Испанская легенда

– Тебе пора жениться.

– Знаешь, на свете так много прекрасных женщин, что сделать выбор очень трудно, – ухмыляясь, ответил он, а я подумала, что даже лучшие из мужчин ужасные свиньи. Должно быть, сказывалась моя собственная обида, ведь с парнями мне не везло. Наверное, их тоже посещали мысли вроде той, что сейчас изрек Толик.

Взглянув на часы, я со вздохом заметила, что нам пора. Расплатившись, Толик поднялся, взял меня под руку и повел к выходу.

– Слушай, а тебе никогда не приходила в голову мысль в меня влюбиться? – с серьезной миной спросил он.

– Приходила. Но критики не выдерживала.

– Почему это?

– Ты знаешь почему.

– Ага, – кивнул он. – Хотя… единственная девушка, с которой мне по-настоящему хорошо, которая меня не утомляет, не надоедает и не действует на нервы, – это ты.

– А Вика с Настей?

– Они тоже, но в меньшей степени.

– Просто мы с тобой редко видимся.

– И все-таки я не теряю надежды.

Я засмеялась, покачав головой, Толик тоже засмеялся, привлек меня к себе и поцеловал. Поцелуй был, как всегда, братским.

– Вот возьму и в самом деле влюблюсь в тебя, – пригрозила я.

– Наверное, в глубине души я на это надеюсь, потому и не спешу жениться.

Само собой, никакого значения его словам я не придала.

Вика жила со своими родителями в пригороде. Подъезжая к участку, мы увидели, что, несмотря на поздний час, почти во всех окнах трехэтажного особняка горит свет. Дом окружал кирпичный забор, мы подъехали к воротам, вышли из машины и направились к калитке. Не успели приблизиться к ней, как дверь дома открылась и на крыльце появилась Вика в шортах и маечке, на голове высокая прическа с вплетенными косичками и мелкими розочками.

– Привет! – крикнула она и припустилась к нам навстречу.

– Что это у тебя на голове? – с подозрением осведомился Толик, ткнув пальцем в ее волосы.

– Полдня делали пробную укладку.

– Что? – вытаращил глаза старый друг.

– Тупица, – фыркнула Вика. – У меня же свадьба. Я должна выглядеть сногсшибательно. Как тебе? – повертев головой, спросила она, обращаясь ко мне.

– Очень красиво, – сказала я.

– Сногсшибательно, – влез Толик. – Особенно в сочетании с шортами.

– Сделал доброе дело и проваливай, – Вика легонько подтолкнула его в спину в сторону машины. – Идем, – потащила она меня в дом.

– А чемодан? – крикнул Толик.

– О господи… – Мы вернулись к калитке, забрали чемодан. – Не вздумай в загс опоздать, – на прощание пригрозила Вика другу. – В 11.45. Слышишь?

– Когда это я опаздывал?

Вика, несмотря на мои протесты, потащила чемодан. В детстве она была полненькой девочкой невысокого роста, курносой и веснушчатой, а походкой напоминала воробушка. Ее звонкий чирикающий голосок это сходство лишь усиливал. Долгое время Вику считали дурнушкой. Ее мама любила рассказывать историю о том, как женщина, разносившая молоко на даче, увидев однажды Вику, играющую в песочнице, сказала, желая сделать молодой матери приятное: «Какая красивая девочка». Вика, услышав это, повернулась, и женщина скороговоркой выпалила: «Ну, лишь бы здоровенькой была». К тринадцати годам Вика ростом стала куда выше меня, а к четырнадцати необыкновенно похорошела. И теперь даже в шортах и маечке, с нелепой прической на голове выглядела красавицей.

Толик уехал, а мы вошли в дом. В огромной гостиной на первом этаже собралось все семейство Мамоновых. Отец Вики бродил с неприкаянным видом, вызывая ворчание ее матери. В кресле бабушка вытирала глаза платочком и вздыхала, старший брат Вики пил пиво и вопрошал:

– Кто-нибудь намерен лечь спать? – Тут он увидел меня и вздохнул с облегчением: – Наконец-то. Теперь, надеюсь, мы отправимся на покой.

– А тебя здесь никто и не держал, – съязвила Вика.

Володя подошел ко мне, чмокнул в лоб и сказал:

– Чемодан я отнесу.

– Да-да, – кивнула Ольга Дмитриевна, мать Вики. – Твоя комната готова. Как доехала? Не обращай внимания, мы сбились с ног с этой свадьбой. Быстрее бы все кончилось. Ужинать будешь?

– Нет, спасибо.

Отец Вики, погруженный в свои мысли, помахал мне рукой. Конечно, свадьба – это серьезное мероприятие, но он выглядел чересчур измотанным и нервным, будто впереди не торжество, а серьезное испытание. Бабушка с минуту разглядывала меня, затем вынесла вердикт:

– Хороша. Жених-то есть?

– Нет.

– Ну, ничего. Время терпит. Наша-то вертихвостка куда торопится?

– С рук долой, на душе спокойней, – ухмыльнулся Володя.

– Тебя бы еще женить, – вмешалась мать, Вика мгновенно отреагировала:

– Найти бы еще дуру, которая за него пойдет.

– Равных тебе все равно не найдется, – отозвался он.

Володя был старше Вики на четырнадцать лет, возможно, по этой причине особой близости между ними не было. Уживались они вполне мирно, правда, любили язвить по всякому поводу. Володя уже давно жил в Москве, чем родители были недовольны. Отец хотел, чтобы сын работал в его фирме, но у того на этот счет было свое мнение.

– Вы можете хоть один вечер провести спокойно? – вздохнула Ольга Дмитриевна. – У меня и так голова идет кругом.

– Удаляюсь, чтобы вас не нервировать. – Моя подруга присела в поклоне, схватила меня за руку и потащила на второй этаж в свою комнату. – Идем, покажу тебе платье.

Платье было великолепно. Вика покружилась по комнате, прижимая его к груди, а я захлопала в ладоши.

– Ты будешь самой красивой невестой на свете.

– Толик тебе рассказал, что расстался со своей подружкой? – спросила Вика, убирая наряд.

– Да, – кивнула я.

– Она ему не подходила. Проблем с девицами у него не возникнет. Хотя… Знаешь, мне кажется, он в тебя влюблен. – Я закатила глаза, эту тему мы обсуждали не раз, и она успела мне наскучить. – Ладно, ладно, – отмахнулась Вика. – Как ты отдохнула?

– Прекрасно.

– Тетушка с дядюшкой глаз с тебя не спускали? По их мнению, ты еще слишком молода, чтобы заводить парней?

– Вообще-то они говорят иначе: отношения должны быть серьезными.

– То есть сначала замуж, а любовь потом?

– Вроде того, – пожала я плечами. – Лучше скажи, каково это – чувствовать себя невестой?

– Наверное, я счастлива, – засмеялась Вика.

– Вот тебе и раз. Наверное?

– Я его люблю. Но, если честно, мне немного страшновато. Одно дело – встречаться, и совсем другое – жить вместе. Жаль, что тебя не было на девичнике, – сказала она. – Веселились до упаду. Девчонки заказали мне стриптизера.

– А как к этому отнесся Сергей? – улыбнулась я.

– Еще неизвестно, как он сам отрывался. С утра выглядел жутко помятым.

С полчаса мы болтали, перескакивая с одной темы на другую. Два перелета за один день дали о себе знать, глаза слипались, и было чувство, что подняться в свою комнату у меня просто не хватит сил.

– Давай отложим все разговоры на завтра, – предложила я.

– Спать хочешь? А я вряд ли усну. Наверное, это нервное. Проводить тебя?

– Сама дойду.

Я поцеловала Вику и пошла в отведенную мне комнату. Быстро приняла душ и наконец-то очутилась в постели.

С утра в доме было шумно. Завтракать сели в половине десятого. Отец Вики за столом был молчалив, на разговоры домашних почти не реагировал. Ольга Дмитриевна выглядела усталой, Володя с Викой, по обыкновению, препирались, бабушка жаловалась на головную боль. После завтрака мы устроились с подружкой в саду и часа два неутомимо болтали обо всем на свете. Потом Вика отправилась в салон, а я достала список неотложных дел и постаралась выполнить все пункты. Для начала позвонила дяде, мы договорились встретиться с ним в пять часов и вместе пообедать. Он попенял, что я родной квартире предпочитаю дом подруги, а я заверила, что сразу после свадьбы переберусь к нему. Список постепенно сокращался, но все еще выглядел внушительно. В восемь вечера я вычеркнула последний пункт, чувствуя усталость и одновременно гордость, точно одолела неприступную вершину. Собралась уже отправиться к Вике, но тут позвонила Настя. С ней мы встретились через полчаса в кафе. Она сидела за столиком в одиночестве и, подперев щеку рукой, смотрела в окно. В отличие от Вики Настю с детства совершенно справедливо считали красавицей. В тринадцать лет, когда мы с Викой еще неутомимо играли в куклы, она уже встречалась с парнем. К пятнадцати годам знала о сексе все и любила повторять: «Хоть бы один удивил». Слушая Настины рассказы, мы обмирали от страха, восхищаясь ее смелостью, и, конечно, завидовали. Потом принимались мечтать, иногда вместе, иногда врозь, но даже самые смелые наши мечты не шли ни в какое сравнение с ее рассказами. Годам к семнадцати мы поняли: большинство из них Настя черпает из женских романов в мягких обложках, но от этого они не стали для нас менее интересными. Напротив, теперь надлежало отгадать, что Настя позаимствовала из книг, а что происходило в действительности. Сейчас она выглядела очень эффектно: высокая, темноволосая и светлоглазая, в ярко-красном платье с большим вырезом.

Увидев меня, она вскочила, радостно взвизгнув, и мы обнялись.

– Какой загар, выглядишь классно, – сказала она. – Зря тебя Вика взяла в свидетельницы, ты затмишь невесту.

– Не болтай глупости.

– Между прочим, она просила тебе передать, чтобы ты оделась поскромнее. Это ее головная боль.

– Уже нет. Утром мы выбрали мне платье.

– Подарок купила? Я просто с ног сбилась. Сегодня полдня бродила по магазинам, никакой идеи. Пришлось покупать кофейный сервиз. Правда, очень миленький. Толик купил антикварные часы. Ужас, но я его расстраивать не стала. У него, по-моему, крыша съехала от счастья, когда он свою кикимору бросил.

– Так она кикимора?

– Конечно. Наглая стерва. Удивляюсь, как он ее терпел все это время. К тому же ревнивая, все истерики ему закатывала. Совершенно сумасшедшая. Ты же знаешь, на Толике ездят все, кому не лень. Разумеется, Кешка превзошел всех, но и прочие не отстают. Плохо быть хорошим человеком. Кстати, Толик тебе о своем приятеле рассказывал?

– Нет. Что за приятель?

– О-о-о, – Настя закатила глаза. – Высоченный блондин с ярко-синими глазами. Я здоровых парней не люблю, они все неповоротливые, но он так пластичен, двигается с такой грацией…

– Он что, стриптизер?

– С ума сошла?! С ним все в порядке. Настоящий мужик, своя фирма, не хилая, между прочим. В общем, он такой умница, такой лапочка, так бы его и съела.

– Что же мешает?

Настя вздохнула:

– Я ему не нравлюсь.

– Быть этого не может, – не поверила я. С моей точки зрения, Настя способна вскружить голову кому угодно.

– Да я в себя не могу прийти от такой подлости судьбы. Но, похоже, придется смириться. Толик познакомил нас два месяца назад, и с тех пор я не сплю ночами и думаю только о том, как парня соблазнить. Он разговаривает со мной, точно я малолетняя дурочка, и ловко уходит от темы. Расточает комплименты, но в руки не дается. Боюсь, мои чары бессильны. Теперь вся надежда на тебя. Если и ты его не охмуришь, значит, у парня скрытые дефекты. Я от обиды решила, что он «голубой», но, во-первых, не похож, а, во-вторых, Толик мне доверительно сообщил, после того как я взялась за него всерьез, что девок у его дружка пруд пруди, оттого товар этот, то есть девки, не в цене, со всеми он мил, но никакого намека на серьезные отношения.

– По-моему, он ужасная свинья.

– Посмотрим, что ты скажешь, когда с ним познакомишься.

– Что-то у меня пропало желание знакомиться, – усмехнулась я, Настя махнула рукой:

– На самом деле, никакой он не бабник.

– Вот как?

– Ага. Он действительно очень милый. Девицы на него так и вешаются. И как их отшить, чтобы не прослыть импотентом?

– Серьезная проблема.

– Конечно, проблема. Два дня назад мы с ним ходили в кино, потом гуляли в парке. И он разоткровенничался. Оказывается, он мечтает о любви.

– Но до сих пор не встретил подходящую девушку, – сокрушенно продолжила я. – Бросай его к чертовой матери, он ее всю жизнь будет искать.

– А по-моему, он говорил искренне. Конечно, было ужасно обидно все это слушать, но я возблагодарила небеса за то, что не предложила за полчаса до этого поехать ко мне, а ведь собиралась, наплевав на свою девичью гордость. В общем, мы с ним друзья. Я всю ночь рыдала от такого-то счастья. Так что, если он в тебя влюбится, это будет совершенно справедливо. Пусть узнает, что это такое.

– Спасибо, подруга, – кивнула я. – Влюбиться в меня что-то вроде наказания?

– Я в другом смысле. Обидно, если он достанется кому-то другому.

– Ты забыла, с мужиками мне не везет. Испанец, о котором я тебе рассказывала, в конце концов сбежал.

– Шутишь? – нахмурилась Настя.

– Даже не думаю.

– И что? Ты расстроилась?

– Разумеется. Ведь парни бегут от меня сломя голову, – засмеялась я.

– Ну, и чего ты хохочешь?

– Тут хоть плачь, хоть смейся, – пожала я плечами, – ничего не исправишь.

– Он что, тебе очень нравился, этот испанец, я имею в виду? Ты влюбилась?

– Если честно, не успела. Он так стремительно исчез. Но этот хоть позвонил на прощание.

– Слушай, может, тебе обратиться к экстрасенсу? – с серьезным видом предложила Настя, вызвав у меня новый приступ хохота.

– Снимать порчу?

– Нет, в самом деле, это же ненормально, – сказала подруга. – Ты просто офигенно хороша…

– Спасибо на добром слове. Мои питерские подружки симпатичные девчонки, хотя, может, и не красавицы, но от парней у них отбоя нет, а я до сих пор не могу влюбиться. Так что давай своего блондина, пусть он разобьет мне сердце, будем страдать на пару. Он хоть не сбежит, если Толин друг. Найдем его в случае чего.

– Знаешь, я сейчас подумала: вы будете прекрасной парой… Энергетика у парня совершенно невероятная, хочется быть с ним рядом, сделать для него что-нибудь хорошее. И самой очень хочется быть хорошей. Ага. Мартин…

– Мартин? – подняла я брови.

– Красивое имя, правда?

– А оно настоящее?

– У него все настоящее. Белка, пусть мне не везет, но ты его должна заполучить.

– Буду стараться изо всех сил. Однако, если после знакомства со мной он вдруг отправится в долгосрочную командировку, не обессудь.

Настя усмехнулась и махнула рукой, а потом спросила:

– Ты Кешке звонила?

– Нет еще.

– Позвони, а то обидится.

– Мог бы и сам позвонить.

– Он последнее время какой-то дерганый. Это, наверное, из-за книги.

– Кто-нибудь ее читал?

– Какое там. Я попросила взглянуть, но мне было отказано. Предложил дождаться ее выхода из печати. Я была уверена, что никакой книги вовсе нет, но в кои-то веки оказалась не права. Он ее все-таки написал. Неужто в самом деле что-то стоящее…

– Сомневаюсь. Иначе ее не пришлось бы публиковать на деньги Толика.

– Однако сам факт, что Кешка что-то довел до конца, впечатляет. Согласись? – Я кивнула. – Вдруг он вправду гений, а мы дураки безглазые?

Кешкина гениальность вызывала у меня сомнение, но с гениями ни в чем наверняка нельзя быть уверенным, оттого я пожала плечами.

– Завтра на свадьбе увидимся, – подумала я вслух.

– Все-таки позвони ему, – попросила Настя. – У парня самолюбие…

– Хорошо, – кивнула я и набрала Кешкин номер, но ответить он не пожелал. – Телефон отключен.

– У гениев свои причуды, – хихикнула подружка. – Я на машине, могу тебя отвезти.

Последний вечер перед свадьбой в семействе Мамоновых прошел спокойно. В одиннадцать пили чай на веранде, после чего разошлись по комнатам, решено было лечь спать пораньше. На сон грядущий я еще раз просмотрела сценарий празднества, сделала себе шпаргалку на красивой открытке, приготовила на завтра платье и легла.

В восемь утра должен был прийти парикмахер, чтобы сделать прическу мне и Вике, нас обещали разбудить в семь, а сон, как назло, ко мне не спешил. Повертевшись некоторое время в постели, я открыла окно и устроилась на подоконнике. Звездное небо завораживало, и спать совсем не хотелось. Я таращилась на звезды и по неясной причине то и дело вздыхала, пока не начала клевать носом. Вздохнула напоследок и перебралась на кровать.

Разбудил меня звонок, негромкий, но продолжительный. Спросонья я не поняла, на самом деле его слышу или во сне. Не открывая глаз, прислушалась. Так и есть, звонят в дверь. Я потянулась, задев за что-то рукой и уколов палец.

Чертыхнулась, открыла глаза и рядом с собой на подушке увидела розу. Ярко-красную розу на длинном стебле. На пальце, в том месте, где я укололась, выступила кровь, а я подумала: кому пришло в голову положить в мою постель цветок? Вике или Володьке? В конце концов решила: Володьке. Очень мило. Хорошо, что я палец уколола, а не ткнулась в шипастый стебель физиономией. К тому же Володьке нечего делать в моей комнате. Особого романтизма я в нем раньше не замечала, выходит, это свадьба сестры на него так действует.

Дверной звонок внизу умолк, но тут же зазвонил телефон в холле. Я удивилась, что никто не обращает внимания на звонки. Перевела взгляд на часы и ахнула: 8.15. Телефон в этот момент смолк, но вскоре вновь зазвонил. Я вскочила, накинула халат и вышла из комнаты. Теперь телефон молчал, а я поразилась тишине в доме. Невероятно, но все проспали, а в дверь, должно быть, звонит парикмахер. Я сбежала вниз по лестнице, вопя во все горло:

– Люди, подъем! – распахнула входную дверь и увидела Софью Сергеевну, домработницу Мамоновых, в компании молодого человека с дредами, в умопомрачительном прикиде, в руках он держал блестящий чемоданчик. На лицах обоих читалось недоумение.