После развода. Колкие грани счастья

Глава 10

Как-то само собой так случилось, что в течение получаса мы все выдвинулись в сторону квартиры Андрея Александровича.

Мне неудобно было отказать, но и неловко соглашаться.

Как только загрузились в нашу машину, и я пристроилась в хвост к джипу директора, Максим не выдержал и сказал, подбадривая меня:

- Мам, не тушуйся! Ты ему просто сделай, как у нас дома. А деньги он платит приличные. Нам ведь нужны деньги, мам!

- Нужны, — вздохнув, согласилась я.

Пустое, гулкое и безжизненное пространство встретило нас в высотном доме на Соколе. Три спальни, гостиная с эркером, хорошая, квадратная кухня с большим окном, ещё одна лоджия в спальне… Холл с выходящей из него террасой. Я вышла, осторожно притворив двери, и застыла ненадолго, заворожённая открывающимся видом на Москву.

Холодное зимнее солнышко расцвечивало низкие облака вдали. А синева у горизонта намекала, что нужно поторопиться. Скоро вечер.

Прекрасный вид и хорошая квартира. Единственный её недостаток — крошечный коридорчик. Скорее тамбур. Но это решаемо, в принципе.

- Красиво, — негромко проговорил директор почти мне на ухо, и я вздрогнула.

Не ожидала его услышать так близко от себя.

- Очень, — ответила я, смутившись.

Ветерок принёс запах, исходящий от Андрея Александровича и я, вдохнув, задержала дыхание.

Меня волновал мой директор. Будил во мне непонятые чувства. Я терялась рядом с ним. Мне вообще вредно приближаться к нему ближе, чем на полметра!

- Прошу прощения, — я сделала шаг в сторону и вошла в комнату, убегая от соблазна на террасе.

Возможно, чуть более поспешно, чем это принято. Но мне нужно сосредоточиться на деле, а не млеть, нюхая чужого мужчину!

В квартире начинали ремонт и бросили его на полдороги. Причём такое чувство, что к ремонту приложили руки разные люди в разное время. В одной из спален был выстелена пробковая доска приятного натурального оттенка, а в другой, так понимаю, собирались делать наливной пол…

- Андрей Александрович, простите, у вас большая семья? И если, можно, какие увлечения у вашей жены, чем интересуются ваши дети? – спросила, уже прикидывая, как бы я обустроила это помещение.

- Жены у меня нет, – быстро ответил директор, продолжая спокойно и без надрыва, — Я почти год, как разведён. Воспитываю… ну как воспитываю, со мной живёт сын. Ему шесть лет будет в феврале.

Андрей Александрович помолчал немного и добавил, пожав плечами:

- Сыном занимается моя мама, в основном. Она здесь недалеко обитает — на Алабяна. Я поэтому и купил квартиру в этом районе.

Он прошёл к окну, повернулся и присел на подоконник. Взлохматил каким-то трогательно-мальчишеским жестом себе волосы и, приподняв брови, сказал:

- Ещё у моего сына есть няня. Она подстраховывает нас. И если мама по какой-нибудь причине не может забрать Макара из сада, то подключается Анна Борисовна.

Интересы… - Андрей Александрович задумался на мгновение и, пожав плечами, произнёс, — Какие могут быть интересы у шестилетки? Понятия не имею, если честно.

-Макс, ты помнишь, что тебе нужно было в шесть лет? – спросил он у моего сына, в этот момент показавшегося в проёме несуществующей двери.

- В шесть я поступил в подготовительный класс музыкальной школы, — усмехнулся Максим.

А потом, подойдя ближе, спросил меня:

- Сколько мне было лет, когда мы с тобой пошли на айкидо?

- Почти семь, – ответила я, не понимая, зачем это ему сейчас.

- А тебе? Я говорил, наш тренер ждёт тебя и сожалеет, что не приходишь больше? – продолжил Макс.

Я чуть нахмурилась, но ответила:

- А мне было на семь лет меньше, чем сейчас. Говорил, котик. Ты же знаешь всё, зачем переспрашиваешь вновь?

- Вы с мамой вместе ходили к одному тренеру? – переспросил Андрей Александрович Макса.

- Мы с мамой вместе и на скалолазание ходили, и на курсы художественной резки по дереву, в шахматный клуб, и на курсы акварели. С одним учителем занимались итальянским языком, да и проще придумать то, чем мы с мамой не занимались вместе, — откровенно хвастался Максим.

Он настолько явно мной гордился и так откровенно рекламировал меня перед директором, что я уже собралась как-то пресечь этот поток хвастушек, но меня перебили:

- Ничего себе у вас насыщенная жизнь! – восхитился Андрей Александрович.

- Да! – с гордым видом проговорил Максим.

Я улыбнулась сыну и перевела разговор в деловое русло:

- У вас есть план квартиры? Перешлите мне, пожалуйста. Я должна подумать несколько дней. А после я предложу вам варианты.

Затем повернулась и, направляясь к выходу, ещё раз заглянула на кухню.

Вид из огромного окна притягивал мой взгляд. Весь город как на ладони. Вероятно, вечером завораживающее зрелище. Можно очень уютно обыграть это великолепное окно…

- Я задержал вас. Поужинаете со мной? – Спросил директор, подходя опять невозможно близко.

- Это неудобно и лишнее. Спасибо за предложение, но нам нужно уже выезжать домой, – поспешно отказалась я, желая как можно скорее оказаться подальше от такого соблазнительного и волнующего меня мужчины.

- Мам! – спросил меня сын, когда мы выехали на Ленинградский проспект, — тебе нравится Андрей Александрович?

- Нравится, – ответила я откровенно, — он прекрасный руководитель.

- Он так вовремя предложил тебе работу! – продолжил Макс и добавил, — мне он тоже понравился.

Глава 11

В воскресенье мы с Максом на всякий случай тоже пораньше уехали из дома.

Да и просто соскучились уже оба по скалодрому, если честно.

Так сложилось за последнее время, что я не посещала никакие занятия из длинного списка, где мы бывали с сыном прежде. А Макс – пару раз сходил без меня на стену и тоже затух. Ведь он понимал: мы экономим каждый рубль.

Очень удобное место для занятий скалолазанием расположено совсем рядом с нами. В своё время мы с Максом и занялись этим спортом ещё и потому, что отличный скалодром находится практически в шаговой доступности по московским меркам. К тому же нужно было, чтобы Макс развивал в себе ловкость, силу и координацию. Это, как мне кажется, весьма нужные для жизни качества. Да и просто счастье владения своим телом – это ведь тоже удовольствие. Одно из удовольствий этого мира.

За полгода я, как выяснилось на стене, сильно растеряла свою форму. Оказалось, что это неприятно — чувствовать свою физическую немощь. Кроме того, я никак не могла сосредоточиться на своих действиях. Мне всё вспоминался вчерашний день.

Подозрительная и очень меня напрягающая активность бывшего мужа, да ещё и на фоне непонятных и тревожных моих догадок – всё это не способствовало концентрации на стене.

Не говоря о том, что я могла в совершенно неподходящий момент вдруг зависнуть перед очередным зацепом только потому, как его синева напоминала мне глаза моего директора.

Как он ловко подпихнул мне свой проект! Я не успела и оглянуться, не смогла даже понять, как он это провернул!

В общем, прежнего удовольствия я не получила.

Зато Максим оторвался на всю катушку!

Смотреть мне на его счастье – было настоящим наслаждением. Эта непосредственная радость, его восторг, его улыбки стоили всех денег этого мира.

А наследующий день, в понедельник, как я и предполагала, Вадим позвонил.

Ближе к обеду, где-то около половины первого, когда народ потихоньку уже собирался и завершал свои дела.

Я приняла вызов и, извинившись, вышла в общий коридор, чтобы не афишировать слишком явно очень личную беседу.

- Где ты, — резко начал бывший муж, но, сдержавшись, продолжил более спокойно, — где ты сейчас находишься? Я подъеду и отвезу тебя!

Я сжала руку в кулак так, что ногти впились в ладонь, и проговорила спокойно и твёрдо:

- Я сейчас на работе, Вадим. Извини, но мы не встретимся с тобой сегодня. И завтра тоже. Вся неделя у меня - рабочая.

- Какая, к бесам работа? – заорал бывший муж, не сдерживаясь, — быстро сказала адрес и вышла на порог меня встречать! У меня сделка горит, а ты мне всякую чушь про свою работу блеешь. Какая у тебя может быть работа? Уборщицей? Или няней при чужом ребёнке?

Я поймала себя на том, что непроизвольно вжимаю голову в плечи и сутулюсь, стараясь стать как можно незаметнее и меньше, пока Вадим кричит. Будто это спасёт меня от несправедливых и злых слов, которые как настырные и разозлённые шершни жалят меня со всех сторон.

- Быстро говори мне адрес! – закончил кричать Вадим.

- Нет. – Выдавила я из себя и задохнулась.

Тишина, что повисла между нами, выливалась из трубки телефона чёрной нефтью на светлый пол общего коридора фирмы. Заполняла его и сдавливала грудь.

Судорожно нащупала ингалятор и, отодвинув трубку подальше от уха, пару раз нажала, делая вожделенный вдох.

Какое счастье — дышать!

- Ты понимаешь, что делаешь своим упрямством только хуже себе? Я хотел купить тебе в подарок квартиру, хотел расстаться по-человечески, как цивилизованные люди, но ты всё испортила! – тихо и страшно проговорил Вадим и отключился.

Попыталась убрать телефон в карман, но руки не слушались меня. Да и ноги, похоже, тоже. Я стояла примороженным сусликом в холодном свете офисных ламп и не могла пошевелиться от ужаса.

Мимо меня прошли люди, кто-то даже поздоровался, а кто-то странно посмотрел на меня, оборачиваясь. Но я не слышала их. И не могла вспомнить кто это, не реагировала не на что. Я застыла по своей привычке в надежде, что ситуация рассосётся как-нибудь сама.

Может быть, это просто пустая угроза? Может, всё не так страшно, как я себе придумала?

На деревянных ногах я прошла на своё место и села за стол, абсолютно не понимая, что я делаю и где нахожусь.

Не знаю, сколько прошло времени. Не больше часа, вероятно. Потому как Стас успел уже и сходить на обед и вернуться на рабочее место. Но когда вновь позвонил Влад, моё сердце упало куда-то в желудок и заколотилось там замороженным комком.

- Выходи немедленно, если хочешь попрощаться со своим сыном! Жду тебя перед центральным входом пять минут! – проговорил бывший муж, как мне показалось немного насмешливым тоном. Так страшно и так зло.

Я встала и, как сомнамбула, не чувствуя ни ног, ни рук, зашагала к выходу. Как была – в офисной юбке и блузке вышла в декабрьский мороз, не чувствуя холода. И заведённой куклой, с трудом переставляя ноги, зашагала к остановившейся с визгом тормозов машине Вадима.

Я видела перед собой только одно – заплаканное, перекошенное от злости лицо моего сына в окне заднего сидения автомобиля бывшего мужа. Жадно вглядывалась в движение его губ, пытаясь понять, что говорит мой мальчик.

И что-то незнакомое, горячее и едкое поднималось во мне, обжигая внутренности.

Глава 12

Сердце билось об рёбра, царапаясь и кровоточа. И эта горячая лава поднималась из живота огненным валом и шумела в моих ушах ритмом тревожных барабанов.

Зрение сузилось до неширокого луча, в котором с мельчайшими подробностями я видела моего сына. Как шевелятся его губы, как презрительно сужены его глаза, как он отмахивается от чужих взрослых рук.

Пока я, еле передвигая деревянные ноги, спустилась с крыльца и дошла до машины мужа, я не видела ничего вокруг. Для меня существовал только мой мальчик. И амбал — охранник Вадима, удерживающий его на заднем сидении.

Я не слышала, что говорит мне мой бывший муж, выпрыгнувший из машины. Он так быстро захлопнул дверь, отсекая звук голоса Максима, что я поймала только кусок фразы:

- Мама! Не…

Сын кричал отчаянно и зло. На пределе своих сил.

Окружающие звуки пропали для меня. Словно неведомой рукой кто-то просто выключил все звуки Вселенной.

Только приглушённый изоляцией крик моего мальчика из глубины проклятого автомобиля.

Я зацепилась непослушными пальцами за ручку двери со стороны Макса и дёрнула её изо всех сил, оттолкнув с силой куда-то вбок мешавшего мне Вадима.

Но ручка не поддалась. Тогда я с криком дёрнула её ещё раз, и ещё, пытаясь открыть заблокированную дверь.

И забилась в руках Вадима пойманной, переломанной птицей.

Бывший муж обхватил меня за плечи, развернул к себе и встряхнул, что-то крича в ухо.

Я не понимала его. Размыто видела перекошенное яростью лицо Вадима, выцветшие от злости почти белые глаза и кривящийся в презрении рот. Он что-то говорил, судя по всему, что-то мерзкое и злое, но его слова не доходили до моего сознания.

Я отчаянно отбивалась, стараясь освободиться из ненавистного захвата, выскользнуть из вражеских рук. Мне даже удалось высвободить каким-то чудом правую руку и мазануть ей по лицу Вадима. Не специально, но, судя по всему, чувствительно.

Потому как бывший муж тут же скрутил меня каким-то уж совершенно неведомым образом так, что я не могла вздохнуть.

Дернулась и закричала как раненное животное, вкладывая в свой крик отчаяние и тоску, просьбу и мольбу о помощи.

Внезапно в этот момент откуда-то появились люди в форме и с оружием, а я каким-то волшебным образом оказалась в объятиях Андрея Александровича, укутанная в его пальто. И в его запах.

Именно запах привёл меня немного в чувство, и я начала осознавать происходящее.

Вадим лежал передо мной лицом в грязном снегу с завёрнутыми за спину руками. Огромный мужик в бронежилете при этом давил моему бывшему мужу коленом между лопаток и что-то кричал.

А другой мужчина с автоматом наперевес, размахнувшись, прикладом вышиб стекло в машине и, разблокировав, открыл заднюю дверь.

- Мамочка – ворвался ко мне голос моего Максимки!

Сын врезался в меня, с силой обнимая, сжимая своими руками отчаянно, и звуки вернулись ко мне.

Оглушая водопадом и взрывая голову болью.

Крики вооружённых полицейских, вытаскивающих за шкирку охранника Вадима из машины и укладывающих его рядом с моим бывшим мужем, утешительные слова моего директора, причитания Максима и полицейская сирена совсем рядом с нами.

- Всё хорошо, всё уже хорошо, — говорил мне директор мягким голосом куда-то в макушку, и я заплакала, обнимая Максима.

- Ещё раз, что произошло? – спросил усталый полицейский с коротким седым ёжиком волос на голове и придвинул к себе ворох бумаг.

Мы сидели в помещении охраны на первом этаже нашего офиса. Остро пахло средством для чистки обуви и дешёвым табаком. Максим не отлипал от меня, прижавшись близко-близко.

Он уже, звеня голосом, рассказал, как Вадим шантажом выманил у него мой адрес. Как грозился устроить мне «сладкую жизнь», если Макс не будет себя правильно вести. Как обещал отпустить его, если я сделаю всё верно.

Теперь Андрей Александрович сухо и спокойно рассказывал, что он возвращался с обеда и увидел, как чужой незнакомый мужик удерживает силой несовершеннолетнего сына его сотрудницы, а другой мужчина заламывает руки в это время самой сотруднице. В связи с этим он, как директор, взял на себя ответственность и приказал своей службе охраны вызвать полицию и росгвардию. А сам перекрыл возможность автомобилю похитителя покинуть парковку.

Вадим грозился всем вокруг судом и выплатами компенсаций. А начальник охраны Андрея Александровича выдал полицейским записи с камер слежения.

Я не очень следила, кто кому и что конкретно говорит. Мне было достаточно, что мой мальчик со мной. Что Макс прижимается ко мне и что его ладошки находятся в моих руках.

Но острый взгляд Вадима и его угроза:

- Ты сильно пожалеешь!

Шипела в моём мозгу каплей воды на раскалённом масле чугунной бабушкиной сковороды.

Брызгалась страхом и обжигала предстоящим кошмаром.

Вадима увели в отделение полиции для дальнейшего разбирательства. Андрей Александрович тоже вышел вместе с полицейскими из комнатёнки.

Остались мы с Максом и пожилой полицейский, собирающий со стола свою кипу бумаг.

Перед тем как выйти из комнаты, он посмотрел на меня с каким-то странным, немного брезгливым выражением и вздохнул, махнув рукой.

- Вы бы определили судом проживание мальчика, дамочка, — посоветовал он мне перед тем, как покинуть комнату окончательно.

Глава 13

- Мне нужен ваш юрист! – заявила я Андрею Александровичу, как только он подошёл к нам с Максом.

Плевать, кто и что подумает! После сцены у крыльца нашего офиса мне уже терять, собственно, нечего! А адвоката из первой попавшейся юридической консультации Вадим прогнёт и перекупит мгновенно.

- Замечательно, что вы напомнили мне об этом, – улыбнулся тепло мой чудесный директор, продолжая, — Я созвонюсь немедленно, и поезжайте прямо сейчас.

- Спасибо вам! – сказал Максим серьёзным тоном и протянул Андрею Александровичу свою ладонь.

Как мужчина мужчине.

Я прикусила губу, чтобы не расплакаться, и зачастила высоким от волнения голосом, путаясь в словах:

- Да, Андрей Александрович, мы благодарны вам. От всего сердца. Сегодня только вашим вмешательством...

- Не стоит, Мария Вячеславовна. И давайте уже перейдём на «ты»? - перебил он моё невнятное бормотание.

- Но…

- Это просьба, – ослепительно улыбнулся мой директор на моё замешательство.

- Хорошо, — я замялась, споткнувшись об имя, и проговорила, — Андрей.

- Вы поезжайте прямо сейчас. Здесь недалеко, – велел нам с Максимом Андрей Александрович, коротко поговорив по телефону, и добавил, — Сегодня уже не стоит возвращаться на работу.

Мой аппарат пиликнул геолокацией. Я прикинула, что действительно ехать совсем близко и ещё раз, поблагодарив Андрея Александровича, засобиралась к выходу.

- Береги маму, боец! – весело сказал он Максиму.

Мы с сыном поднялись к моему месту работы за ключами. И под кричащее молчание Стаса, под его разъедающим взглядом, растянув губы в резиновой улыбке, я забрала свои вещи, попрощавшись до завтра.

Придётся объясняться с ним. Но это будет завтра! Завтра и буду думать об этом…

Что-то важное, какая-то основополагающая грань моего характера сломалась сегодня в публичном выяснении отношений перед всем честным народом. Надломилось моё понимание приличий. С хрустом и болью.

И это мне ещё предстоит обдумать хорошенько. Потом. В безопасности и в тишине собственного жилья. После.

Страх потерять сына вытеснил безоговорочно мой ужас перед Вадимом. И задвинул на третий план стыд и приличия.

Кое-как приведя себя в относительный порядок в машине, я, решившись и держа для храбрости сына за руку, печатая шаг, прошла в кабинет для встречи с адвокатом по семейному праву.

Юрист – Самуил Яковлевич, был немолод. Посеребрённые виски и внимательные чёрные глаза с прищуром. Профессиональная доброжелательность. И заколка для галстука, мелькнувшая из-за полы сшитого на заказ пиджака.

- Что конкретно вы хотите? – спросил он меня первым делом.

- Чтобы мне остался дом и чтобы он меня больше не тревожил. – ответила, пожав плечами.

Я очень неуютно и неловко чувствовала себя. Стыд, придавленный страхом за Максима, выпирал из меня, как забытое взошедшее тесто из-под крышки кастрюли. Он давил на меня в каждой фразе, в каждом признании своей глупости.

- Отчего вы не стали делить имущество и подавать на алименты? – спросил Самуил Яковлевич.