- -
- 100%
- +
– А это хорошо или плохо? – весело осведомилась Валери, втаскивая в прихожую чемодан.
Кузина оглядела ее критически.
– Ну, тебе идет, хотя и вызывает беспокойство. Твой капризный красавчик совсем тебя замучил?
– Он не мой и не капризный, Рейчел. – Валери засмеялась. – Как же я по тебе соскучилась!
Кузина порывисто обняла ее. Валери была так рада, что Рейчел оказалась дома, что слезы навернулись на глаза. Ей просто необходимо было оказаться сейчас в отрезвляющем обществе кузины – после того, как машина Эвершеда растворилась в промозглых сумерках. И то, что Валери провела с Максом полтора месяца, ничего на самом деле не значило. Она начинала скучать по нему, едва он выходил за дверь.
Какое счастье, что он об этом не догадывается.
В квартире, конечно же, был немыслимый бардак: Рейчел умудрялась наводить его за три дня, что уж говорить о полутора месяцах! Впрочем, окружающая обстановка не ввергла Валери в ужас, а необъяснимым образом успокоила. Это было так здорово и по-домашнему, что она даже не стала на Рейчел ворчать. Зачем портить чудесный вечер?
Они с кузиной сидели на кухне и пили чай с бергамотом, и Валери рассказывала о Сингапуре. Кухня стала любимым местом кузин с момента, когда Валери переехала в эту квартиру, а Рейчел попросилась пожить. Валери тогда обрадовалась предложению: с кузиной они всю жизнь прекрасно ладили, и та могла присмотреть и за квартирой, и за любимым котом Стефаном во время частых отлучек Валери.
Рейчел была старше ее на полтора года – высокая, статная черноволосая женщина, на которую заглядывались мужчины практически всех возрастов. Она была свободной художницей, то есть занималась тем, что в голову взбредет, как-то умудрялась прилично на этом зарабатывать и вызывать уважение всей многочисленной семьи Мэдисонов. Она писала статьи для глянцевых журналов, занималась дизайном интерьера небольших квартир, иногда выступала с рок-группами в клубах (Рейчел отлично играла на синтезаторе) и, бывало, покуривала марихуану – но понемногу и исключительно в творческих целях, как это называла она сама. В отличие от Валери, строившей карьеру с педантизмом чиновника, Рейчел не задумывалась о завтрашнем дне и предпочитала жить сегодняшним, порхая, словно бабочка, с цветка на цветок. Ее невозможно было не любить, и Валери любила, и прислушивалась, потому что при всей ее кажущейся безалаберности Рейчел была трезвомыслящей женщиной и всегда высказывалась честно и по существу. В частности, Рейчел была единственным человеком на свете, который знал, что Валери по уши и безнадежно влюблена в Макса Эвершеда.
Знала, не одобряла, но поддерживала как могла.
И сейчас, сидя на высоком стуле и болтая ногами, Рейчел внимательно слушала рассказ кузины, безошибочно определяя самые важные моменты.
– То есть он снова работал с тобой бок о бок в течение шести недель и никак не дал тебе понять, что ваши отношения можно перевести в нечто большее, чем простое «подай-принеси»? – уточнила она, когда Валери закончила говорить. – Дорогая, но это совершенно невозможно терпеть! Тебе нужно бросить эту работу и найти новую, где начальником будет какой-нибудь старый пень. Он точно не станет волновать твое воображение, а ты, наконец, сможешь обратить внимание на других мужчин. На Стивена, к примеру.
Стивен был их соседом по лестничной площадке, давно влюбленным в Валери. Раз в две недели он непременно являлся с букетом и предложением руки и сердца. Букет Валери принимала, а предложение отвергала, чем приводила тихого Стивена в состояние жесточайшего уныния. Но он был упорным и пробовал снова. Благодаря ему в доме не переводились свежие цветы.
– Рейчел, я не могу его бросить. Просто не могу. Он пропадет без меня.
– Да ладно! – Кузина помахала рукой, в которой была тонкая сигарета. – Подумаешь! Что он, твой Макс, ребенок, что ли? Он отлично справится сам или наймет себе нового секретаря.
– Не могу я, – с тоской повторила Валери, испытывая черный ужас даже при мысли о перспективе оставить работу у Эвершеда. – Мне самой это нужно, понимаешь?
– Я понимаю, что ты влипла, – вздохнула Рейчел и отхлебнула остывший чай. – Скажи пожалуйста, почему бы тебя не разлюбить его и не влюбиться в кого-нибудь еще? Если бы твой Макс хотел обратить на тебя внимание, он сделал бы это много месяцев назад.
– Иногда мне кажется… – пробормотала Валери и прикусила губу.
– Что? – насторожилась Рейчел.
– Ничего. Миражи.
Иногда ей и вправду казалось, что Макс относится к ней по-особенному. Он ведь не только требовал от Валери безукоризненного исполнения обязанностей помощницы, он еще и развлекал ее по мере сил. Жена бывала рядом с Эвершедом, только когда он возвращался в Нью-Йорк, или ездила с ним на лос-анджелесские премьеры и церемонии вручения кинопремий. Все остальное время Макс так или иначе проводил с Валери, просто потому, что она ведала этим временем. И в те минуты, когда одна работа заканчивалась, а новая еще не начиналась, Макс бывал с Валери чрезвычайно мил. Он водил ее в перерыве между съемками по ресторанам и гулять по незнакомым городам, ходил с ней в театр, если Валери этого хотела, и даже иногда дарил цветы – как самому ценному своему сотруднику. Он так говорил. Преподнося ей цветок, Макс склонял голову набок, словно любопытный журавль, и следил за реакцией Валери. Она радовалась, потому что ей было приятно его внимание, и старалась не показать, насколько огорчена тем, что это просто внимание хорошего друга и начальника. Кажется, такое отношение его полностью удовлетворяло. Может, Макс опасался, что она в него влюбится, и тогда хорошим отношениям конец? Работа встанет, все сведется к томным взглядам и выяснениям, почему он не может ответить ей взаимностью… За четыре года Валери ни разу не дала ему понять, насколько глубоко увязла в своих чувствах к нему. Она считала, что ей уже пора давать «Оскар» за лучшую женскую роль второго плана. Именно второго – потому что на первом должна быть жена.
– Что-то ты недоговариваешь, – протянула Рейчел и затушила сигарету в пепельнице, доверху набитой окурками. – Я же тебя знаю, сестренка. Давай, выкладывай.
– Я просто трактую события в свою пользу, – печально улыбнулась Валери. – Все это ничего не значит. Все эти цветы и рестораны. Мы просто партнеры и хорошие друзья. Так было четыре года, и почему должно измениться?
– Твой Макс – ужасный тугодум! – объявила Рейчел, словно ставя крест на известном актере. – За столько времени уже можно было бы что-нибудь понять.
– И уволить меня, – подхватила Валери. – Нет уж, спасибо большое.
– Может быть, тогда бы он понял, какого ценного человека теряет, и сообразил, что без тебя давно разучился дышать.
– Не преувеличивай, Рейчел. Что-что, а дышать без меня Макс уж точно может.
Для того, чтобы дышать, у него есть Шеррин и Адриан, а она, Валери, всего лишь ценный сотрудник и друг семьи.
– Ладно, – сказала Рейчел, поднимаясь, – уже поздно, а тебе вставать ни свет ни заря. Добро пожаловать в Нью-Йорк, сестренка. Завтра одевайся потеплее.
Глава 3
Валери застала Макса на кухне пьющим кофе. Вообще-то это не являлось из ряда вон выходящим событием: Эвершед употреблял кофе литрами, и Валери безуспешно пыталась ограничить его порывы, разглагольствуя о вреде кофеина и его негативном влиянии на актерское дарование. Макс только посмеивался. Кофе – одна из немногих позиций, которые он не собирался уступать.
На сей раз любимое тонизирующее средство трудоголиков плескалось в сине-белой кружке, имевшей странную форму: будто сразу после изготовления кто-то взял ее, еще мягкую, и несильно сжал. На изогнутом боку красовалась надпись: «Мои друзья ездили в Вену, и единственное, что они мне привезли, – эта бракованная кружка!». Валери улыбнулась. Она сама притащила Максу этот сувенир, когда вняла просьбам матери и слетала с ней в Европу на пару дней, просто чтобы развеяться. Эвершед дня три наигранно ныл и уверял, что Валери его бросает. Она привезла эту кружку, и Макс был счастлив.
Или не был? Что для него все эти кружки и ее ненавязчивая забота? Он же актер, лицедейство у него в крови.
Рассердившись на себя, Валери громко спросила:
– И какая это по счету?
– Привет! – Макс улыбнулся. Если бы каждый раз, когда он улыбался для нее, у Валери останавливалось сердце, она была бы уже пару триллионов раз мертва. Улыбки Макс раздавал чаще, чем автографы. – Как всегда, вовремя.
– А ты, как всегда, не отвечаешь на вопрос.
– Конечно. Налить тебе чаю?
– А где твоя вездесущая прислуга?
– Ловит Адриана, я полагаю. Скверный мальчишка с утра капризничает.
– Валери-и-и-и!!!
Скверный мальчишка, о котором шла речь, действительно, вел себя из рук вон плохо. Воспитанные дети не прыгают с разбега на спину отцовским ассистенткам. Хорошо воспитанные ассистентки должны ругать невоспитанных детей. Валери рассмеялась, выполнила несложный маневр – и Адриан с ее спины переместился на руки, обнял за шею и прижался. От его темных, как у отца, волос вкусно пахло немудреным детским шампунем.
– Привет, цыпленок. Ты хорошо себя вел?
– Ты же знаешь, что он вел себя из рук вон плохо, – сурово начал Макс, изображая добродетельного родителя.
– Ты приехала! – не обращая внимания на ворчание отца, завопил Адриан прямо в ухо Валери. Она невольно поморщилась. – Как здорово! Ты обещала мне рассказать все подробно! Ты расскажешь?
– Конечно, цыпленок, но не сейчас. – Валери взъерошила Адриану волосы. – У твоего папы прямой эфир в утренней передаче, так что мы должны ехать.
– Но вы ведь вернетесь? Вернетесь, пап? Да? И мы пойдем есть мороженое? Ты обещал!
– Какая милая сцена.
Валери обернулась, покраснела, мысленно проклиная свои щеки за мерзкую способность наливаться предательским румянцем при любом удобном случае, и поспешно ссадила Адриана на пол.
– Доброе утро, миссис Милборроу.
Не отвечая, Шеррин прошла мимо Валери, как будто та была предметом мебели, и сухо чмокнула Макса в щеку.
– Ты опять уезжаешь рано, дорогой?
Как же Валери ненавидела это ее небрежное «дорогой»! За фальшь, за умение сказать это точно когда нужно и более всего – за право это говорить.
– Мы вернемся к обеду. – Макс разговаривал с женой гораздо теплее, чем она с ним. – Вечером у меня запланирована пара мероприятий, но в середине дня есть свободное время.
– Как мило, что ты решил потратить его на семью.
– Шеррин, – предупредил Макс, – не начинай.
– А что? – она поджала губы, подошла к кофеварке и сунула чашку под краник. Вся спина Шеррин выдавала холодное негодование. – Разве это не так, Максим?
– Поговорим об этом после, – с нажимом произнес Макс.
– Пойдем посмотрим, какие мне папа привез игрушки? – Адриан настойчиво потянул Валери за руку – в сторону детской.
– Пойдем. Только на пару минут.
Позорное бегство, учитывая то, что сама она эти игрушки для Адриана и выбирала. Вместе с Максом, конечно, который никогда не отказывался ходить по магазинам, когда это касалось сына. Если же Валери требовалось платье или что-то в этом роде, и при том она не желала упускать из виду Эвершеда, то он входил следом за ней в магазин, садился на ближайший стул и засыпал. Как в самолете. Может быть, в магазинах Макса тоже укачивало.
Валери выразительно постучала пальцем по запястью с наручными часами, просигнализировав Эвершеду, что у него есть несколько минут, и пошла вслед за весело болтавшим Адрианом. Интересно, заметил ли мальчик, что родители ссорятся, или же возможность показать взрослой подруге игрушки заслонила от него все остальное? Адриан еще маловат, чтобы как следует разобраться в ситуации, но скоро он подрастет, и тогда простыми объяснениями никто не отделается.
Как Макс может ее любить? Ну как?
Мобильный телефон зазвонил, когда «мерседес» уже сворачивал к телецентру. Макс бросил взгляд на экранчик телефона и шепотом выругался. Сидевшая рядом Валери выгнула бровь.
– Это Кристиан, – хмуро объяснил Макс. – Придется ответить.
– Хочешь, я сделаю это за тебя?
– А ты можешь? – Максу всегда было несколько неловко просить Валери помогать в таких личных вещах, к тому же, это выставляло его слабаком перед ней. Но Валери видела его всяким – слабым, сильным, пьяным в стельку и балансирующим на вершине под названием успех, так что стесняться давно пора бросить.
– Давай. – Ассистентка забрала у него трубку и нажала на кнопочку. – Валери Мэдисон слушает. Нет, мистер Эвершед сейчас не может с вами поговорить.
Она слушала, кивала, отвечала на какие-то вопросы, а Макс смотрел на ее профиль и думал: Господи, спасибо тебе, что она у меня есть.
Спасибо, что есть ее гладкие волосы, подстриженные несколько старомодно – под каре, что придавало Валери сходство с актрисами пятидесятых. Спасибо, что есть ее голос, всегда такой спокойный, как океан под жарким тропическим солнцем. Спасибо, что есть трогательные сережки-капельки, взбрызгивающие колючими искорками, и тонкие пальцы с безупречным маникюром, и удивительно изящные запястья, и вся она – живая, настоящая. Его помощница. Его друг.
Валери закончила разговор, выключила телефон и протянула его Максу.
– Что он хотел?
– Сказал, что твоему отцу исполняется шестьдесят пять, и неплохо бы позвонить старикану и помириться. – Валери поразительно точно воспроизвела интонации Кристиана. – Что семейное сборище намечается в следующую среду, и если бы ты появился там, все бы тебя поняли.
– Святой Кристиан, – буркнул Макс, затолкал телефон в карман и отвернулся. – Он все не оставляет надежды нас помирить.
– А ты бы взял и помирился.
– А ты бы не…
– Макс, Макс, прошу тебя. Не надо говорить то, о чем позже пожалеешь.
Он посмотрел на нее: сидит прямо, смотрит прямо, и вообще вся такая прямая и правильная, что его затошнило.
– Ты в этом ничего не понимаешь.
– Если бы я в этом ничего не понимала, ты бы не дал мне с ним разговаривать.
– Ну конечно. Спасибо, что спасла меня. – Это прозвучало с изрядной долей сарказма.
– Будьте любезны, возьмите себя в руки, мистер Эвершед.
Макс дернулся.
– Терпеть не могу, когда ты меня так называешь.
– Тогда прекрати вести себя по-дурацки. Это всего лишь твой брат.
– Мой брат и мои любимые родственники. – Макс потер лоб. – Проклявшие меня навеки. Хорошо, хоть род не прокляли до седьмого колена – побоялись. Крис-то пока оправдывает их надежды. Только они и его проклянут, если прознают, что он якшается со мной.
– Макс, ты разошелся. – Прохладные пальцы Валери коснулись его запястья. – Пожалуйста, успокойся, мы уже въезжаем на парковку, и сейчас будем работать.
Он схватил ее ладонь и крепко сжал.
– Извини. Это все выводит меня из себя.
– Я знаю, – произнесла Валери с буддистским спокойствием. Откуда оно у нее? Откуда она его берет?
«Мерседес» остановился у неприметной двери – типичный «вход для своих», у которого уже дежурила пара подхалимов. Макс не очень любил телевизионщиков, он слишком хорошо знал, как работает информация и те, кто поставляет ее массам. Но, позволяя себе относиться к акулам пера и телекамеры снисходительно, Эвершед не отказывался от участия в шоу. Чертова популярность. Чертово желание быть на виду. И чертов Кристиан, напомнивший о себе в неподходящий момент.
Впрочем, для семьи Эвершедов в последние годы у Макса никогда не было подходящих моментов.
– Я вижу, о чем ты думаешь, – прошипела Валери. – Прекрати немедленно.
– Лоботомия – вот наш выбор! – провозгласил Макс, распахивая дверцу машины. Валери права. Он вызвал из глубин воображения картинку: пляж, синее вечернее море, рядом – любимая женщина и сын. Это всегда помогало.
Жаль только, что черты любимой женщины стирались. Чем дальше, тем больше.
– Ну, как идут дела? – прошептал кто-то Валери в ухо. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы узнать Филиппа.
– Пока все хорошо, – шепнула она в ответ. – Никаких провокационных вопросов. Это же утренняя передача.
На мониторы транслировался прямой эфир: Макс и ведущая, очаровательная блондинка, сидели в уютной студии под прицелами телекамер. Эвершед, улыбаясь, только что начал отвечать на последний заданный вопрос: о съемках в фильме «Стальной ангел», которые закончились в сентябре. Никаких подводных камней там не было, поэтому Валери не беспокоилась.
– Да, это же смотрят чувствительные домохозяйки, беременные женщины и немощные старики, – хмыкнул Филипп. – Нужно играть в сладкий чупа-чупс, и никаких проблем.
Валери хихикнула и тут же зажала рот ладонью.
– Пойдем поговорим? – предложил Филипп, она кивнула, и они начали выбираться из студии.
Филипп Ливенс вот уже пятнадцать лет был агентом Макса и одним из самых преданных ему людей. Валери его обожала. Филиппу слегка за пятьдесят, но его энергии мог позавидовать любой двадцатилетний. Он умудрялся находить для Макса самые выгодные контракты, организовать любые интервью и позаботиться о том, чтобы гонорары Эвершеда были достойны его славы. Проще говоря, Филипп добывал для Макса славу и деньги в перспективе, а Валери обеспечивала появление Эвершеда там, где требовалось, в точно установленные сроки. С Филиппом она сработалась сразу, и уже четыре года у них была потрясающая команда.
В коридоре можно было разговаривать нормально. Ливенс отыскал закуток, где обычно курили сотрудники телестудии, и немедленно полез за сигаретами.
– Рад, что вы наконец вернулись. Как вам Сингапур?
– На удивление хорошо. В какой-то момент Макс даже не хотел возвращаться.
– Могу его понять. – Филипп кинул взгляд за крохотное окошко. Дождь лил как из ведра. – Нью-Йорк в начале ноября – не самое привлекательное место в мире.
– А как твои дела? Как жена, Сьюзи?
– Спасибо, все хорошо. Сьюзи в следующем году заканчивает колледж, так что Мэри есть, чем заняться. – Филипп с нежностью улыбнулся: жена и дочь были для него всегда важнее любых дел. – Приезжайте к нам на ужин в конце недели. Как такое предложение?
– Отлично. Я скажу Максу. Может, – Валери кисло улыбнулась, – он захочет взять с собой Шеррин.
– Так у него очередной всплеск семейственности? – хмыкнул Филипп. – Будем называть вещи своими именами, Валери. Я не хотел бы видеть Шеррин за нашим семейным столом. В ее присутствии даже молоко киснет.
– Пойди объясни это Максу.
– И объясню. Я хочу видеть его, тебя и Адриана, а без его прекрасной жены можно обойтись. На мой взгляд, ему давно нужно с ней развестись.
– Не вздумай ему это сказать, – вздохнула Валери.
– Ему я не скажу. Это его личная жизнь, и пусть решает сам, как хочет. Но я имею право не приглашать эту женщину в свой дом.
– Филипп, Филипп. – Валери коснулась его рукава. – Не заводись.
– Как я могу не заводиться, если у Макса снова крыша поехала? – Подростковым сленгом Ливенс, как пить дать, был обязан дочери. – И как не вовремя! У меня для него есть пара интересных контрактов.
– Интересных? Ого! – Все, что Филипп называл интересным, таковым и являлось. – А подробнее?
– Во-первых, любопытный сценарий от мистера Сэнсома. – Тим Сэнсом был одним из лучших сценаристов Голливуда. – Ходят слухи – подчеркиваю, слухи, но я почти уверен, что это правда, – что этот сценарий покупает «Нью Лайн» и отдает кому-то из верхнего эшелона. Точно буду знать через два-три дня. Сэнсом хочет Макса на главную роль, и, просмотрев сценарий, я с ним согласился. Эта роль написана для нашего Макса. Что-нибудь он за нее получит – либо «Оскар», либо «Золотую малину».
Валери рассмеялась.
– Во-вторых, можно прямо на следующей неделе улететь в Тунис. Там роль второго плана, а у Баффало актер ушел. Был большой скандал, потеряны большие деньги, но съемочный простой им обойдется еще дороже. Они прислали мне предложение, и мне нужен ответ немедленно. Съемки на три недели.
– Боюсь, Макс откажется. Мы только что прилетели, а он сказал, что хочет посвятить побольше времени семье.
– Побольше? – прищурился Филипп. – На языке Эвершеда это значит «сколько угодно долго». Черт. А ведь я еще не все рассказал. Нас также хотят в шоу Линдси Эдвардс «Об этом говорят». Линдси – та самая красотка, что теперь блистает и на «Макси-5».
– Каналы Тони Мэтьюса, – припомнила Валери. – Как же.
– Ну, так у них бешеный рейтинг, и они хотят увидеть Макса.
– Я ничего не могу обещать, Филипп. Он и сам мне ничего толком не сказал.
– Валери, мне тебя учить выбивать из него информацию? Ты же профессионал.
– Профессионал.
– Вот и покажи класс. Мне нужно знать о его планах самое позднее – к сегодняшним шестичасовым новостям.
– Блеск, – оценила Валери. – Макс ненавидит, когда его вынуждают спонтанно принимать решения.
– У него была уйма времени в Сингапуре, чтобы подумать об этом. Ты же знаешь наш бизнес. Либо мы популярны, либо нет. Середины не существует.
– Я понимаю, Филипп. Но ты его тоже пойми: ему важен Адриан и важна Шеррин.
Филипп усмехнулся, но от дальнейших комментариев воздержался.
Глава 4
Когда они вернулись к Максу после эфира, Шеррин дома не оказалось. Постоянно краснеющая Бетти поведала, что миссис Милборроу уехала и не вернется до вечера – именно эти сведения Шеррин сообщила прислуге. Куда подалась жена, Макс понятия не имел, а звонить почему-то не стал, даже, кажется, обрадовался.
– Вот и хорошо. Валери, ты составишь компанию нам с Адрианом?
– Конечно.
– Конечно. – Он засмеялся. – Бетти, оденьте Адриана, пожалуйста.
В итоге они втроем поехали в любимое кафе – они бывали тут уже не раз и не два. Здесь было людно, шумно, много родителей с детьми, и Макса обычно никто не узнавал. Особенно если он надевал темно-зеленые очки и взъерошивал волосы.
– Пока шла съемка, приезжал Филипп, – сообщила Валери, когда принесли заказ – три огромные порции мороженого. – Он хочет знать о твоих дальнейших планах.
– Я не знаю. – Макс нахмурился.
– Я все понимаю, но Филипп настаивает. – Было малодушно сваливать ответственность на Ливенса, однако в данном случае Валери не хотелось, чтобы инициатива исходила от нее. Она по возможности старалась не лезть в семейную жизнь Эвершеда и тешила себя надеждой, что ей это удается.
– Я тоже все понимаю… но, Валери, я так хотел бы провести побольше времени с Шеррин и Адрианом. – Мальчик, болтая ногами, разглядывал людей вокруг и не прислушивался к разговору, и все же Макс невольно понизил голос. – Я хотел отвезти их куда-нибудь. Взять небольшой творческий отпуск.
– То есть ближайшие проекты тебя не интересуют? – уточнила Валери.
– Что значит – ближайшие?
– Улететь на съемки в Тунис на следующей неделе. Например.
– Нет. Так не пойдет. Мы только что приехали.
– Макс, просто скажи мне, чего ты хочешь.
– Я хочу получить некоторое время в свое личное распоряжение, разве не ясно? – сказал он в некотором раздражении. – Почему бы тебе не помочь мне подобрать тур?
– Тур?
– Да, поездку в теплые страны, подальше от этой стылой мороси. Недели на полторы, я думаю. Для меня, Шеррин и Адриана.
– Что, пап? – Ребенок, наконец, услыхал свое имя и немедля заинтересовался происходящим.
– Ты хотел бы поехать к морю со мной и мамой? – ласково спросил Макс.
– Ура! Конечно! – Адриан подпрыгнул. – А Валери поедет?
Вот так, мстительно подумала вежливая ассистентка, любуясь растерянностью, отразившейся на лица Макса. Отвечай теперь на этот вопрос, благородный Робин Гуд.
– Боюсь, это невозможно, – мягко сказал Эвершед. – Мы поедем втроем. Разве тебе не хочется побыть только со мной и с мамой?
– Вы опять будете ссориться.
– Не будем.
– Ты всегда так говоришь.
Макс умоляюще посмотрел на Валери, и та, вздохнув, пришла на помощь незадачливому отцу:
– Если папа обещает, Адриан, ты должен ему доверять.
– Мы покатаемся на яхте, – немедленно пообещал Макс, – и посмотрим на дельфинов. И будем собирать ракушки и купаться с утра до вечера. И есть туземную пищу.
– Стоп! – прошипела Валери. – Макс, остановись! Иначе с подбором тура могут возникнуть проблемы.
– Но ты же специалистка по улаживанию вопросов подобного рода, – засмеялся Эвершед. – Я уверен, ты справишься.
– Ну спасибо, – буркнула Валери, стараясь показать, насколько у нее испортилось настроение.
К чему весь этот фарс? Даже тараканам на кухне ясно, что эту разбитую чашку бесполезно склеивать. Разве что найдется волшебная палочка хотя бы с одним желанием, только вот палочки нет. Адриан замечает гораздо больше, чем думают Макс и Шеррин. Они оба могут сколько угодно играть в великую любовь, и Валери не сомневалась, что со стороны Макса это не совсем игра, только вот от ребенка истинные отношения скрыть не удается. Адриан так радуется, когда отец звонит ему со съемок, и с таким удовольствием и подолгу болтает с Валери. Она даже читает ему сказки по телефону и рассказывает волшебные истории. Интересно, чем в это время занимается Шеррин? Валери и хотелось, и не хотелось это знать.