Страна непуганых невест
- -
- 100%
- +
– Уже приехали?
Мужчина молча кивнул и полез из машины, мы, разумеется, следом. Едва Шведов переступил порог заведения, как к нему кинулся парень в форменном костюме и залопотал что-то восторженно-приветственное. Звезда театра и кино скинул ему на руки пальто с шарфом и широким шагом проследовал в зал. Мы решили все повторять за нашим принцем, вручили парню свои куртейки и поспешили следом. Ресторанчик оказался небольшим, уютным и респектабельным. В такие места обычно заезжают дяденьки в светлых страшно дорогих пальто, плотно ужинают перед дальнейшими важным вечерними мероприятиями, выкуривают сигаретку, не глядя особо по сторонам, и деловито покидают зальчик с приглушенным освещением. Шведов уселся за дальний столик и сразу же прикурил, одновременно раскрывая меню, мы устроились напротив. Я полезла, было, за диктофоном, но во время вспомнила, что мы сейчас не журналисты и вытащила лишь пачку сигарет с зажигалкой.
– Девочки, что вы будете пить? – Шведов мельком глянул в нашу сторону.
– А что тут есть? – Тайка взяла вторую кожаную папку. «Чего Изволите» уже топтался возле нашего столика, ожидая нашей воли. Я заглянула в раскрытую подругой папку и едва не присвистнула, увидав цены.
– Мы, пожалуй, ничего не будем, – пробормотала Тая, – чего-то не хочется…
– Значит так, – обратился Шведов к официанту, – мне пятьдесят коньяка, девушкам чего-нибудь красного полусухого и, как обычно, всем троим.
«Чего Изволите» сломался в поклоне и помчался выполнять заказ. Шведов курил, глядя поверх наших голов, и молчал. Мы тоже молчали. Я думала только о том, что сейчас Шведов треснет коньячку, сядет за руль и поедет. И от гаишников ему за это ничего не будет, ведь если бы было, он бы не пил…
– Так что вы хотите узнать? – Александр задавил сигарету в пепельнице и сразу же взял еще одну.
– Расскажите все с самого начала, – приободрилась я. – Как вы познакомились?
– Довольно забавно, – криво усмехнулся Шведов, – ее старая «девятка» въехала прямиком в зад моего нового «Мерседеса». Бедная Мила испугалась до обморока, разрыдалась, что-то сбивчиво объясняла. Я еле-еле понял, что она на днях получила права, взяла у друзей машину и сразу расцеловалась с «Мерсом». Вот так и познакомились.
Я смотрела на него, раскрыв рот, даже пропустила момент заполнения стола тарелками и бокалами, мне показалось, что он накрылся сам собой, как скатерть-самобранка.
– Так значит, вы познакомились в результате ДТП?.. – скрипнула я. Негодяйскую Тайку волновала только этикетка на бутылке с вином, стоящей перед ее курносым носом, она пыталась разобрать французские надписи и вычислить примерную стоимость халявного напитка.
– Можно и так сказать, – он сделал добрый глоток коньяка и принялся за еду.
– А в интернете написано, что вы встретились на кастинге.
– Это своего рода легенда для публики.
Момент требовал осмысления. Я посмотрела в свою тарелку, там красовалась жареная рыба с рисом и печеными овощами. Я вообще-то ничего не имею против рыбы, очень даже благосклонно к ней отношусь, но вот в чем дело, стоит мне поесть именно жареной, как через пять минут возникает довольно сильная тошнота и снимается она посредством поедания чего-нибудь соленого, желательно огурца. А есть хотелось. И даже очень. Плюшки уже давно утратили свою значимость для организма. Пришлось есть. Оказалось очень вкусно. Таиска нахально наполнила наши бокалы до краев, хорошо хоть тосты толкать не начала, а молча стала заглатывать красное полусухое.
– И долго вы были м-м-м… знакомы?
– Чуть больше полугода, – Шведов ел красиво, благородно, но совсем при этом не обращал внимания на еду, так, просто забрасывал «топливо» в организм. – У нас была самая настоящая хрестоматийная страсть, можно сказать, для меня это было впервые. Разумеется, в моей жизни были влюбленности, даже пара случаев, которые я вполне мог бы назвать любовью, но что бы так…
– Как так? – совсем не к месту встряла слишком быстро слопавшая свой великосветский ужин Тая.
Шведов запустил пальцы в свою густую каштановую шевелюру, секунду помолчал и вздохнул:
– Можно, конечно, все списывать на какую-нибудь химию, физику, но это было что-то невероятное, казалось, она угадывает любые мои желания, способна понять все мои сокровенные чувства, даже те, которые не понятны мне самому.
Заслушавшись, Тайка даже перестала возить хлебной коркой по тарелке. Я глотнула вина и закурила, пытаясь привести мысли в порядок. Коньяк произвел на Александра свое благотворное действие: черты лица немного смягчились, в глазах появилось что-то живое… и вообще, кажется, дядька он в принципе ничего, невзирая на пальто с шарфом.
– Я сделал ей предложение месяц назад. Это было вполне естественно, мы уже жили вместе, к тому же у нас были общие интересы, общая профессия. Хотя, надо признаться, актриса она была довольно слабенькая, но я не сомневался, что смогу сделать из нее настоящую звезду, у Милы и внешность была, и задатки.
– Она откуда была? Москвичка? – у меня на загривке тихонько шевелились волосы от предчувствия близости сенсационного репортажа. – Родные-близкие у нее есть?
– Ну… что ж, – вздохнул Шведов и щелкнул зажигалкой, – теперь, думаю, уже можно сказать. Дело в том, что Милочка очень болезненно ко всему этому относилась… как бы сказать помягче… к своему происхождению, к месту своего рождения, к родителям ко всему, что связывало ее с прошлым. Она родом из какой-то дыры, кажется из Талдома, родители, вроде, умерли, жила она там, кажется, с братом…
– Что-то вы плохо осведомлены о родне невесты, – опять вставила взбодрившаяся французским вином Тая.
– Говорю же, она не любила вспоминать о прошлом, очень болезненно к этому относилась, всячески хотела стереть всё из памяти, была помешана на нарядах, манерах, все время ей казалось, что она где-то как-то в чем-то да выделяется среди столичной богемы. Я как мог помогал ей справляться с этим комплексом, покупал ей все, что хочет и всячески избегал темы родственников и родины.
–Теперь понятно, – кивнула Тайка, хотя ее в данный момент больше интересовали вошедшие и расположившиеся за соседним столиком господа бизнесмены в количестве двух штук.
– Ясно, – я глотнула вина и отодвинула подальше тарелку с недоеденной рыбой, чувствуя, как нарастает проклятущая тошнота. – Так как же это произошло? Что случилось? Почему она…
– Не знаю, – развел руками Шведов, – пытаюсь и не могу понять. Всё было хорошо и вдруг…
– Вспомните, пожалуйста, в подробностях хотя бы пару последних дней: какое у нее было настроение, что она делала, с кем встречалась, куда ездила?
– К сожалению, меня не было в Москве четыре дня, а до моего отъезда все было прекрасно, как обычно. Но я могу поговорить с отцом, может он что-то знает.
– Конечно, поговорите, это очень важно. А она оставила записку?
– Да, она написала «прости и прощай». Что она имела в виду, я не знаю, прямо водевиль какой-то!
Досада Александра была уже не скрываема, наверное, смерть невесты сильно навредила ему в карьере или бизнесе. Горя этот факт не принес, а вот досады – через край. Александр бросил взгляд на часы.
– Извините, должен бежать. Вас подбросить к метро?
– Мы еще посидим, – я кивнула на свою тарелку с недоеденной рыбой.
– Хорошо, – он полез во внутренний карман пиджака за портмоне, извлек визитку и протянул мне. – Здесь все мои телефоны, звоните в любое время, если что-то узнаете, давайте я и ваши координаты запишу, вдруг что-то всплывет в памяти.
– Ага-ага звоните в любое время! – Встряла Тайка и быстро продиктовала сначала свой телефон.
– Официанту скажите, чтобы все записал на мой счет, – он поднялся из-за стола. – Всего доброго.
– М-да, – Тая задумчиво посмотрела на остатки вина на донышке бутылки, – вкусно, однако. Давай еще закажем?
– Ты видела, сколько оно стоит? Как раз моя зарплата, – я сунула визитку в задний карман джинсов, куда я складывала обычно все архиважные бумажки, чтобы уж точно никуда не подевались.
– Запишем на счет Александра, – счастливо улыбнулась подруга и, прежде чем я успела вякнуть хоть что-нибудь протестующее, подозвала официанта: – Принесите нам еще такого же винца, и запишите на счет Александра Шведова.
– И соленый огурец, – вздохнула я. Гулять, так гулять.
«Чего Изволите» умчался, а я задумчиво закурила.
– Тай, тебе не кажется странным, что народ поголовно знакомится в ДТП со своими будущими женами?
– Забавное совпадение, – кивнула Тая, наблюдая за приближающимся к нашему столику официантом с подносом в руках. Он поставил перед нами тарелочку с нарезанным соленым огурцом, разлил по бокалам вино и удалился.
– Думаешь – совпадение? Как-то не верится. Давай обсудим все сначала.
Вести расследование в таком богемном местечке под французское винцо с соленым огурцом сплошное удовольствие, что ни говори.
– Помнишь, у театра я тебя просила представить себя на месте Инны Величковской?
– Допустим, представила, – двумя пальцами Тайка держала бокал за стеклянную ножку, оттопырив в сторону мизинец.
– Ты замужем за богатым мужиком, возвращаешься домой раньше времени и застаешь там другую женщину. Твои действия: ты пойдешь с ней в ванную пить шампанское или начнешь ей волосы драть?
– Инна ненавидела своего супруга, – напомнила Тая.
– Но это же не повод обожать его любовницу? Тем более, если ненавидела, значит, жизнь с ним это год за два, если не за пять. Она знала, что ее муженек бабник, причем бабник, который каждый раз женится. Так что, приехав домой и увидав там другую женщину, она должна была на нее с ножом броситься, ведь это ужасно унизительно: ты мучаешься, живя с нелюбимым, а он настолько тебя ни во что не ставит, что таскает девок прямо домой. И где гарантия, что это не очередная будущая супруга, пришедшая тебе на смену? Она здесь поселится, а ты прости – прощай, как ненужная отработанная вещь.
– В принципе, логично, – кивнула Тая. – А Инна еще там что-то бредила на тему, что кроме Алисы у нее никого нет и она ни в чем не виновата.
– Надо обязательно поговорить с Алисой, – я решительно хрустела огурцом. – И с шофером-тезкой Горбачева.
– Это да, это обязательно, – Тая опять наполнила наши бокалы. – Вкусно с огурцом французское вино?
– Я просто от рыбы тошнюсь, а огурец хорошо помогает.
– Значит, не будешь доедать?
– Нет.
– Тогда я съем, можно?
– На здоровье.
Бизнесмены за соседним столиком завершили свою обжираловку и засобирались на выход, даже не попытавшись познакомиться с двумя одинокими леди. Может, их насторожило, что одна огурцом вино закусывает, а другая с ее тарелки объедки выскребает? Кто знает…
– Слушай, а твоя зампредша, первая его покинутая жена не могла отомстить муженьку подобным образом?
– Что-то я себе с трудом представляю, как наша стокилограммовая Алевтина Юрьевна подкрадывается с ножом к экс-супругу.
– Она могла нанять кого-нибудь.
– Мало вероятно. Во-первых, она ужасная трусиха и перестраховщица, во-вторых, давно уже состоит в счастливом браке с очень симпатичным дядечкой на десять лет себя моложе.
– Деньги?
Она дама крайне состоятельная.
– Жаль, что я не знакома с твоей Алевтиной Юрьевной, даже понятия не имею, что она за человек.
– Нет, там точно все чисто, разве стала бы она, задумав убийство на всех углах трындеть о своей неприязни к бывшему? Она бы наоборот говорила, что любит его и все давно простила.
–– В принципе, логично. Завтра надо на работе показаться, – вздохнула я, – доложить, что расследование идет по плану.
– Надеюсь, С. С. тебе третье дело не поручит? – хмыкнула уже основательно окосевшая «подруга дней моих суровых».
– Кто знает, с него станется. – Я отправила в рот последний ломтик огурца. – Пойдем домой, поздно уже.
– Как это – пойдем? Я еще не допила! Ты смотри, тут осталось где-то полбокала!
– Хватит с тебя уже. Пойдем, кому говорю, а то вдруг нас заставят платить самим за всё.
Эти слова возымели волшебное действие: Тайка вскочила, едва не перевернув стол, и поспешила прочь из уютного зала с приглушенным освещением.
Глава восьмая
Тайка отправилась ночевать ко мне. Всю дорогу основательно поддатая подруга позорила меня перед пассажирами московского метрополитена. Она громогласно рассказывала мне бородатые анекдоты, сама же над ними хохотала, на ходу сочиняла «невероятные истории из собственной жизни» и пыталась заговорщическим шепотом посвящать меня в эти потрясающие тайны. Но заговорщический шепот у нее все равно не получался – орала пьяная леди на весь вагон. Потом ей взбрело в голову, что нам непременно надо взять еще и шампанского:
– Сенечка, посидим хоть раз в жизни, как белые люди! Свечки зажжем! У тебя есть свечки?
– Есть одна, – я сбросил ее руку со своего плеча, подруга слишком сильно тискала мой скелетик в своих объятиях. – А тебе не хватит на сегодня? Куда еще шампанского-то?
– Да что ты! – рявкнула представительница прекрасной половины человечества. – Я только-только разогналась! Сенька, не будь занудой, давай покуролесим! Один раз живем!
Парочка пьяненьких парней с бутылками пива в руках явно были не прочь присоединиться к «куролесенью», Таисью никак утихомирить не получалось, и я уже настроилась на худшее. Но к счастью объявили нашу станцию, сообщили, что поезд дальше не идет, и я спешно поволокла подругу из вагона на пустынную платформу «Выхино». Маршрутки в такой поздний час уже не ходили, и это означало тягостное, болезненное расставание со стольником, томящимся от одиночества в кошельке. И вообще, мне было холодно и грустно, так весело наклюкаться как Тайка, я почему-то не смогла, напротив, продукция симпатичных картавых французских виноделов кислотно плескалась в желудке, вызывая изжогу и отдаленную головную боль. Что называется: «не пошло»… В горячий душ и спа-а-ать…
Уже у самой остановки я заметила, что чего-то не хватает. Не хватало Тайки, она куда-то подевалась по дороге.
– Черт побери! – в сердцах выругалась я, озираясь по сторонам. Пришлось идти обратно, высматривая потерявшуюся пьянчужку.
– Та-а-аая!!! – взревела я раненным бизоном. – Ты гдееее?!!
– Здесь я! – от круглосуточной палатки отделился знакомый силуэт и, размахивая двумя бутылками шампанского, поспешил мне навстречу.
– Изверг рода человеческого! – я подхватила ее под руку, чтобы она не дай бог, не шмякнулась вместе с бутылками и поволокла ее к стоянке такси.
Выбор автомобилей оказался невелик: один единственный жутко грязный гроб на колесах неизвестной науке модели. Как правило, владельцы именно таких убогих транспортных средств запрашивают звездные суммы за проезд и не уступают ни копейки. Выломав дверь, я просунула голову в салон и назвала адрес. За рулем сидел совсем молодой парень с таким выражением лица, будто у него только что отняли любимого медвежонка и по этому поводу он собирается поднять рёв.
– Садитесь, – печально кивнул он.
– Сто рублей! Больше нет!
– Садитесь, садитесь.
Звеня бутылками, Таиска укомплектовалась на заднее сиденье, я уселась впереди показывать дорогу.
Слава богу, грустный парень ехал молча, непринужденная трепотня водилы с пассажирами далась бы мне ох как непросто. Мне нужны были тишина и покой, надо было все обдумать по свежим следам, кажется, что-то вырисовывается, главное теперь ухватить… Водитель молчал, но собраться с мыслями все равно не получалось: жить не давала удушающая приторно-сладкая вонь, источаемая белой блямбой, болтавшейся на зеркальце. Прищурившись, я прочитала бледную надпись на блямбе: «Кокос».
– Здесь куда?
– Направо. Там потом прямо, потом налево, все время прямо, а там совсем недалеко.
Минут через десять он притормозил у моего подъезда. Угорев от «Кокоса», я расплатилась и полезла на свежий воздух, вытаскивая следом придремавшую в тепле подругу. Победив домофон, победили древний лифт, непонятно как еще работающий и наконец-то попали в квартиру, где нас встретил истосковавшийся по прогулке Лавр. Желания свои он выражал очень бурно, было ясно, что до утра песик потерпеть уже никак не сможет.
– Эх, жизнь моя убогая, тараканами проеденная! – я нацепила Лавруше ошейник и потащилась в обратном направлении.
– Лаврик, – скорбно ныла я, чувствуя, как ноги в меховых ботинках постепенно превращаются во что-то большое, безобразное, гудящее, пульсирующее… – ты давай все свои дела по быстренькому сделай, а? И домой пойдем, а то мамочка сейчас подохнет прямо тут, во дворике… Лавричек, ну давай, ка-ка и домой.
Милый пёс оперативно посетил любимые кусты и подбежал ко мне, размахивая хвостом и преданно заглядывая в глаза, мол: «всё, я готов! Так быстро, как только смог».
– Спасибо, родной! Спасибо, золотой!
А в моей квартире жизнь била ключом: Тая уже открыла шампанское, причем сразу обе бутылки, хотя на трезвую голову она панически боялась браться за такое рискованное предприятие, как извлечение пробки из угрожающе шипящей бутылки. На столе горела единственная свечка, припасенная на случай очередного перебоя с электричеством, а подруга моя ожесточенно пыталась выжать музыку из не включенного в розетку магнитофона. Пока я мыла Лавруше лапы и пузо, она все пыталась доломать ни в чем не повинную аппаратуру. Закончив с песиком, я воткнула вилку в розетку, нашла наименее противную радиостанцию, переоблачилась в свой любимый махровый халат, фасона «мишка на пенсии» и, наконец, смогла перевести дух.
– Ну, что, подруга, – Тайка поставила на кухонный стол два бокала, – давай, что ли, за нас!
– Давай, – вздохнула я, зная, что она все равно не отвяжется.
– Знаешь, я что подумала? – подруга залпом махнула бокал и, вспомнив о закуске, полезла в холодильник.
– Что еще? – на часах было начало второго ночи, а на работу надо завтра попасть обязательно… и лезть в душ уже не было никаких сил.
– Наверное, Инна Величковская и эта Шведовская фифа тоже между собой знакомы. Две молоденькие прохиндейки кладут свои глазы… глазья… – Тайка деловито кромсала вареную колбасу, – на богатых бурундуков и таким вот образом с ними знакомятся.
– Это ведь опасно, – я задумчиво разглядывала бокал, – все-таки авария.
–Видать игра стоила свеч, – Тайка бухнула тарелку с колбасой на середину стола. – Хлеб у тебя где?
– Вон, на столе, в пакете. Думаю, ты права, я как услышала, что и со своей красавицей Шведов познакомился в дтп, так и поняла, что что-то тут не так. Надо обязательно разыскать Алису…
– Как и где? – напилив хлебных ломтей в два пальца толщиной, Тайка уселась за стол и наполнила бокалы. – Выяснить, в каком изоляторе она находится, мы можем только у ментов, которые ее задержали. Если допустить невозможное – мы их найдем, то что мы ответим на вполне логичные вопросы: «А вам это зачем надо знать? Кем вы ей приходитесь?» Надо поискать ее родственников, знакомых, кого-то кто знал бы о ее местонахождении.
Удивительно, но находясь в состоянии крепкого подпития, соображала и говорила она на редкость связно.
– Надо докопаться до шофера, – подвела она итог, – докопаться и все у него выведать. Они, шоферы, знаешь какие? У-у-у! Они все знают!
Вот так вот, поедая бутерброды с вареной колбасой и запивая их шампанским, мы досидели до половины третьего. Засыпая на ходу, я разложила диван и пока я стелила постель, Тайка пыталась напялить на своё теперь уже совсем пьяное тело свою личную ночную рубашку, жившую в моем шкафу. У меня в доме вообще полно ее вещей… Укомплектовав подругу к стенке, улеглась с краю, рядышком на полу тут же устроился Лавр. Под его мирное посапывание я и отключилась.
Глава девятая
Пробуждение было ужасным. Грохот будильника долбил мозги до тех пор, пока я не разлепила веки.
– Сена, выруби его, – пробормотала Тая. – Убей!
Приподнявшись, я рухнула обратно на подушку, голова разламывалась от боли. Отыскав на ощупь утреннее проклятье, нажала заветную кнопочку и будильник заглох. Надо было вставать. И идти на работу. Лавруша уже сидел у кровати, дожидаясь законного утреннего моциона, а его непутевая похмельная хозяйка никак не могла найти в себе силы и принять вертикальное положение. Тая лежала на животе неподвижно, уткнувшись лицом в подушку, и признаков жизни не подавала.
Стараясь лишний раз не мотылять головой в разные стороны, я сползла с кровати и осторожно, по стеночке, двинула в ванную. Очень хотелось наполнить раковину ледяной водой, опустить туда совершенно бесполезный предмет на плечах и подержать минут пять… Но воды не было. Никакой. Тихо проклиная Родину, сантехников и провинцию Шампань, я поволоклась на кухню в поисках хоть какой-нибудь жидкости. Слава Богу, немного плескалось в чайнике и всего ничего выдохшейся минералки оставалось в бутылке. Совершив убогонькое омовение и наевшись вдоволь пасты, в попытке хотя бы заглушить мерзостный привкус вчерашнего праздника души и тела, я кое-как облачилась в специальные утренние лохмотья, натрясла по карманам мелочи и поплелась со сладким на казнь-прогулку.
Моей заветной целью был круглосуточный магазинчик в соседнем дворе. Спускать пупсика с поводка я опасалась, кто знает, сколько и каких собачников может оказаться на чужой территории? Лаврик, даром что весил девяносто шесть кг, по натуре добрейший и милейший пёс, если к кому-то подбегал, то лишь с единственным желанием познакомиться или поприветствовать. В нашем дворе его все знали и проблем не имелось, а вот на иной территории могли возникнуть серьезные осложнения: попробуй объяснить перепуганному владельцу какой-нибудь таксы, что этот медведь несется к нему с самыми дружественными намерениями.
Итак, я тащила Лавра на поводке, а песику необходимо было размяться с утречка, вот он и резвился, мотая меня из стороны в сторону… Страдая от нечеловеческих приступов морской болезни, я достигла таки заветного магазинчика и привязала солнышко у входа. Мелочи хватило аккурат на полтора литра минеральной воды. Вернувшись к Лаврику, я долго, упорно, до вылезания глаз из орбит, пыталась отвинтить крышку на пластиковой бутылке – ни с места! Ну почему на импортных бутылках крышки поддаются небольшому мышечному усилию, и фольга на йогуртах отрывается целиком, ровно, а не рваной бахромой как на наших? Ну почему крышку на нашей бутылке нужно сначала отпилить ножом от этого чертового колечка и только потом она открывает доступ к своему драгоценному содержимому? Над этими острыми, болезненными вопросами я размышляла до самого дома.
В моих апартаментах уже наблюдалось вялое движение: Тайка пыталась привести себя в чувства, но это было сложно сделать, теперь воды в доме не было никакой, даже в чайнике.
– Ох, я умираю, Сеночка! – Застонала зеленая, как первая весенняя травка подруга. – Ох, как же мне плохо! Будто мы с тобой вчера яд пили и скорпионами закусывали!
– Смешать вино с шампанским вполне достаточно. – Я протянула ей бутылку. – На вот, можно умыться и попить.
– Лучше бы ты пива купила.
– Ты бы стала умываться пивом?
На мытье песьих лап меня уже не хватило, я просто протерла Лаврушу по возможности насухо и отправилась на кухню пить таблетки.
– Нет, ну как всё ужасно, плохо и отвратительно! – появилась из ванной Таисия. – Почему воды нет?
– Так бывает, – я грустно хрустела анальгином, – особенно по утрам и вечерам, а днем, когда все на работе, воды хоть залейся. Там минералки на чай хватит?
– Она солоноватая, – в руках подруги подрагивал пластиковый сосуд, – такой чай мы проглотить не сможем. О, Господи, я на грани гибели и полнейшего вымирания!
– Я тебе говорила вчера, «не пей вина, Гертруда.» Так, надо хоть морду лица подкрасить, что ли, а то все собаки разбегутся.
– Ты что, куда-то собираешься, что ли? – Тая присела на табурет и посмотрела на меня слегка запотевшими глазами.
– Да, на работу, а потом расследовать дальше, и не – я, а – мы. Мы вместе.
– Ты что? Да я при смерти! Какая работа? Тем более расследование?
– Тая, надо, значит надо, никого наше гибельное состояние не интересует. Вот таблетка, пей и собирайся.
Пока она, причитая и охая, натягивала шерстяные брючата со свитером, я влезла в свои неизменные черные джинсы, теплую кофтейку, зачесала волосья в хвост, тщательно засыпала пудрой ужасненькую мордашку, нарисовала помадой губки, тушью обозначила ресницы, чтобы было видно, где у меня глаза находятся, и вылила на свитер полфлакона туалетной воды «Назад в будущее», в надежде заглушить выдыхаемое амбре. Как только я вернулась на кухню, Тая сразу же недовольно заскрипела:
– Что это за вонь такая несусветная?
– Моя туалетная вода, подарок, между прочим. И нечего тут!
– Вот уж не знала, что у тебя такие враги имеются!
– Какая ты вредная, ужас.
– Мне плохо! Я не выспалась! А ты меня еще тащишь куда-то!
– Зато вчера было так хорошо – не остановишь. – Я быстренько наполнила миску сладкого сухим кормом и поменяла воду. – Все? Готова? Идем.