телефонный звонок. Андрей бросается к трубке, потом разочарованно протягивает ее Паркинсону.
Паркинсон. Отель «Медовый месяц». Ах, это вы, господин Тараканушкин. Помирились? Ну, вот видите! Вылетаете завтра? Прекрасно! Конечно, как договаривались: номер «люкс», «джакузи», кровать в стиле Людовика Тринадцатого, вид на генуэзскую крепость…
Акт второй
Сцена перваяУтро следующего дня. Паркинсон накрывает к завтраку. Нина сидит под пальмой и курит. Из приемника доносится музыка.
Нина. Если бы у меня было много денег, я бы уехала куда-нибудь далеко-далеко, туда, где всегда лето, купила бы виллу на берегу океана и жила бы там совершенно одна. С двумя телохранителями. Блондином и брюнетом.
Входит Олег.
Паркинсон. Как море?
Олег. Восхитительное! Вода тепло-прохладная, как тело любимой женщины. А когда утром солнце поднималось из-за гор, казалось, начинается извержение нежного вулкана…
Паркинсон. Да. Солнце здесь всегда встает из-за гор, а садится в море. Вам глазунью или омлет?
Олег. Глазунью. Яичный желток у древних символизировал солнце. (Нине, участливо.) Ну как ты?
Нина. Готовлюсь стать вдовой.
Олег. Нет ничего сексуальнее молодой красивой вдовы. Все будет хорошо! Он вернется…
Нина. Сомневаюсь.
Олег. Почему?
Нина. В последнее время я вела в фирме бухгалтерию и, когда записывала приход, иногда теряла ноль. Всего один ноль. На шпильки. Ты же знаешь, я не люблю просить деньги у мужчин…
Олег. Да, у меня ты тоже все время без спросу по карманам шарила.
Нина. Если бы в твоих карманах что-нибудь было, возможно, я бы от тебя не ушла. Боюсь, Волчатов вычислил…
Олег. Твой муж не догадывался об этих нулях?
Нина. Муж? Нет. Он пропустил слишком много ударов в голову.
Из приемника доносится голос диктора.
Голос диктора. Сегодня утром в центре города выстрелами из машины убит мужчина средних лет спортивного телосложения. Личность погибшего устанавливается. Температура воздуха – двадцать два градуса. Моря – двадцать три.
Паркинсон. Не волнуйтесь, это не он. Ваш муж жив и здоров. Он вернется. В городе каждый день стреляют – делят сферы влияния. Скорей бы уж поделили!
Олег. Он обязательно вернется! Ты верь…
Нина. Обязательно. Вернется… Конечно вернется! А у меня даже нет с собой приличного черного платья…
Паркинсон. Сходите после завтрака искупайтесь, позагорайте. Это утешает. Море всегда утешает.
Олег. А вот интересно: выражение «безутешная вдова» обозначает женщину, которая не может утешиться, или вдову, которую просто некому утешить?
Нина. Больше тебя ничего не интересует?
Олег. Извини. Ты думаешь, это про Андрея… сказали?
Нина. Не знаю.
Олег. Ну и что ты будешь делать, если?…
Нина. Плакать.
Олег. А потом?
Нина. Скорбеть.
Олег. А потом?
Нина. Жить воспоминаниями.
Олег. А потом?
Нина. Потом – отобью тебя у жены… Где она, кстати?
Олег. Наверху. Всю ночь не спала. Наверное, из-за полнолуния. Не отобьешь!
Нина. Отобью.
Олег. А ведь ты Андрея совсем не любила… не любишь… Ты его не любишь даже сильнее, чем не любила меня.
Нина. Ух ты! Думаешь, взял бабский псевдоним и стал разбираться в женщинах?
Олег. Да, теперь кое-что понимаю. Есть женщины, которые никогда не пойдут в театр без мужчины, даже если им очень хочется посмотреть спектакль. А с мужчиной пойдут смотреть любую чепуху. Они же не смотреть идут, а показывать себя и своего мужчину. Ты такая!
Нина. Жаль, нет твоей жены, она бы записала… Дай воды!
Олег. Тебе плохо?
Нина. Хуже некуда. Допустим, Волчатов его не убил, а просто выгнал… На что мы будем жить? Мужик, как автомобиль: если начинает барахлить, от него нужно сразу избавляться. Потом будет поздно.
Олег. И пересаживаться в другой автомобиль, новый?
Нина. Или в старый, но надежный.
Олег. И после таких слов ты хочешь отбить меня у жены?
Нина. Боже, как будто мужей отбивают словами!
Олег. Нина, запомни: к прошлому возврата нет. Прошлая жизнь – это город детства, о котором можно вспоминать, мечтать, сожалеть, но в него уже никогда не вернешься… Разве что проездом. Черт, забыл блокнот!
Паркинсон. А вот и глазунья. Помните у Гомера?
Чтобы супруг после битвы ночной стал могучим как прежде,Утром глазунью в постель подавала ему Андромаха…Олег. Что-то не помню.
Паркинсон расставляет тарелки. По лестнице спускается Даша. Отдает ключ от номера Паркинсону.
Паркинсон (вешая ключ на доску). Только что передавали курортные новости. В городе опять стреляли…
Даша (хватаясь за стойку). В кого?
Паркинсон. В мужчину средних лет, спортивного телосложения…
Даша. Надо ехать. Надо скорее ехать в город!
Нина. Зачем? Что случилось – то случилось…
Даша. Как вы можете так спокойно об этом говорить?
Нина. Я всегда была к этому готова. Жена бизнесмена, как жена летчика-испытателя… Разница только в том, что в случае чего президент не выражает тебе соболезнование и почетный караул не палит в воздух. Зато плита на могиле раз в пять больше, чем у испытателя…
Паркинсон. Не волнуйтесь, личность убитого еще не установлена!
Олег (раздумчиво). Идиотское выражение – «личность убитого». Какая у убитого может быть личность? Смерть это – конец личности. Надо говорить – безличность убитого устанавливается… (Даше.) А почему ты не записываешь?
Даша. А почему я должна записывать разную чепуху?
Олег. Еще вчера ты так не думала!
Даша. Откуда ты знаешь, что я думала вчера?
Олег. Но ты говорила…
Даша. Мало ли, что я говорила… Потаскухи зарабатывают себе на жизнь телом, а жены – словами…
Нина. Браво, милочка! Но у вас такой вид, будто вдовой готовитесь стать вы, а не я.
Даша. Я не знаю… Но если бы такое случилось с моим мужем, я не сидела бы здесь…
Нина. Только не учить меня скорби. Не надо!
Паркинсон (Даше). Что бы вы хотели на завтрак? Омлет, кофе?
Даша. Нет, я не хочу есть. Я ничего не хочу…
Паркинсон. Тогда искупайтесь. Море утешает.
Даша. Да, конечно… Мне надо побыть одной.
Нина. Странное желание во время медового месяца.
Паркинсон. Прогуляйтесь по берегу до Сердоликового грота. Там купалась Афродита. Или вот еще хорошее развлечение: найдите плоский камень и пустите его по воде. Сколько раз камень подпрыгнет, столько в жизни у вас будет любовей. Недавно тут гостила одна пара. У него камень подпрыгнул восемь раз, а у нее – девять. Они были так довольны!
Даша. Я не умею бросать камни.
Олег. К обеду ты, надеюсь, вернешься?
Паркинсон. Не опаздывайте! Будет барашек по-боспорски и десерт «Сад Митридата».
Даша уходит.
Нина. За такое поведение я бы на твоем месте ее наказала!
Олег. Как?
Нина. Подумай!
Олег. Я не возьму ее на презентацию в Палермо.
Нина. Это мелко. Хотя я с удовольствием слетала бы в Палермо.
Олег. Я обещал ей купить шубу из серебристой норки. Не куплю!
Нина. Это уже лучше! У женщин особое отношение к шубам. Когда мне дарят что-нибудь меховое, у меня возникает чувство, будто это не шуба, а шкура, которую мужчина содрал с себя заживо и сложил к моим ногам! Но по-настоящему женщину можно наказать только изменой!
Олег. Скажешь тоже! С кем? Здесь! Если только с Паркинсоном…
Нина. А со мной!
Олег. Да, действительно, я как-то не сообразил. Но какое же это наказание, если Даша о нем не узнает?
Нина. Глупый, это самое замечательное наказание. Мужчины – дураки, им обязательно надо, чтобы женщина узнала и взбесилась. Учись у женщин, ты же как-никак Ольга Чибисова! Самое большое наслаждение в воскресенье идти по улице под руку с благоверным и незаметно кивать тем, с кем ты ему мстила, мстила, мстила…
Олег. Какая ты мстительная! Ты и мне так же мстила?
Нина. Ну что ты! Тебе я была верна как идиотка. Пошли!
Олег. А если она вдруг вернется?
Нина. Она не успеет. Мы же идем не любовью заниматься. Мы идем наказывать твою жену. Для этого и минуты хватит…
Олег. Как-то неловко. Твой муж…
Нина. Ты же сам сказал, нет ничего сексуальнее молодой красивой вдовы!
Олег. И потом, у меня все-таки медовый месяц…
Нина. Ты писатель или кто? Разве в твоей писательской копилке есть случай, когда мужчина изменял своей новой жене со старой женой во время медового месяца!
Олег. Нет.
Нина. Тогда пошли? В моем номере никто не помешает…
Олег (Паркинсону). Если вернется Даша, скажите, что я пошел… пошел прогуляться по берегу.
Паркинсон. В какую сторону?
Нина. Скажите, что он пошел налево…
Поднимаются в номер. Паркинсон загадочно смотрит им вслед, протирая стаканы. Появляется Андрей с чемоданчиком в руке.
Паркинсон. Вы все-таки живы?
Андрей. Не понял? Я бы давно вернулся, но у таксиста спустило колесо. А запаска оказалась дырявой.
Паркинсон. Вот всегда у нас так: если дороги хорошие, то запасного колеса нет.
Андрей. Где моя жена?
Паркинсон. Вам она очень нужна?
Андрей. Надо сказать ей, что все в порядке! Хотя какой там порядок… Волчатова убили.
Паркинсон. Что вы говорите!
Андрей. Прямо на моих глазах. (Вздыхает и хочет уйти.)
Паркинсон (не отпускает). Расскажите, как все было?
Андрей. Что именно?
Паркинсон. «Разборка». Так это, кажется, называется? Знаете, у меня довольно старомодные представления о таких вещах. Вот помнится, Ахилл забил стрелку Гектору под стенами Трои…
Андрей. Сам толком не знаю, как это случилось. Волчатов приехал кого-то разводить. Дал мне чемодан – подержать. И пошел. И все. Из автоматов – в лохмотья.
А ведь он был чемпионом страны в полутяжелом весе. Всегда заканчивал бой нокаутом. Где моя жена? Она, наверное, очень волновалась…
Паркинсон. Места себе не находила. Нашла буквально только что.
Андрей. Пойду переоденусь. И в море, в море! Смыть с себя все это…
Паркинсон (хватая его за рукав). Выпейте кофе! А вот замечательный омлет с креветками…
Андрей. Отлично! Я проголодался. (Садится за стол, ест.) А где, ну… наши соседи? Даша и этот, как его – писатель…
Паркинсон. Господин писатель собирает материал для нового романа. А его супруга купается. Вон, видите – из воды выходит. Знаете, у нее, конечно, не такие пышные формы, как у вашей жены… Но какое изящество! Греки называли таких женщин – тонколодыжными…
Андрей (мечтательно). А я и забыл уже, какая она! Вчера было темно…
Паркинсон. Что вы говорите?
Андрей. Так… Ничего… Переоденусь и тоже искупаюсь. (Встает.) Что у нас сегодня с морем?
Паркинсон. Отлично у нас сегодня с морем! А вот что у нас сегодня с долларом? Я собираюсь поменять крупную сумму. Хочу с вами посоветоваться, как со специалистом…
Андрей. Знаете, господин Паркинсон, когда видишь смерть, как вот вас сейчас, на эту зелень проклятую потом даже смотреть не хочется…
Паркинсон. Ах, как вы правы! Из-за этой резаной бумаги отвратительно зеленого цвета люди лишаются самого главного – солнца, моря, благодарного женского шепота…
Андрей. Точно!
Паркинсон. Тяжелая у вас жизнь.
Андрей. Надоело. Живут же люди как-то и без бизнеса!
Паркинсон. Без бизнеса люди и живут…
Андрей. Ладно, возьму плавки…
Паркинсон. Погодите! А как же обмен?
Андрей. Сколько вы хотите поменять?
Паркинсон. Вот… (Отсчитывает из кассы несколько бумажек.)
Андрей. Разве это крупная сумма?
Открывает кейс, полный долларов, берет несколько купюр и протягивает Паркинсону. Тот с изумлением смотрит на груду долларов.
Паркинсон. Боже! Сколько же это будет в серебряных тетрадрахмах!
Андрей. А бес его знает!
Андрей решительно направляется к лестнице. Паркинсон хватается за голову. Вдруг появляется Даша. Увидев Андрея, замирает.
Даша. Я пробовала бросить камень, но он подпрыгнул всего один раз. Андрю-юша! (Бросается к нему.) Ты жив, жив! Слава богу…
Андрей. Волчатова убили.
Даша. Я чуть с ума не сошла! Я думала, мы больше никогда не увидимся… Никогда!
Андрей (отстраняя ее). Но ты же вчера мне говорила…
Даша. Это было вчера! А сегодня все по-другому. По-другому! Потому что ты жив! Я не спала всю ночь…
Андрей. Конечно, я понимаю: медовый месяц…
Даша. Ничего ты не понимаешь. Господин Паркинсон, где мой муж?
Паркинсон. Гуляет.