- -
- 100%
- +
– Нет. Я не шучу, Олька… Уж не знаю, к счастью или к сожалению…
– Это же просто восторг, Майка! Ты будешь работать с самым горячим и популярным парнем в городе! Как тебя вообще угораздило-то?!
«Хороший вопрос…»
Я взяла горсть тертого сыра и постаралась равномерно распределить его по всей поверхности пиццы.
– Это не такой уж и восторг, как ты изволишь выражаться. Ты бы видела, какой он невоспитанный нахал…
– Майка, он богат. И дьявольски красив. У него есть право быть слегка чокнутым.
– Оль, ни у кого нет такого права, кроме тех, у кого имеется официальное медицинское заключение.
В последний раз оценив результат своего кулинарного мастерства, я отправила пиццу в духовку.
– Ладно… Просто расскажи мне, какой он.
Я сама не поняла, почему, но на моем лице появилась дурацкая улыбка при воспоминании о Максиме. Если отрешиться от его хамского поведения…
– Ну он… высокий… очень крепкий… У него красивые черты лица… И шрам на щеке… Блин, Олька, если честно, я была очень смущена этой сценой, поэтому старалась не смотреть на него вообще, чтобы, не дай бог, не навлечь на себя его гнев…
Я сидела на кухонном табурете, болтала ногами, как маленькая девочка, и накручивала прядь волос на палец.
– Майка, ты должна мне все рассказывать! Ты будешь мне звонить каждый день, слышишь? Я должна знать все! Это небывалое дело – моя лучшая подруга будет работать в дуэте с таким жгучим парнем, как этот Максим! Я слышала, что у девок при виде его девки готовы сбросить свои трусики!
– Это не обязательно будет здорово, – невесело усмехнулась я.
– Ты неблагодарная сучка! Я бы так хотела быть на твоем месте, дрянь!
«Люблю эту деваху за ее грязный язык! Если только не хочу его вырвать…»
– У меня просто не очень хорошее предчувствие… Я боюсь, что эта работа может стать для меня филиалом ада на земле…
Я услышала, как Олька глубоко вздохнула.
– Май, у тебя все получится. Ты супер-мега-гипер-профессионал. Ты справишься. Я в тебя верю. Просто не позволяй своим трусикам намокать при виде его. Ну или носи с собой запасные… – после этих слов Олька истерически заржала, и я не могла удержаться, чтобы не поддержать ее.
На звук моего смеха в кухню вбежала Васька – с испачканными акварелью руками и вытянутым от испуга лицом. Я улыбнулась ей и подмигнула. Василиска хихикнула и унеслась обратно к себе.
– Я не буду отрицать, что Максим – чертовски красивый мужчина, но это не значит, что я позволю себе непрофессионализм в работе с ним. Это как раз то, от чего я вполне смогу абстрагироваться. Чего не сказать о его манере поведения… Это наводит на меня панику… – рассуждала я.
– Ладно-ладно, Майка! Расслабься пока… Может, отметим то, что ты получила работу? Как насчет того гламурного клуба? Танцы, выпивка, мальчики?
Я скривилась в гримасе от этой перспективы.
– Прости, Оль… Мне хватило прошлого раза. Я тогда еле отделалась от того типа у бара… Хоть сначала он показался довольно милым, но потом начал нести какую-то сущую дичь…
– Жаль… Ну тогда жду от тебя подробного отчета о первом рабочем дне в понедельник!
***
Я благоговенно наблюдала, как моя младшая сестра с аппетитом откусывала один кусок за другим от свежеприготовленной пиццы. Жаль, что бабуле нельзя было угоститься ею – приходилось следить за уровнем холестерина в крови, чтобы не поднималось давление. Поэтому для нее я запекла куриную грудку с овощами.
– Маечка, ты такая умница. Очень вкусно, спасибо, – сказала бабушка и отложила столовые приборы.
– Но Ба, ты почти не притронулась к еде… – нахмурилась я.
– Детка, я не очень голодна…
Я посмотрела на бабушку внимательно и попыталась прочесть ее состояние. Она не выглядела более нездоровой, чем обычно. Странно.
– Ба, ты принимала лекарства сегодня? – спросила я.
Она тепло улыбнулась мне и протянула свою трясущуюся морщинистую руку, чтобы накрыть ею мою ладонь и погладить.
– Да, детка. Все в порядке. Я просто немного устала…
– Хочешь, я провожу тебя до твоей комнаты и уложу в постель? Может, заварить тебе чай?
– Ничего не нужно, дорогая.
Бабушка бросила нежный взгляд на Ваську, которая пальцами размазывала кетчуп по пицце.
– Василиска, почему бы тебе не воспользоваться ложкой? – обратилась я к младшей сестре. Она мило поморщилась и облизнула пальцы.
«Мой маленький поросенок…»
– Маечка, ты получила ту работу, о которой говорила накануне? – вернула к себе мое внимание бабуля.
Я расплылась в гордой улыбке.
– Да, я получила ее. С понедельника приступаю.
Бабушка начала хрипловато покашливать. Когда я уже вскочила со своего места за столом, чтобы броситься к ней, она остановила меня одним движением руки. И я снова осела.
– Не беспокойся, детка. Со мной все хорошо… Я рада за тебя, моя хорошая. Ты заслужила это.
– Спасибо, Ба… – я опустила глаза, вспомнив тот факт, что мне придется работать с нагловатым пижоном. Бабушка заметила мое смятение.
– Маечка, что-то не так? Ты не выглядишь сейчас счастливой…
Я попыталась выдавить из себя успокаивающую улыбку для бабули. Но у меня плохо получилось.
– На самом деле, все замечательно, Ба. Просто я немного переживаю по поводу новой работы… Не хотелось бы, чтобы все пошло наперекосяк…
– Майя, ты умная и добрая девочка, – бабуля покосилась на Василиску, – У тебя все получится, детка. Ты гораздо сильней и способней, чем думаешь про себя.
– Ба… – я начала теребить мочку уха.
Она медленно поднялась с табурета и подошла ко мне. Ее теплая ладонь легла на мою голову и бережно погладила ее.
– Просто поверь в себя, детка, – нежный голос бабушки ласкал мой слух и помогал расслабиться…
МАКСИМ
Толстозадая блондинка громко стонала, пока я вколачивался в нее сзади. Я нагнул ее прямо у кухонного острова в своей квартире. Она не возражала, что так и не добралась до моей спальни. У нее не было бы такой возможности. Она предприняла попытку приподняться, но я толкнул ее обратно и вдавил рукой в стол. Она хихикнула – этой сучке нравилась грубость. Ее волосы беспорядочно распались по плечам, и мне открылся вид ее обнаженной спины. И в тот момент в моей затуманенной алкоголем памяти всплыл образ: черное платье, оголяющее большой участок позвоночника и ключицы… Я настолько погрузился в это видение, что не заметил, как остановился в процессе.
– Эй, ты чего? – возмутилась девушка. То ли Карина, то ли Камилла. Не важно, впрочем.
Я снова начал долбить ее, с еще более яростной силой, тем самым прогоняя всплывающее наваждение…
***
Насытившись и справив плотскую нужду, я отправил даму восвояси. Она манерно надувала губы и хныкала, что вызывало у меня только раздражение. Но я не был готов делить постель ни с кем. Это тот принцип, которому я неукоснительно следовал после того, как…
Прошло почти два года. Два года с того дня, когда моя жизнь раскололась на две части – до и после.
Я чувствовал внутри себя зияющую дыру. Это была пустота, требующая заполнения.
У меня не было больше слез. Не было эмоций. Остались только воспоминания. И разъедающее чувство вины.
Я вышел на террасу и закурил сигарету. Улица была погружена в темноту. Двор моего дома был наводнён спящими автомобилями. Интересно, смог бы я когда-нибудь снова сесть за руль? Я не был в этом уверен.
Я бессознательно провел рукой по лицу – в том месте, где остался след. След моей вины. Это было клеймо на всю жизнь. Напоминание о том, что я не уберег самое дорогое, что у меня было.
Я сделал затяжку, выпустил облако дыма и закрыл глаза.
Мне нужно было отвлечься, развеяться. Я должен был попасть в окружение людей, чтобы не погрязнуть в своих мыслях и снова не впасть в забвение.
Достав из кармана джинсов телефон, я набрал номер Стаса – он всегда был готов к вечеринке, отъявленный тусовщик. Ничего, что завтра понедельник – не в первый раз…
МАЙЯ
В свой первый рабочий день я вошла в административное здание гостиничного комплекса в 8.30 утра в состоянии легкого волнительного мандража. Борис Николаевич попросил меня подождать в холле, чтобы мы могли встретиться с Максимом и все вместе подняться к нему в кабинет для официального представления нас друг другу. Я присела на диван для посетителей и терпеливо ожидала. Вдруг в парадные двери, можно сказать, ввалилась массивная мужская фигура. Я не могла ошибиться и сразу узнала в этом теле Максима. Мои внутренности скрутило в тугой узел, когда я оценила вид и состояние этого человека. Его волосы были растрепаны. Глаза закрывали солнцезащитные очки-авиаторы. Верхние пуговицы его несвежей рубашки были расстегнуты, а измятый пиджак болтался на предплечье. Он неровной походкой двигался в направлении стойки администратора и, достигнув цели, облокотился на нее. По всему помещению разнеслось его алкогольное амбре.
– Опять всю ночь «фестивалил», Максим… эм… Борисович? – кокетливо спросила девушка-администратор и открыто построила ему глазки.
– Марина, не спра… ик… шивай, – ответил Максим, заикаясь. Его тело пьяно покачивалось. Марина хихикнула над ним и наклонилось вперед, так что ее немаленькая грудь легла на стойку – прямо под нос Максиму.
– Я могу чем-то помочь? – многозначительно спросила она и соблазнительно облизнула губы, перекачанные гиалуроном.
Максим поморщился и снова икнул, прежде чем ответить:
– Пупсик… «Нарисуй» мне кофеек, пжалста…
– Конечно, Максим Борисович! – ответила Марина, сверкнув глазами. Она вышла из-за своего укрытия и направилась в сторону, как я могла предположить, служебной кухни. Максим проводил ее задницу хищным взглядом. И когда она скрылась за дверью, он снял очки и уронил голову на стойку.
«И как я должна работать с ЭТИМ?»
– Что, твою мать, ты вытворяешь, Максим?! – прогремел по холлу громогласный рык Бориса Николаевича, заставивший меня вздрогнуть от испуга.
Я была настолько увлечена лицезрением происходящего действа, что не заметила, как он вошел в здание и остановился на пороге с озверевшим видом. У меня и в мыслях не было, что этот приятный мужчина предпенсионного возраста мог быть таким устрашающим. Я невольно съежилась.
Максим поднял на него остекленевшие глаза и театрально закатил их.
– Не начинай, бать… Только не сейчас… У меня череп готов лопнуть…
– В мой кабинет! Живо!!! – прорычал Борис Николаевич.
Максим послушно отодрал себя от стойки администратора и шатко направился в направлении лифта.
Я чувствовала себя такой напуганной, что не была уверена в том, хотела ли вообще быть обнаруженной. Но Борис Николаевич перевел взгляд на меня.
– Майя, доброе утро. Рад вас видеть. Пройдемте с нами, пожалуйста, – сказал он совершенно спокойно и даже с легкой улыбкой.
«Как он так быстро переключается?»
БОРИС НИКОЛАЕВИЧ
Я был просто взбешен! Я находился в такой, черт возьми, ярости, что хотел что-нибудь сломать! Как мой сын – единственный и любимый сын – мог позволять себе такое поведение?! Он что, пропил остатки мозгов???
– Это недопустимо! Ты совсем охренел, Максим??? – рычал я, вышагивая по своему кабинету.
Мой сын – гора мускул – стоял, покачиваясь из стороны в сторону, и беспрестанно икал. От него воняло, как от забулдыги. И выглядел он так, как будто душ еще не изобрели. Майя рядом с ним казалась маленькой, беззащитной девочкой. Она пыталась сохранять невозмутимый вид, но я заметил, как ее дрожащие пальцы нервно пощипывали мочку уха. Это не был садизм с моей стороны по отношению к ней. Я просто хотел, чтобы она увидела и оценила фронт работы. В конце концов, она могла в любой момент отказаться от этой «авантюры».
– Бать… Ну увлекся чуток… ик… С кем не бывает? – пробормотал Максим заплетающимся языком.
Я в один широкий шаг подлетел к нему и схватил за ворот рубашки, притягивая его помятое лицо к себе. Краем глаза я увидел, как Майя вздрогнула и отошла в сторону. Ее глаза судорожно бегали между мной и моим сыном.
– Увлекся? Ты увлекся??? Ты что, одноклеточное?! Ты не в состоянии следить за собой и своими действиями?!
Максим с силой откинул мои руки и посмотрел на меня свирепо. И – о, чудо – к нему вернулась способность связно выражать свои мысли!
– Отец, хватит устраивать сцену! Ты хотел представить меня моей… помощнице? – он пренебрежительно покосился на Майю, – Так сделай это, и закончим этот цирк!
Я глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Это далось мне с большим трудом.
– Цирк здесь устраиваешь только ты, сынок… Но ладно, я должен вас познакомить, в любом случае, – я подошел к Майе и по-отечески приобнял ее за плечи, разворачивая к своему сыну, – Познакомься: это Майя. С ней отныне ты будешь работать бок о бок.
Максим оглядел девушку с головы до ног, а потом устроил очередное шоу. Он схватил ее крошечную руку, смачно поцеловал и начал бесстыдно кривляться перед ней:
– Мадемуазель! Приятно познакомиться! Мой батенька мне много рассказывал о вас! Я был восхищен его отзывами и с нетерпением ждал нашей встречи! Надеюсь на долгое и плодотворное сотрудничество!
– Вот клоун… – я закрыл глаза и хлопнул себя по лбу ладонью, будучи не в силах больше выносить этот театр одного пьяного актера.
Бедная Майя смотрела на него снизу вверх, как кролик на удава, и едва дышала. Я за плечи отвел ее в сторону от своего сына. Он, как дегенеративный придурок, улыбался во весь рот. Когда между этими двумя появилось безопасное расстояние, я, наконец, смог сесть в свое кресло.
– Сегодня мы ожидаем очень важных гостей из Европы. И я планировал, что ты, Максим… – я пронзительно уставился на сына, – … лично займешься их размещением. Но как ты собираешься это сделать в таком состоянии, я ума не приложу…
– Так, может, моя НАПАРНИЦА займется этим? – нахально усмехнулся он, кивая головой в сторону Майи.
Она бросила на него хмурый, неприязненный взгляд. А потом посмотрела на меня с твердой уверенностью в глазах, дающей понять, что готова к этому.
– Нет, – возразил я, – Майя только включается в работу. Ты должен помочь ей в этом. Но, видимо, помощь сейчас нужна тебе самому…
– Борис Николаевич, я могла бы… – робко вступила в беседу Майя, но я не дал ей договорить.
– Максим, у тебя есть два часа, чтобы привести себя в надлежащий порядок. Есть какие-то идеи, как ты с этим справишься?
Он только безучастно пожал плечами.
– Имеется один способ… – снова вклинилась Майя, обратив на себя наши взгляды, от которых она на мгновенье растерялась, – Старый, дедовский… У вас ведь есть на территории комплекса баня?
Я увидел, как глаза моего сына округлились до размера блюдец, что не могло не вызвать у меня улыбки. Мне нравилось направление мыслей этой девушки…
– Конечно, Майя, есть. Финская, турецкая, русская… Какая больше подойдет? – я старался не смотреть на Максима, который уже начинал нервно шипеть носом.
– Ну нам ведь нужна максимально эффективная и быстрая реабилитация?
Я утвердительно кивнул.
– Тогда без вариантов. Только русская. И парильщик с сильной рукой.
МАЙЯ
Когда мы с Максимом спускались на лифте, я чувствовала себя крайне дискомфортно. Я была вся напряжена от пережитого только что в кабинете Бориса Николаевича.
«Ну почему я снова должна была стать свидетелем их семейной сцены?!»
Сын моего босса, мой напарник, в очередной раз продемонстрировал себя во всей красе. Но я тоже не пальцем делана и не была готова так просто отказываться от перспективной работы. Хотя моя уверенность значительно подугасла, когда я услышала его зловещий шепот рядом с моим ухом:
– Ты только что нажила себе врага, куколка. Лучше бы тебе было дружить со мной, но, на свою беду, ты выбрала позицию конфронтации.
Я почувствовала неприятный запах перегара из его рта и отклонилась. А потом развернулась к нему всем телом и смело заявила:
– Тебе самому лучше бы вести себя порядочно, а не как конченный кретин! Я просто хотела помочь! Для твоего отца это имеет большое значение!
«Я только что сказала это вслух?!»
Максим был искренне обескуражен моей отважностью. Да что говорить, я сама не ожидала от себя такого! Он прищурился на меня и сказал:
– Да ты с коготками, куколка… Но все равно, если бы ты хотела помочь, то просто взяла бы это на себя!
Я не отступала:
– Если бы я взяла это на себя – а я могла! – ты бы окончательно потерял всякий авторитет в глазах своего отца! Если это то, чего ты хочешь, то у тебя большие шансы на успех!
«Ха! Выкуси, засранец!»
У Максима отвисла челюсть от моей дерзости. Что ж, я была вполне довольна собой.
– А ты не много на себя берешь, малышка, для первого дня? Ведь он может стать для тебя и последним… – усмехнулся Максим.
Я отвернулась от него, не имея больше желания смотреть на этого мерзкого слизняка.
«Но такого чертовски красивого…»
– У тебя нет таких полномочий. Меня взял на работу не ты. Не тебе меня и увольнять. Я все сказала. Просто отвали. От тебя воняет.
Мне было слышно, как за моей спиной Максим злобно пыхтел, но, к счастью, не предпринимал больше попыток подлить масла в огонь вспыхнувшей вражды между нами.
***
– А тебе обязательно идти со мной? – ехидно спросил Максим, когда мы подходили к бане, – Или ты хочешь присоединиться ко мне, куколка?
Он на ходу положил свою руку на мою поясницу и вдруг крепко прижал меня к себе. По моему телу как будто прошел электрический ток высокого напряжения.
«Что там Олька говорила про запасные трусики?»
Я резко одернула его руку и оттолкнула от себя.
– Я лично проконтролирую, чтобы ты прошел все круги ада в ближайшие два часа. И надеюсь увидеть тебя нормальным, адекватным человеком в результате.
Он наигранно загоготал.
– Если бы мы были в других обстоятельствах, ты бы уже выкрикивала мое имя в экстазе, куколка.
Я резко затормозила и повернулась к нему. Он тоже остановился. Я одной рукой схватила его за рубашку и притянула к себе. Наши взгляды впились друг в друга. Мой рот подергивался в презрительной гримасе.
– Слушай сюда. Я скажу это только один раз. Поэтому постарайся запомнить. Во-первых, перестань называть меня куколкой, малышкой и так далее. Во-вторых, держи свои эротические фантазии с моим участием при себе. И в-третьих, у тебя больше не будет возможности произвести на меня первое впечатление – оно уже испорчено. Так будь добр вести себя так, чтобы мне не было за тебя стыдно перед твоим отцом и остальным персоналом. Андерстанд?
МАКСИМ
Ух, мне нравилась эта девчонка! Ну то есть, я все равно собирался превратить ее жизнь в ад, но она мне нравилась! У нее были яйца!
То, как она вцепилась в меня посреди комплекса, на глазах у всех – персонала и гостей – нисколько меня не разозлило, а скорее возбудило. Ее льдисто-голубые глаза искрились лютой ненавистью ко мне. Но, чтоб мне провалиться, я слышал, как лихорадочно колотилось ее сердце. Наши лица были в паре сантиметров друг от друга, а носы почти соприкасались. Я не смог удержаться, чтобы не посмотреть на ее пухлые розовые губы. И мне отчаянно хотелось раздвинуть их своим языком и исследовать ее рот в жарком поцелуе. От одной этой мысли моему члену стало тесно в штанах.
…Я успел раздеться до трусов в предбаннике, когда услышал стук в дверь.
– Заходи, кукол… – я осекся, – Майя.
Она вошла, и я имел удовольствие наблюдать, как при взгляде на меня ее зрачки расширились, а щеки залил предательский румянец. Прелесть.
Она замерла на месте и отвернулась в сторону.
– Нравится то, что видишь? – поддразнивал я, коварно ухмыляясь.
Майя судорожно вздохнула.
– Я… Я просто принесла тебе свежую одежду… И вот еще… чай с медом и лимоном. Тебе нужно выпить его… прямо сейчас, – пролепетала она, все больше краснея.
Майя, избегая возможности посмотреть на меня, повесила костюм на крючок и поставила кружку на столик. Я подошел к ней и приблизился губами к ее уху.
– Я даже не прикоснулся к тебе, а ты уже, наверное, чертовски мокрая, Майя…
Она вдруг вперила в меня злющий взгляд и толкнула рукой в грудь, так что я отшатнулся. Все-таки я до сих пор был нетрезв.
– Если ты еще раз скажешь что-то подобное, то получишь судебный иск за домогательства на рабочем месте!
Я поднял руки в знак капитуляции.
– Я просто пошутил, Майя.
– Будешь «стендапить» в другом месте и не со мной, понял?
Я улыбнулся и согласно качнул головой.
– Ну давай, рехаб-мастер, приводи меня в порядок, – сказал я и взял кружку с чаем.
Пока она разглагольствовала с умным видом, я хлебал это противное пойло.
– Сначала душ. Контрастный. Затем сидишь в парилке на нижней полке, минут десять. После этого выходишь в предбанник, снова пьешь чай и отдыхаешь около получаса. По прошествии этого времени возвращаешься в парилку и сидишь уже на верхней полке, минут десять-пятнадцать. Выходишь, принимаешь теплый душ и пьешь еще одну кружку чая. А дальше начинается самое веселье с парильщиком… – задорно подмигнула Майя.
«Вот стерва!»
Я закатил глаза и двинулся в сторону душевой, на ходу скидывая боксеры. Клянусь, я слышал, как Майя ахнула мне в спину. Я не мог сдержать улыбки.
«Да, детка, в эту игру могут играть двое!»
МАЙЯ
«Матерь божья! Святые угодники! Срань господня!»
Он только что сделал это! Максим разделся догола прямо передо мной! Без всякого стеснения! С этой самодовольной миной на своем красивом лице!
Я едва могла оторвать взгляд от его совершенного тела. Эти широкие плечи… рельефные руки, покрытые затейливыми татуировками… шесть четко очерченных кубиков пресса… V-образная линия живота, переходящая в… Ох, черт.
Если у сексуальности есть физическая форма, то она определенно была Максимом.
Он откровенно дразнил меня. Провоцировал. Воспламенял.
Я бы могла пропасть в этом, если бы он так не раздражал меня своим нахальством. Чтобы не позволить ему поймать меня на крючок, мне нужно было сконцентрироваться на чувстве глубокой неприязни к этому человеку.
«Это будет сложнее, чем я могла себе представить…»
Я стояла в уборной и снова и снова плескала холодной водой себе в лицо, чтобы остудить свой пыл. К черту макияж!
Каждый раз, когда я пыталась вызвать у себя отвращение к этому развратному пьянице, мой здравый рассудок прощался со мной и отбрасывал меня к мыслям о его властных руках на моем теле, о его жадных губах на моей коже…
«Мне определенно нужны свежие трусики!»
Как так могло быть: он был мне абсолютно неприятен, но он будоражил мою сущность? Что со мной не так?
«Майя, соберись! Ты никогда не позволяешь мужчинам владеть твоим сознанием!»
Ну почему ему обязательно надо быть таким дьявольски привлекательным и горячим??? Было бы гораздо проще ненавидеть его, будь он каким-нибудь низкорослым обрюзгшим неряхой.
И это ведь был только первый день…
***
Моя вагина не имела шансов на сухость, когда я увидела Максима, выходящего из бани после восстановительной процедуры. Он выглядел так, как будто сошел с обложки журнала «GQ»: волосы были аккуратно уложены в стильную прическу, свежий деловой костюм идеально облегал его скульптурное тело. Трезвый, ясный взгляд и уверенная, твердая походка.
Я ждала его у административного здания, машинально теребя мочку уха. Когда он подошел ко мне, меня обдало пьянящим ароматом его амбрового парфюма.
Максим выдал мне белозубую улыбку и посмотрел на меня своими колдовскими карими глазами, заставляя мое сердце трепетать в груди.
– Довольна результатом, Майя? – подмигнул он.
Я вздохнула, стараясь взять себя в руки. Для правдоподобности я окинула его оценивающим взглядом, что ему вроде бы только принесло удовольствие.
– Ты почти похож на приятного человека. Только если бы не эта нагловатая ухмылка, которую хочется стереть с твоего лица…
– Тебе придется привыкнуть к этому, если ты намерена работать со мной, – парировал он.
Я презрительно хмыкнула и развернулась, чтобы войти в здание.
***
– Господи, Олька, это действительно кошмар! – бесслезно ревела в трубку я, распластавшись на своей кровати и таращась в потолок.
Моя подруга хихикнула.
– Что, настолько неотразим? – подтрунивала она.
– Дело не в этом. Просто он такой гад! Его сногсшибательная внешность и его паршивый характер – это диссонанс. Его можно боготворить до тех пор, пока он не откроет свой рот, чтобы что-то сказать.
– Да ладно, Майка! – смеялась подруга.
– Я серьезно! Он выглядит как греческий бог, но ведет себя как настоящий говнюк.