- -
- 100%
- +
— Пожалуй, я выберу что-то другое, – решила я.
Я долго бродила по салону, всматриваясь в широкий ассортимент коллекций, от классических А-силуэтов до современных бохо-платьев, роскошных русалок и авангардных моделей с асимметричным кроем и неожиданными деталями, но сердце, ни разу не екнуло.
И вот, наконец, в глубине зала, среди мерцания кристаллов и отражений света, я увидела его – платье своей мечты. Простое, но невероятно элегантное платье из шёлка-сырца, с невероятным декольте, вырезом на спине и длинным шлейфом, подчеркивающим плавность линий. Его минималистичный дизайн подчёркивал мою естественную красоту, и в нём я почувствовала себя не просто невестой, а настоящей принцессой. Слезы счастья затуманили мои глаза, когда я взглянула на себя в зеркало.
— Я, наконец, нашла свое совершенство в сердце Нью-Йорка, в салоне "Кляйнфельд", — прошептала я.
Это было то самое платье, которое олицетворяло мою мечту о свадебном образе, но когда я увидела ценник на платье, то ахнула.
— А у вас бывает акция? – поинтересовалась я у консультанта. Женщина, взмахнув ресницами, удивленно уставилась на меня. Казалось, она впервые услышала это слово.
— Об оплате можете не беспокоиться, — спокойным тоном ответила она. — Мистер Доусон оставил хороший задаток. И еще наш курьер с удовольствием доставит платье к вам домой…
Шум свадебного салона, вихрь кружев и шелка, остался позади. Усталая, но довольная, я вернулась в свою квартиру, в которой царила тишина. Я падаю на диван, закрываю глаза, и в мою голову начинают лезть самые разнообразные мысли:
«Буквально вчера я была самой обыкновенной девушкой, а завтра… завтра стану женой Эдварда Доусона! Надо хоть что-то узнать о нем. Хоть как-то морально подготовиться».
Провожу пальцем по экрану, изучая каждый комментарий, каждое упоминание имени Доусона, ища хотя бы крошечную зацепку, какой-то знак, который помог бы мне понять, за кого я выхожу замуж. Параллельно увлеченно разглядываю, фотографии своего жениха. Взяв в руки телефон, я застучала пальцем по раскладке экранной клавиатуры, не обращая внимания на то, что не всегда попадаю на нужные буквы, и начинаю искать нужную мне информацию в сети. Но аккаунты в соцсетях были как безликая пустыня. Только тщательно выстроенный имидж, созданный профессионалами. Зато информации об его благотворительных фондах, огромных владениях, о влиянии на мировую экономику – было предостаточно. Это подтверждало его богатство, но нисколько не приближало меня к цели.
«Даже не вериться, что я выхожу за него муж! Интересно, каково это быть замужем за таким человеком? Наверное, это что-то из области фантастики. И все же меня не покидает мысль, что где-то я его уже видела».
— О-о! Вспомнила! — воскликнула я, но стук в дверь прервал меня.
— Кто там?! — отозвалась я, подойдя к входной двери, которую принципиально не открываю.
— Мисс Уайдер! Мне нужно передать вам посылку.
— Можете оставить ее под дверью.
Я распахнула входную дверь, когда курьера уже не было видно, а перед моими ногами лежала обещанная коробка. Я осторожно толкаю ее носком туфли.
Белое свадебное платье, бережно упакованное, лежало в большой белой коробке, словно обещание завтрашнего дня.
— Черт! Я и вправду завтра выхожу замуж! — мысль лихорадочно заметались в голове.
Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в золотисто-розовые тона. Я стояла у окна, сжимая в руках телефон, и мне нестерпимо захотелось с кем-то поделиться своими мыслями и переживаниями.
— Родителей у меня нет, но есть очень хороший друг — Ральф.
Я набрала знакомый номер на телефоне подрагивающими от волнения пальцами. После нескольких гудков послышался знакомый голос:
— Алло? Нора? Что-то случилось?
— Привет, Ральф, — выдохнула я. — У меня есть… потрясающая новость! — Рассказывай! Ты нашла работу? Или наконец-то решила сменить цвет волос? Я рассмеялась.
— Нет! Я выхожу замуж!
На другом конце провода повисла тишина. Такая длинная и напряженная, и я уже почти поверила, что Ральф повесил трубку. Но вскоре в ответ раздалось что-то нечленораздельное, смесь удивления и недоумения:
— Нора! Это… невероятно! Ты серьёзно?! Ты меня разыгрываешь?! — глухо спросил Ральф, будто не верил своим ушам.
— Это правда. Я только что вернулась из свадебного салона «Кляйнфельд», — произнесла я, и довольная улыбка расползлась по моему лицу, несмотря на волнение.
— Нора, я от тебя тащусь! Мы не виделись всего лишь один день, а ты уже успела обзавестись женихом и свадебным платьем?! — воскликнул Ральф.
Через час, ворвавшись в мою квартиру подобно урагану, Ральф засыпал меня миллионом вопросов.
— Не понимаю, что тебя так расстраивает, — спокойно заявил друг, глядя мне прямо в глаза, когда я ему все рассказала.
— Ральф, я выхожу замуж за незнакомого человека. Вообще-то на моем месте любой бы занервничал. Не будь у меня проблем с деньгами, я бы ни за что не подписала этот Брачный договор. В съемной квартире я сама себе хозяйка, и совершенно счастлива одна! Никаких тебе — дорогая сходи за пивом!
Я вертела в руках бокал, задумчиво рассматривая, как танцуют в нем маленькие пузырьки шампанского, предусмотрительно принесенного Ральфом. Так и не сделав, ни одного глотка, я поставила свой бокал обратно на столик. Внутри меня бушевали противоречивые чувства, и я не знала, как их объяснить.
— К тому же я не верю в любовь и всегда считала ее сложной штукой, порой жестокой, и дала себе обещание никогда не влюбляться, — продолжила я.
— Звучит как исповедь, — иронично произнес Ральф. — Будь я на твоем месте — вышел бы не глядя. Эдвард Доусон богатый, порядочный, добрый человек...
На мгновение он запнулся, не зная, как еще похвалить моего жениха.
— Везет же тебе, подруга — выйти замуж за миллиардера! Да, мне такое даже во сне не снилось. В моей жизни особых приключений не случалось. Разве что застряну в лифте с какой-нибудь скандальной бабкой, и то ненадолго...
— А я и не знала, что ты знаком с Эдвардом, — произнесла я, усмехнувшись.
— Лично я с ним не знаком, но видел его пару раз по телевизору. Эдвард Доусон — знаменитый бизнесмен! Ты что, телевизор не смотришь?!
— О-у, ясно! — я улыбнулась, представив, Ральфа сидящего на диване, читающего газеты и смотрящего телевизор.
— Скажи еще, что ты впервые его увидела на собеседовании, — решил подколоть меня Ральф.
— Нет! Впервые я увидела его во сне…
Глава 3
— Скажи еще, что ты впервые его увидела на собеседовании, — решил подколоть меня Ральф.
— Нет! Впервые я увидела его во сне.
— В каком еще сне?!
— Месяц назад мне приснился сон, будто я на балу в старинном замке с античными колоннами, старинными башенками, а наверху гарпии…
— Живые?! — удивился Ральф.
— Кто-о?!
— Ну, гарпии твои?
— Нет! Каменные!
— Фу-х! А я уже начал за тебя переживать, — Ральф рассмеялся. — Сон – это ерунда. Всего лишь вереница бессвязных образов, отражающих твои страхи и тревоги. Кстати можно посмотреть — к чему сняться гарпии.
Я скорчила злобную физиономию, и Ральф заткнулся.
— Ральф! Не знаю, почему тебе так нравится меня перебивать. Неужели так сложно дослушать.
— Да. Извини. Продолжай-продолжай, — сделав заинтересованное лицо, он уставился на меня ожидающим взглядом. В комнате повисла тишина.
— Так вот! В старинном замке, старинный зал, отделанный и обставленный, как бы мы сказали сейчас, в стиле барокко... Начала я свой рассказ.
Дойдя до роскошного бального зала, озаренного мерцанием множества хрустальных люстр, молодая графиня взяла с подноса проходившего мимо слуги бокал вина и медленно пошла вдоль стены зала.
Она была воплощением нежности, грации и красоты, словно сошедшая с полотна старинной картины. Пышное розовое платье из тончайшего шелка, цвета утренней зари, обвивало её хрупкую фигуру. Многочисленные слои шелка, мягко переливаясь, создавали впечатление невесомости, а вышивка из бархатных роз, добавляла образу таинственной глубины. Тонкие плечики, едва прикрытые воздушными бретелями, выставляли напоказ изысканную линию ключиц и декольте. Волосы, темные как крыло ворона, были собраны в элегантную прическу, украшенную нежными бутонами роз. Её чистый и ясный взгляд, казалось, скрывал за собой необъяснимую тайну, манящий секрет, который она, возможно, никогда и никому не раскроет. Она казалась одновременно хрупкой и сильной, женственной и загадочной, – идеалом, воплощением женской красоты.
Воздух вокруг нее вибрировал от движения элегантных пар, кружащихся в танце. Женщины, облаченные в пышные платья нежных пастельных тонов – розового, кремового, бледно-голубого – с каскадами кружев и шелка, казались невесомыми, словно перья, парящие под сверкающими свечами. Мужчины, в строгих фраках, вели своих партнёрш, их движения были плавны и изящны, словно они скользили по паркету. Пары кружились под звуки живой музыки, и каждый поворот, каждый взмах платья был воплощением эфемерной красоты. Медленно прогуливаясь по залу, графиня наслаждалась атмосферой роскоши и изящества, наполненной шуршанием шёлка, тихих разговоров гостей и звуками музыки.
— Это последний бал перед самым важным днем в моей жизни – свадьбой, — думала графиня, проходя мимо группы аристократов.
Каждый взгляд гостей направленный на нее обладал блеском любопытства и восхищения. Каждый кланялся ей.
«Сколько внимания! Сколько почестей! Неудивительно. Ведь я невеста самого маркиза! Я безумно счастлива!»
Наконец, она остановилась в глубине зала у окна, слегка окутанном полумраком. Прозрачные, лёгкие как дым, шторы из тончайшего шелка нежно колыхались от едва уловимого ветерка, приоткрывая взгляд на великолепный парк за окном. Взгляд графини устремился сквозь окно: на деревья, на изящные каменные статуи и скамейки. Они стояли неподвижно в предвкушении долгой ночи. Пространство парка было окутано тишиной, прерываемой лишь тихим шелестом штор и мерцанием свечей. Тишиной, которая хранила в себе секреты и приглашала в таинственное царство парка.
Знакомый голос, прозвучавший за спиной графини, напомнил ей о том, что она все еще находиться на балу. Обернувшись, она заметила молодого графа. Ее взгляд скользнул по его темным волосам, по сияющим зеленым глазам и ее губы тронула легкая улыбка.
Граф приблизился, к ней и его фигура, облачённая в изысканный тёмно-фиолетовый фрак, казалась одновременно грациозной и сильной. Золотистая вышивка, изящно обрамляя края фрака, переливалась в свете канделябров, подчеркивая благородство ткани. Из-под фрака выглядывала белая рубашка с кружевными манжетами. Лицо графа выражало некоторую задумчивость, подчеркнутую тёмными, почти чёрными бровями над выразительными зелёными глазами, которые блеснули, встретившись с её взглядом. Тонкие черты лица, чёткий овал, лёгкая тень бороды – всё говорило о строгой, но привлекательной красоте. Он был высок, его движения были плавными и уверенными, в них чувствовалась внутренняя сила и спокойствие, свойственные только аристократу.
— Катрин! Вы сегодня само очарование, — Граф, взял ладонь графини в свою и, чуть наклонившись, поцеловал ее.
— А-а! Филипп. Это вы? — отозвалась графиня.
— Графиня, не составите ли мне пару, — предложил Филипп, когда трели музыки сменились на более спокойную музыку.
— Филипп, я не ... — графиня уже была готова отказать графу. Заметив ее растерянность, мужчина наклонился чуть ближе и, почти касаясь дыханием ее уха, произнес.
— Прошу, графиня… Вы не пожалеете.
Волнующий тембр его голоса неожиданно заставил передумать графиню.
— С радостью, граф! — отозвалась она, тем самым поощряя его напористость, и вложила свои тоненькие пальчики в протянутую ладонь молодого графа.
Музыка лилась, словно река, унося их в мир, где не было места горестям и несчастьям. Его глаза, полные нежности, смотрели только на нее. В этом взгляде она увидела не величие, а искреннее восхищение и привязанность. Звуки вальса смешивались с биением ее сердца. Она знала, что этот момент останется с ней навсегда, как яркое воспоминание о былом. Это был не просто танец, это было обещание, немой разговор двух душ, понявших друг друга без слов. В золотом свете бального зала, под мерцанием хрустальных люстр, они закружились в танце. Зал был полон блеска и роскоши. Сверкающие кристаллы люстр отражались в сияющих глазах гостей, одетых в лучшие наряды. Воздух гудел от оживленного шепота и смеха. Но для графини весь этот блеск вдруг померк перед очарованием графа, держащего ее за талию в медленном танце. Он уверенно вел её, изящно выполняя положенные па. Его рука нежно, но властно обнимает её талию, но в этом касании чувствовалось тепло и уважение.
Когда танец закончился, графиня хотела было сразу развернуться и уйти, но остановилась на мгновение.
— Простите граф, здесь так душно... Мне нужно на воздух, — произнесла, она бархатным голосом, томно посмотрев в глаза Филиппа, и решительно направилась к выходу из зала.
Граф последовал за ней, лавируя между кружащими парами. Он не отставал от нее ни на шаг, словно завороженный.
Под звездным, дымчатым небом в тишине парка, среди пышных кустов роз, каменных статуй и древних кипарисов, по мощеной дорожке неспешно вышагивали граф и графиня. Она в своем пышном розовом платье цвета зари. Он, в строгом, но элегантном тёмно-фиолетовом фраке, с гордой осанкой истинного джентльмена. Они молчали, их взгляды встречались лишь изредка и были полны невысказанных эмоций. Замок, с его темными стенами и теплым светом из окон, остался позади. Воздух вокруг был пропитан ароматов цветущих роз, их лепестки нежно касались подола ее платья. Филипп осторожно взял руку Катрин, и его пальцы нежно переплелись с её пальцами. Нежность его прикосновения была сильнее любых слов.
— Катрин! Нам нужно поговорить... — неожиданно начал свою речь граф, когда они оказались в глубине парка. Парк стал их своеобразным укрытием. Вдали слышалась музыка, а здесь, под сенью древних кипарисов, царила безмятежность.
— О чем?
— О нас!
Оставшись наедине, Филипп не стал ходить вокруг да около и сразу перешел к решительным действиям. Не ожидавшая, подобного разговора, графиня на мгновение растерялась и, удивленно, посмотрела на него, хлопая ресницами.
— Филипп, вы все еще на что-то надеетесь? Вы ведь знаете, я помолвлена с маркизом.
Опустив свой взгляд, она томно вздохнула, привлекая взгляд графа к своей груди в глубоком декольте.
— Милый граф, давайте не будем портить нашу дружбу.
— Вы выходите за него, потому что он маркиз?! Вы оцениваете людей исключительно по титулу?!
— Граф, я вовсе не охотница за богатыми лордами! — возмутилась графиня, и ее взгляд полыхнул гневом. — Как вы вообще могли такое подумать?
— Простите, графиня… Я не хотел вас обидеть. Вы его любите?
— Ах, все гораздо сложнее... Мне нравятся мужчины, которые творят великие дела, чтобы блеск славы падал и на меня. Я мечтаю, чтобы мне завидовали и почитали как вдохновляющую на подвиги женщину...
— Ради вас графиня я готов на все! — воскликнул Филипп, не в силах совладать с собой. Его горячность позабавила графиню и, не подумав, она произнесла:
— Так докажите...
Их взгляды встретились. В его глазах, цвета летней листвы, отразился блеск похоти и страсти. Граф провел пальцем по ее волосам, темным, как крыло ворона. Его взгляд скользнул по ее нежному лицу, остановился на алых губах, и Катрин почувствовала, как кровь прилила к ее щекам.
Страстный взгляд графа дополнил решимость действовать и его сильные руки легли на ее талию, притягивая графиню ближе.
— Филипп… — возмутилась она, пытаясь вырваться. Но Филипп крепко держал ее в своих объятиях, наслаждаясь мгновением. — Сейчас же отпустите меня! Нас могут увидеть!
— Прошу…Катрин… последний поцелуй, — услышала графиня густой и хриплый голос Филиппа, и его горячее дыхание опалило нежную кожу ее щеки.
— Однако! Как лихо граф воспользовался ситуацией! — голос Ральфа неожиданно возвращает меня в реальность.
За окном уже стемнело. Мы сидели в полумраке гостиной под мерцание неоновых вывесок, которые проникали в комнату сквозь занавески.
— Да-а. В средневековье были свои «приколы»: корсеты, затянутые до хруста костей, трехметровые прически. Ну, знаешь, как домик для мышей. Разные времена это как разные планеты. Тогда все было по-другому. Сейчас у людей другие тараканы в голове: силикон, ботокс, липосакция, татуировки на все тело, — мнение Ральфа звучит в тишине комнаты как философский инсайт.
Я задумчиво взглянула на столик, на котором все так же стояли два бокала, наполненные игристым напитком, и лишь его пузырьки устремлялись вверх, танцуя свой волшебный танец.
— Ну, и что было дальше? — поинтересовался Ральф.
— Не помню, — соврала я.
Конечно, все я помнила. Я просто разозлилась на Ральфа за то, что он в очередной раз перебил меня.
— Ральф! Ты знаешь у меня нет родителей… и я подумала,… может быть, ты мог бы… повести меня к алтарю? Завтра? Для меня это очень важно, — затаив дыхание, произнесла я.
Я улыбнулась, чувствуя тепло в груди. На душе вдруг стало легко и спокойно. Вновь наступила тишина, но на этот раз она была совсем другая — напряженная, ожидающая. Ральф положил руку мне на плечо. — Конечно! — наконец произнес он. — Конечно, я сделаю это. Для тебя все, что угодно. Я буду там. Будь спокойна, все будет хорошо.
«Завтра, в лучах утреннего солнца, я пойду к алтарю, держа под руку своего лучшего друга, и это бесценно…»
Вскоре Ральф ушел, оставив меня наедине со своими сомнениями и переживаниями. Ночной город за окном продолжал жить своей жизнью, не обращая внимания на меня и мой маленький уютный уголок. Я отпила из своего бокала шампанское, его прохладная кислота принесла легкое облегчение, и я вновь погрузилась в свои воспоминания...
— Филипп… — возмутилась графиня, пытаясь вырваться. Но Филипп крепко держал ее в своих объятиях, наслаждаясь мгновением. — Сейчас же отпустите меня! Нас могут увидеть!
— Прошу…Катрин… последний поцелуй, — услышала графиня густой и хриплый голос Филиппа, и его горячее дыхание опалило нежную кожу ее щеки.
У нее тут же перехватило дыхание, стоило Филиппу наклониться ближе. Разум Катрин требовал остановить это безумие, но ее тело трепетало в предвкушении. В эту минуту время словно остановилось. Графиня зачарованная его взглядом, почувствовала, как что-то перевернулось внутри нее. Филипп, не скрывая своих чувств, наклонился еще ближе, и их губы слились в нежном, горячем поцелуе.
То ли выпитое вино ударило в голову, толи горячность графа подействовала на графиню, но чувство страсти захлестнуло ее с головой, лишая возможности думать и сопротивляться. Поддавшись искушению, она запустила тонкие пальцы в его темные волосы и ответила на поцелуй. Мир вокруг померк, остались лишь они двое – согревая друг друга в жарких объятиях под тенью деревьев в холодном парке.
В этот момент, в объятиях Филиппа, Катрин чувствовала, как исчезают все сомнения и страхи, оставшиеся от былой жизни. Сам по себе поступок был аморальным, с какой стороны не посмотри. Ведь она была помолвлена с другим человеком. Но хуже всего было то, что ей все это нравилось. В объятиях графа она вдруг забыла о предстоящем браке и обязанностях, она тонула в чудесном и опасном вихре страсти. Страстный, глубокий поцелуй кружил голову и постепенно графиня начала терять связь с действительностью. Импульсы наслаждения растеклись по всему телу. Их поцелуй, был как запретный плод, сочный и сладкий, но в то же время разрушительный для обоих. Он был наполнен страстью и в тоже время болью и надеждой, смешанной с предчувствием какой-то трагедии. И если сначала графиня яростно отвергала саму возможность поцелуя, то сейчас она была готова согласиться на любую безумную авантюру, которую мог ей предложить граф. Стоило ей об этом подумать, как рука графа, тут же соскользнула с талии чуть ниже. Дыхание графини участилось, а сердце готово было выскочить из ее груди. Здесь в старинном парке под тенью деревьев она нашла в объятиях Филиппа то, чего так долго искала. Ей нравились прикосновения графа, его поцелуй. Внизу живота приятно пульсировало и, казалось, что сейчас нет ничего важнее этого.
Когда другая рука графа настойчиво сжала через ткань платья упругую грудь графини, возбуждение достигло предела. Она выгнулась дугой в сильных руках мужчины, и стоны наслаждения вырывались сквозь поцелуй.
Неожиданно что-то треснуло в кустах. Пелена наваждения мгновенно исчезла, и граф с графиней замерли, настороженно прислушиваясь к звукам.
Глава 4
Наступил день свадьбы. Свет утреннего солнца, пробиваясь сквозь занавески, рисовал на моем лице невесомые узоры. Воздух в комнате невесты был наполнен ароматами роз, дорогой косметики и предстоящего торжества. Мое сердце сжималось от трепетного чувства вернее от смеси сладкой эйфории и тревоги, знакомые каждой девушке на пороге новой жизни. Белое платье, висящее на вешалке, ждало своего часа, а я, окруженная суетой, позволяла стилисту творить чудеса со своими волосами. Затаив дыхание, я смотрела на свое преображение в отражение зеркала и эмоции буквально переполняли меня. Ведь я впервые выходила замуж. Да и шутка ли: выйти замуж за незнакомого человека. Перед глазами замелькали воспоминания о детских мечтах: о принце на белом коне, о трепетных моментах любви. Воспоминания детства стали своеобразным напоминанием былой наивности. Теперь я понимала, что чудеса случаются не со всеми. Жизнь жестоко развеяла мои иллюзии. Разбила детские мечты о суровую реальность, оставив лишь горький привкус предательства, унижения и ощущение собственной беспомощности перед наглостью и агрессией. Со временем я научилась защищаться, научилась строить стены вокруг своего хрупкого сердца, делая его неприступной крепостью.
Я тяжело вздохнула. Эдвард стал моей последней надеждой, своеобразным планом побега от прошлого. Он богат, влиятелен, и, что самое важное не знал о моей прежней жизни, которую я старалась забыть. Этот брак… это не любовь, это сделка. Холодный расчет, замена пустоты, оставленной разбитыми мечтами. Это безопасность, стабильность, возможность начать жизнь заново, но уже без наивности и без ожидания чудес. Я научилась видеть людей насквозь, отличать искренность от фальши. И любовь… она кажется чем-то утопическим, прекрасной историей из старой книги, которую я больше не читаю. Теперь я пишу свой собственный сценарий, с холодным расчетом и железной волей. И пусть это не сказка, но это моя жизнь, и теперь я буду жить на своих условиях. Даже если эти условия совсем не такие, о каких я мечтала раньше. Я уже не верила в любовь, не строила призрачных иллюзий. Но жизнь порой бывает непредсказуемой и пришло мое время — выйти замуж. Брачный договор подписан, гарантии обеспечены, и больше всего в этой ситуации меня радовала перспектива: получить значительную сумму денег и пережить трудные времена.
— А после расторжения договора я свалю в закат, пока Эдвард не успел со своей красотой и харизмой залезть мне в душу и натоптать там своими ботинками от GUCCI, — думала я, сидя в кресле, пока стилист укладывал мои непослушные волосы в замысловатую прическу.
Закончив прическу, девушка помогла мне надеть свадебное платье, и я с замиранием сердца ждала, когда это все закончиться. При этом какое-то шестое чувство навязчиво твердило, что этот день кардинально изменит всю мою жизнь.
Внезапно дверь приоткрылась, и на пороге появился Ральф. Он застыл в дверях, неловко теребя в своих руках небольшой букет цветов, словно стесняясь вторгнуться в этот женский мир, полный секретов и предвкушения. Его глаза искали меня. Когда наши взгляды встретились, я поднялась с места, чтобы поприветствовать своего друга, который всегда был рядом в самые важные моменты моей жизни.
— Ральф! Думала, что ты уже не придешь... — произнесла я, стараясь скрыть свое волнение.
— Прости, никак не мог определиться с выбором костюма. Не хотелось опозориться перед богатыми миллиардерами. Ты… прекрасна, — прошептал Ральф, его голос дрогнул от волнения, и в его глазах сверкнули искорки восхищения. — Ты будешь самой красивой невестой.
Он подошел ближе, осторожно коснулся моей руки, и я почувствовала, как его прикосновение, легкое как перышко, согревает меня до глубины души. В этот момент все тревоги и сомнения отступили на задний план.
— Спасибо. Жаль только, что родители не увидят этого, — произнесла я почти шепотом, и горло сжалось от печали. На глаза навернулись слезы, которые я напрасно старалась сдержать. Воспоминания о родителях навевали на меня лишь светлую грусть. Мама и папа погибли, когда я была еще ребенком, и эта утрата навсегда оставила в моем сердце пустоту.
Несколько секунд мы, молча, смотрели друг на друга. Я прочитала в глазах Ральфа сочувствие и понимание, и, заметив мою грусть, он решительно раскинул руки для объятий. Не сомневаясь, я прижалась к его груди, принимая дружескую поддержку, которая была мне так необходима в этот момент.