Слишком чужая, слишком своя

– В какую сторону я поехала?

– В центр. Ты не сказала, с кем назначила встречу, а я доела пирожные и пошла к себе – у меня на час был записан пациент. Я решила позже перезвонить тебе. Но сколько я ни звонила, телефон молчал. Тогда я поехала к тебе домой, накормила Макса, приготовила ужин и стала ждать. А тебя все не было. Я беспокоилась, – голос ее начинает дрожать.

– Разве я никогда не задерживалась?

– Задерживалась, конечно. И не раз. Но ты заботилась о Максе, поэтому всегда предупреждала меня, и я приезжала и хозяйничала здесь. А в тот день ты ничего не сказала, а уехала такая… на взводе… Я страшно волновалась. А где-то уже ближе к одиннадцати вечера мой бывший наконец додумался позвонить мне на сотовый. Как он потом объяснял, ему попался на глаза какой-то облезлый котище на мусорнике, и он тут же вспомнил Макса – ничего себе ассоциативное мышление? – и вспомнил, что я часто ухаживаю за ним. Я чуть в обморок не грохнулась, когда услышала о несчастье, поехала в больницу, но тебя там уже не было, тебя забрали в тот институт. Дежурный врач позвонил туда, а ему сказали, что тебя только что привезли из операционной и дело плохо. Юрка повез меня к тебе домой, я была страшно расстроена. Он рассказал, что его вызвали на место аварии где-то около часа дня, это буквально минут через двадцать после того, как мы расстались. Все сходились на том, что твою машину просто занесло – гололед был страшный, но какая-то женщина утверждала, что тебя специально толкнула большая синяя машина. Мол, она обратила внимание на странные маневры автомобилей: один, большой и тяжелый, бьет маленький, красного цвета. Эта женщина не разбирается в марках машин, но упрямо доказывала, что именно большая синяя спихнула с дороги твою. А потом быстро уехала. Но ее слова никто больше не подтвердил. Как всегда у нас: никто ничего не видел и не слышал. На неудобную свидетельницу закрыли глаза и вынесли вердикт: несчастный случай. И все. Дальше ты знаешь.

– Тот мужчина, о котором я говорила, уехал на синем джипе?

– Я сама видела. Он поставил его прямо за окном, ты сидела к нему спиной. Он же просто забежал купить сигарет.

– И женщина-свидетель утверждает, что меня преследовала большая синяя машина? Ты не замечаешь странности?

– Господи, боже… Конечно же! Я и не подумала… наверное, потому, что даже мысли допустить не могла, что… А может, это быть просто совпадением?

– Я не верю в совпадения.

– Да, конечно… Но ведь эта женщина действительно могла все придумать?

– И зачем ей это понадобилось?

– Ну, не знаю. Чтобы обратить на себя внимание. Это возможно.

– Возможно. Поэтому я сама увижусь с ней и обо всем расспрошу.

– Зачем? Может, лучше будет обо всем забыть и жить дальше? Ой, прости… Я ляпнула глупость.

Конечно, дорогая, еще какую глупость. Забыть обо всем! Да я саму себя забыла! Как мне жить с этим?

– Ну и как ты себе представляешь? Если кто-то за мной следил, а поскольку паранойей я не страдаю, примем это как рабочую версию. Так вот, у этого кого-то были причины меня убить. Я еще жива – значит, эти причины у него есть до сих пор. Ты считаешь, я должна смирненько сесть и изобразить мишень? Как, по-твоему?

– Но можно обратиться в милицию…

– Это смешно! Они там скажут: «Приходите тогда, когда вас уже убьют. А пока сходите-ка, долечите голову». Ты сама это понимаешь. Дело о дорожно-транспортном происшествии закрыли, успешно отрапортовали, доказательств нет. Я сама должна позаботиться о себе.

– Детектив какой-то. Похоже на дурацкий американский триллер. Но этого не может быть, ведь… У тебя не былотаких врагов. Тебя нельзя было назвать приятной в общении, но убивать из-за этого… Невероятно. Ты понимаешь?

– Я потеряла память, но не спятила.

Какое-то время мы сидим молча. Я даже не заметила, что стемнело. В доме напротив уютно светятся окна. Как хорошо иметь свое жилище в этом большом холодном городе, где цветут клены, где гудит поток машин и снуют люди! Разные люди, которых я не знаю. У них свои дела, они кого-то любят, им есть что вспомнить в жизни. Но наши дороги не пересекаются. Каждый – словно остров в океане. Один. Нет, скорее как архипелаг: у каждого есть родня, друзья, с которыми связана их жизнь. Но все они чужие мне. Я сама себе чужая.

– Что ты говоришь? – Это Светлана. Только она сейчас связывает меня со мной.

– О чем ты?

– Ты что-то говорила сейчас, но я не поняла. Я даже не знала, что ты так говоришь по-английски.

По-английски? Так это… вот что крутится у меня в голове, а мой язык пытается произнести! Но как?.. Я не знаю.

– А какие языки я знаю?

– Ты говоришь по-французски и по-итальянски. Но я не знала, что ты выучила английский… Да нет, ты говорила так, будто это твой родной язык. Этого не может быть. Я не считаю себя таким уж знатоком английского, поэтому, конечно, не могу судить… Но ты только что говорила по-английски, точно.

– Может, я и раньше могла?

– Все может быть. Ты была все-таки очень скрытной. А твой педантизм… Если ты что-нибудь делала, то всегда безупречно. Я даже думала иногда: как только не надоест? Вот и объяснение, очень простое, как же я сразу не подумала! Ты же страшно педантичная, значит если уж взялась изучать язык, то… Вот видишь, ты уже начала что-то припоминать!