- -
- 100%
- +
– Я – удача своего отца. Он отдал меня вам, как признание своего поражения.
– Кто же твой отец?
– Царь Агром.
Лицо Великого Шакку омрачилось. Все юношеские черты его лица осунулись, и Канна подметила некую усталость в этом человеке. Взгляд темно-серых глаз посуровел. Широкие скулы, перебитый нос, морщинка на лбу, и пульсирующая жила на виске вдруг устрашили Канну. Мгновение, и она увидела того, о ком слагали легенды. Она встала. Шакку последовал ее примеру.
– Вы – Канна? Любимая дочь вельзевула царя Агрома?
– Да.
Великий Шакку не переставал удивляться хитросплетениям судьбы. Одного взгляда на эту девушку для него было достаточно, чтобы понять, что она должна остаться в его жизни навсегда. Когда Канна подняла свои глаза, Шакку понял, что это та девушка, с которой он должен провести всю свою жизнь. Но теперь мысль об этом стала невозможной. Вельзевулы ненавидят мирный народ. Так всегда было.
Внезапно Шакку заметил едва уловимое движение Канны и перехватил ее руку с кинжалом.
– Не нужно, – попросил он.
Канна, не мигая, смотрела не него своими карими глазами. Шакку был сильно встревожен.
– Почему вы хотите убить себя?
– У меня больше нет желания жить.
– Вы чего-то боитесь?
Канна посмотрела на руку Шакку, держащую ее запястье.
– Извините, что прикоснулся к вам, но пока вы не оставите оружие, я вас не отпущу.
Канна разжала ладонь, и Шакку подхватил кинжал.
– Вам незачем умирать. Вы можете вернуться к своему отцу.
– Вы совершили ошибку, оставив мне жизнь. Я осталась одна. Думаю, Гортанк уже захватил власть. Моя семья погибла.
– Что я могу сделать?
– Отпустить меня.
– Вы свободны, но вы должны жить. Наш народ не сможет сразу принять вельзевула. Я предлагаю вам остаться со мной: знаю, вы меня ненавидите, но я прошу вас об этом подумать.
– Я вижу, вы благородный человек, обладающий всеми качествами Великого Владыки. Но я рождена среди вельзевулов. Мой народ жесток и не знает милосердия и сострадания. Мы не способны жить в мире, хотя, и возможно, хотели бы этого.
– Вы разделяете нас, как белое и черное, как день и ночь, как добро и зло. Но вы и я, мы единое целое, хоть и разные по своей природе. Не лучше ли жить в союзе друг с другом, нежели враждовать?
– Это будет непростая жизнь. Я – удача своего отца вельзевула, но для вас я могу стать проклятием. Я не хочу этого.
– Возможно, все так, как вы говорите, но человек рожден для другой жизни, и мы в состоянии воспитать хороший вкус к жизни, добродетельный. Вместе вельзевул и человек станут служить общей благородной цели. Используя свои качества, мы возьмем ответственность за наше общество. Это принесет свои плоды. Рожденные дети с привитым хорошим вкусом к жизни станут достойным обществом. Когда есть разум – все просто.
– Я слышала много легенд о вашем бесстрашии. Но почему вы решили, что мы достойны править обществом?
– Дело не в наших достоинствах, не в великой цели, которую мы для себя придумали. Дело в наших намерениях.
Канна ничего не успела ответить Шакку, в хижину вошел Сорел.
– Выйди, посмотри.
Шакку вышел на улицу и увидел, как его воины толкают большую клетку на колесах, из которой виднеются части человеческих тел. Шакку подошел ближе и среди фрагментов человеческой плоти разглядел голову царя вельзевулов Агрома. Шакку глянул на дверь хижины, надеясь, что Канна осталась внутри, но она стояла за его спиной. Девушка напоминала статую.
– Увезите! – скомандовал Шакку.
– Нет, скормите их псам.
Шакку никогда не слышал столь властного женского голоса. Это был приказ, не терпящий возражений. Глаза Канны вспыхнули холодным огнем.
Все присутствующие с испугом смотрели на девушку. Поднялся ветер, зашевелив волосы Канны подобно змеям, глаза ее расширились и налились кровью. Они пылали яростью. Казалось, она сама сейчас бросится поглощать мертвых.
Воины, увидев, что Шакку подал знак, толкнули клетку.
– Не увозите, я хочу это видеть собственными глазами.
– Недалеко поселок. Женщины и дети не должны смотреть на подобные вещи.
– На какие вещи? На войну? Это ваша война. Вот противник. Вот победа. Смотрите же.
– Если вам так нужно смотреть на это, можете смотреть. Но мы отвезем клетку подальше от хижин, – сказал Сорел.
– Нет, смотрите все. Я стану вашей правительницей, так сказал Великий Шакку.
Охотничьи псы были спущены. Все смотрели, как животные ожесточенно впились в мертвую плоть, озверело поглощая кусок за куском. Когда Сорел отогнал псов, Канна обратилась к народу.
– Вот такую королеву избрал Великий Шакку. Клетка была с вельзевулами. Псы – это олицетворение войны, и они выгрызли все, чем была наполнена моя жизнь. Я – дочь вельзевулов и мой народ жесток. Мы презираем слабость, прежде всего в себе. Мой отец царь Агром был кровожадным, но великим человеком.
– Почему он отослал вас?
– Для моего отца очень важно, чтобы моя жизнь продолжалась. Я – его удача. Он сражался с Великим Шакку и был ранен. Он понял вашего владыку и захотел сделать что-то великое, и он сделал. Он изменил традиции, поборов свою гордыню. Великий Шакку создаст справедливое царство Буданакша. Я же буду со свойственной мне жестокостью оберегать справедливость на этих землях.
Во время речи Канны ветер все усиливался, раскаты грома сотрясали небо, земля задрожала.
– Смотрите же на величие моего отца.
Голос Канны звучал в раскатах грома и ее слышали все, не исключая самого Гортанка. Земля разверзлась, и из расщелин начали подниматься горы. Они окружили земли Буданакши.
– Гортанк, ты обвинил моего отца в трусости, не бросив его останки псам. Так ты сам, как трусливый пес, убежишь.
Все вокруг гремело и содрогалось. Казалось, что наступает конец света. Так, земли Буданакши были скрыты от кровожадных вельзевулов. Справедливость Шакку восторжествовала, и народ, наконец, получил возможность жить с правом выбора.
Тело Канны излучало мощные потоки энергии. В ее огромных глазах столкнулись два мира, и сама вселенная направляла ее.
Великого Шакку переполняли эмоции от происходящего на его глазах чуда. Он подхватил обессиленное тело Канны и отнес в горы. Мужчина ощущал жар, исходящий от тела девушки, и понял, что отныне их жизни неразрывно связаны. Начиналась новая эпоха.
Юг. Основа правления
Канна очнулась посреди трех больших камней. Возле каждого камня стояло дерево. Мягкие тучи обволакивали небо, и радужные цвета заката играли в вышине. Пение птиц, жужжание жуков и шелест деревьев создавали мелодию жизни. Красота момента передалась девушке, и ее глаза увлажнились. Все ее существо прониклось моментом непревзойденной ценности жизни. Канна вдохнула ароматный воздух.
– Имя Канна звучит точно так же, как имя Шакку.
Канна села. Она посмотрела на сидящего неподалеку Шакку.
– Эти два имени дополняют друг друга. Их судьба – быть неразлучными.
Канна взглянула на Шакку и поняла, что им не надо слов для понимания. Они всегда были вместе, даже задолго до своего появления на свет. С первой минуты их встречи было ясно, что они – единое целое.
– Я в огромном долгу перед вашим отцом. Сколько лет я боролся против этого вельзевула. Я был уверен, что непременно одолею его. Я боролся против зла в твоем отце, но он сокрушил меня своим добром. Он придумал и сыграл шутку, достойную мудреца. Что я могу для вас сделать? Чем я могу ему отплатить?
– Вы можете его простить.
Шакку смотрел в карие глаза Канна, но это были его глаза. Он достал из-под камня кистень и топор, убившие его отца и мать, и положил их перед Канна.
– Во мне больше нет мести, во мне вы, Канна.
Девушка встала на ноги и осмотрела место, где они находились. Буйство красоты окружающей природы не могло оставить равнодушным ни человека, ни вельзевула. Канна была очарована. Это, определенно, был счастливый миг. Время забыть о прошлом, не думать о будущем и наслаждаться настоящим.
– Великий Шакку, посмотрите вокруг. Я впервые испытываю подобное. Это счастье.
– Мне не нужно смотреть вокруг, достаточно смотреть на вас. Вы мой проводник в мир счастья.
Канна улыбнулась Шакку застенчивой улыбкой.
– До встречи с вами я был нищим. Вы меня одарили, теперь я богат настолько, что могу стать скупым.
– Не нужно слов, Великий Шакку, неизвестно что нас ждет впереди. Есть небо над нами, а остальное – дорога на земле.
Шакку и Канна посмотрели в небо. Каждый ощутил бескрайнюю, всеобъемлющую сущность простора и собственную подлинную невесомость. Они были две души, стремящиеся друг к другу. Это было единственным их желанием – оставаться вместе всегда.
– Вы станете основателем Великого Рода Шакку. Вас будут почитать как правителя и человека больших достоинств. Вас всегда будут помнить как великого героя, принесшего мир на земли Буданакши.
– Нет, вы…
– Я не имею значения. Важны только мы, и наши обязанности по отношению друг к другу. Из этого союза должно возникнуть новое общество. Но запомните, Великий Шакку, я – дочь царя, вы – сын свободного народа, поэтому наше государство никогда не будет идеальным. Одни будут хотеть править, другие – желать свободы. Ваш успех как правителя заключается в том, чтобы научить свой народ контролировать свои чувства и желания.
– Канна, невозможно контролировать желания и чувства других.
– Вы правы, Великий Шакку, но свои чувства и желания вы обязаны взять под контроль.
Вы должны отправиться в далекое путешествие, на Север Буданакши: там пересечь Морра Ту, сердце Буданакши, где проведете три дня и три ночи. Вы не должны ни пить, ни спать, ни есть: только сосредоточиться и задавать вопросы, на которые хотите получить ответы. Ваше тело будет изнурено до предела, но вам откроются понятия абсолютного мышления. Для вас приоткроются врата к чему-то, что действительно важно. И вы станете по-настоящему сильным. После всего – уделите внимание своему телу: оно должно быть удовлетворено. Путь ваш будет лежать к вершинам северных гор Буданакши. Там живут суровые люди, даже вельзевулы уважают их. Вы спросите у них, где живет человек по имени Шри Бала Лу. Этот человек – выдающаяся личность, все горы Севера пропитаны его дыханием. Он вспыльчивый и неординарный человек, ему открылись многие тайны этого мира. Однако, не совладав со своими знаниями, в порыве ярости он проклял человечество. Когда же успокоился и увидел, что натворил, сразу же наказал себя, заточив в пещеру. Вы обязаны избавить этого человека от мучений.
– Вы жестоки, Канна, вы предлагаете мне разлуку. Я отправлюсь в дорогу лишь после того, как мы поженимся. Вы должны в глазах людей иметь права на этой земле. Должны занять положение достойное вас.
– Я останусь здесь.
– Невозможно.
Шакку с беспокойством смотрел на Канна.
– Не нужно лишних переживаний. То, о чем вы говорите важно среди людей, но здесь, среди трех камней мое положение несущественно. У камней нет чувств и желаний. Они меня не обидят. Я знаю, что это место – самое безопасное на земле. Я, как и вы, также должна понять многие вещи. То, для чего мы рождены, требует осознания.
Я видела в вашем окружении Сорела. Пусть он от вашего имени правит землями Буданакши. Сейчас главное – накормить людей и восстановить их здоровье. Пусть почувствуют безопасность. Только в этом случае исчезнут их животные инстинкты, и все злобные черты характера отступят. Когда вы вернетесь, люди будут расположены к мирной жизни.
Великий Шакку выслушал Канну. Все его существо было переполнено чувствами и желаниями. Он ощущал в себе невероятное вдохновение и силу. Он знал, что для дочери вельзевула он способен сделать все что угодно, лишь бы эти карие глаза смотрели на него с одобрением.
Долго длилось путешествие Великого Шакку. Ему пришлось вновь и вновь проверять свои способности на землях Буданакши. На Севере он встретил людей, не подвластных его пониманию: молчаливых, худых и отрешенных. Несмотря на то, что жили они вместе, дети их не играли друг с другом. Спонтанность их поведения приводила Шакку в замешательство. Однажды худой высокий северянин взял палку и начал бежать в сторону Шакку, когда тот обедал, что-то на ходу громко выкрикивая. Показалось странным, что ни один присутствовавший в этот момент человек не удивился поведению соплеменника. Шакку оборонительно выставил руку: удар вышел сильным. Шакку стал наблюдать, что же будет дальше, но северянин, как ни в чем ни бывало, отошел в сторону. Рука пульсировала, воин понимал, что он сильнее любого из северян. Но что ему оставалось делать? Великий Шакку пытался разговаривать с этими людьми, но они не отвечали ему, лишь кивали головой.
Поначалу эти кивки раздражали, затем он к ним привык, но с недавних пор Шакку начал относится к этому более внимательно. Северяне были люди основательные, хотелось их понять. Великий Шакку проследил направление их кивков. Теперь Шакку ничего не спрашивал, а лишь смотрел и шел в направлении, куда указывали наклоны голов. Внезапно он оказался в каменистой местности, пошел по тропе и встретил изможденного ребенка.
Шакку накормил и напоил его без лишних вопросов.
– Все правильно, Шакку, – произнес вдруг ребенок. Только ошибки не избежать. Обидно. И ребенок принялся плакать. Мужчина погладил дитя по голове и с горечью отправился в горы.
К вечеру, минуя сложный подъем вверх, Великий Шакку добрался до каменистых пещер горы. «А ведь северяне все время указывали мне дорогу к этим пещерам», – подумал Шакку. «И каким странным образом они дали понять мне, что было моей целью. Только после удара, я начал понимать, то, что было очевидным с самого начала».
Великий Шакку вошел в самую большую из пещер. Темнота не давала возможности двигаться дальше.
– Шри Бала Лу, я – Великий Шакку, сын свободного народа. Моя будущая жена, дочь царя вельзевула Канна, направила меня к вам. Она хочет, чтобы вы знали о нашем союзе, и о том, что время сражений прошло.
Прислушавшись, Шакку хотел было сделать шаг, но не смог. Не в природе Шакку было бояться, хотя он находился в темной пещере, в которой не было видно даже теней. Он хорошо ощущал свое неподвижное тело.
– Хорошо, – произнес Шакку. Я встретил препятствия, значит, я пришел в нужное место. Я ничего не боюсь, никаких испытаний.
У Шакку возникло внутреннее ощущение чего-то неправильного. Ему не понравился собственный напыщенный голос.
– Я всегда встречал преграды и с достоинством их преодолевал. Ко мне пришла Канна. Она – истинная принцесса вельзевулов, и она будет моей.
– Я Великий Шакку, я бесстрашный воин, я одержал победу во всех сражениях…
– Я…
Человек все продолжал говорить. Он все больше злился на себя, но никак не мог остановиться. Он расхваливал свои достоинства и победы, и он говорил правду.
– Я покорил Сорела, теперь он мой верный слуга. Я решаю судьбу всех…
– Я…
В это мгновение Шакку больше всего хотелось замолчать, но его снедал яд собственной значимости. Чем выше он превозносил себя, тем больше он ощущал свою ничтожность. Когда перечень собственных свершений был закончен, Шакку упал на колени и зарыдал. Шакку плакал отчаянно, и слезы стыда от осознания своего ничтожества растекались по пещере.
Шакку задрожал, его сердце тревожно забилось, пульс ускорился, дыхание заметно участилось.
– Что это? – выдохнул Шакку. Его глаза расширились, и мужчина с опаской начал озираться по сторонам.
Великий Шакку испугался. Теперь он мог двигаться и хотел бежать, но его положение усложнилось тем, что он не знал куда. Он не видел пути, и потерял самообладание. Он весь покрылся холодным потом и застыл на каменном холодном полу. Его положение было настолько жалким, что Шакку испытал отвращение к самому себе. Вдруг он вспомнил ночь, ту самую ночь, за которую он заплатил своим страхом, и ему вновь казалось, что жар огня и запах горящей человеческой плоти окружают его. Его сознание было во власти тех далеких воспоминаний, когда Шакку открыл глаза и посмотрел вверх. Но он ничего не увидел, перед его глазами находилось черное ничто. Он закрыл глаза и представил себе бескрайнее небо, именно то, в чем он обретал спокойствие.
Перед ним возникло лицо Канны, такое величественное, с пронзительным взглядом карих глаз. Шакку как будто погружался в эти глаза. Его дыхание начало замедлятся, он тонул в спокойствии этого взгляда. Шакку стал приходить в себя. Из закрытых глаз покатились две последние слезинки, которые мерцали таинственным светом, и сияние их рассеяло мрак пещеры. Шакку поднялся на ноги и последовал по этому пути, все глубже и глубже проникая в пещеру. Ударил резкий запах, и свет становился все ярче. Шакку послышался журчащий звук, и когда глаза привыкли к свету, он увидел, как с высокого свода стен стекали ручейки. Они орошали все стены вокруг, и устремлялись в одном и том же направлении. Шакку подошел к одному из этих ручейков, зачерпнул влагу, и рука стала красной и липкой. Запах, ударивший в ноздри, был запахом крови.
Шакку шел за потоком, когда увидел впереди обрыв и заглянул вниз. Он увидел человека, на которого стекали потоки крови. Очень удивило Великого Шакку выражение лица этого человека: оно было обращено к нему с выражением нетерпеливого ожидания, взгляд этого человека все больше озарялся надеждой, его глаза вспыхнули, заискрились, а губы растянулись в улыбке. Сколько времени этот несчастный провел в этой пещере, принимая на себя потоки крови?
– Здравствуй, Шакку, – молвил человек. Извини, Великий Шакку, – с насмешкой в голосе повторил он.
Шакку не мог вымолвить ни слова.
– Вот, мое желание исполнилось. Я проклял человечество, пожелав, чтобы оно захлебнулось в собственной крови. Так и произошло. А теперь эта кровь обрушивается на меня всей силой моего желания.
Человек развел руками.
Шакку не мог описать этого несчастного. Он был весь залит кровью.
– Вы пожелали то, чего было нельзя желать.
– Но почему? Вот, все произошло. Я это ощущаю, как никто другой. Три тысячи лет я здесь «наслаждаюсь» плодами своего желания. У меня было время подумать.
Каждое сказанное слово сопровождалось ироничным смешком.
– Я пришел вам помочь, – сказал Шакку.
– Я слышал, ты бесстрашный, – человек вновь усмехнулся. В голосе его проскользнула насмешка.
Шакку смутился.
– Теперь уже нет. Думаю, вы это знаешь лучше, чем я.
– И чего же ты боишься?
– Я пообещал матери создать справедливое царство, своей будущей жене я пообещал сделать счастливым свой народ. Правда заключается в том, что я боюсь власти. Не знаю примера, где бы власть не расправилась с человеком и его семьей.
– Спускайся, Шакку, и займи мое место.
Шакку взглянул на кровавый поток, струящийся по голове человека. Это смерть для обычного человека. Шакку подумал об ожидающей его беззащитной девушке в горах. Ей некуда идти, ее народ отрекся от нее, а его народ не примет ее и погубит ее. Но если Шакку проявит трусость – это убьет ее веру в него. Шакку проворно соскользнул вниз и рывком отодвинул невысокого человека, заняв его место. Поток резко ударил Шакку, но воин проявил всю свою выносливость. Резкая боль вновь и вновь пронзала его тело, но, к удивлению Шакку, эта боль его не убивала. Его желание вынести эту боль было сильнее. Он закрыл глаза и вновь перед ним предстал образ дочери вельзевулов. Он понял, что ее мысли обращены к нему, и она разделяет с ним всю боль. И вновь на глазах Шакку появились слезы, но на этот раз, они появились от осознания, что Канна-вельзевул проявила сострадание к человечеству. Это понимание пронзило его сознание. Все, что он сделал для своего народа, меркло в сравнении с этим. Эта мысль укрепила его и придала сил.
Шакку открыл глаза: перед ним стоял сгорбленный, морщинистый старик, причудливо замотанный в белоснежную грубую ткань. Вид у него был весьма довольный.
– Видишь, Шакку, ты обрел бесстрашие на некоторое время, и вот ты платишь за него. А я в свое время обрел мудрость, и результат тебе известен. Я очень рад твоему приходу. Символ благоприятного времени. Трудного, но благоприятного. Коль ты проходишь испытания, значит, в тебе есть силы.
Старик все говорил, и ему невозможно было не поверить.
– Теперь ты, Великий Шакку, будешь править в справедливом царстве Буданакша. Все твои наследники будут достойными твоими последователями, и Род Шакку, начавшийся с тебя, будет править три тысячи лет. Ты получишь больше, чем имеет обычный смертный. Однако, ты человек, а человеку свойственно ошибаться.
Великий Шакку вступит в союз с дочерью вельзевула – такова судьба. Многому суждено произойти, но только твой последний потомок приведет вас к освобождению.
Но я, Шри Балла Лу, буду всегда рядом, Канна будет рядом, и ты будешь рядом с последним Шакку в нужное время. Тот, кому ниспослана суровая доля, будет наградой выносливость. Такой подарок твой последний наследник получит от тебя. Так, как ты сейчас переносишь боль от обрушившегося на тебя потока, так и твой преемник сможет встречать уготовленные для него удары.
Вельзевул. Одиночество
Экли Канна Шакку была невероятно красивым ребенком. Она славилась своей красотой среди жителей Буданакши: у девочки была безупречная осанка, и неторопливая манера двигаться. По ее спине струились густые темные волосы, мягкими волнами обрамляя лицо. Все черты ее лица соответствовали друг другу, с каждым прожитым годом становясь все гармоничней. Белоснежная лунная кожа придавала образу девочки особую возвышенность, необычность, то, на что можно было смотреть, но не прикасаться. Но самыми прекрасными в лице Экли были ее выразительные карие глаза. Взгляд у ребенка с самого рождения был осмысленным, поражающий своей глубиной. Природа щедро одарила последнего потомка Шакку.
Экли редко покидала пределы фамильных земель, и от этого интерес к ее особе только усиливался. Великий Шакку не жил с дочерью, его положение не позволяло ему находиться в отдалении от города. Экли хотела, чтобы ей построили дом ее мечты: отец выполнял каждое ее желание. И самые именитые мастера страны создали небывалый доселе дворец. Возле дворца располагалось семь домов, где жили приближенные к семье и прислуга. Жизнь юной девушки протекала среди этих людей. Но жители никогда не относились к Экли, как к маленькому ребенку. Они выражали почтение представительнице рода Шакку, и всегда оказывали ей уважение.
Однако не только красота Экли поражала жителей Буданакши. Гораздо чаще люди обсуждали странные склонности девочки, ее сущность вельзевула. Поговаривали, что Великий Шакку сильно тревожится из-за характера своей дочери. По этой причине отец не разрешал ребенку покидать родовые земли. Все же, слухи о подростающей наследнице-вельзевуле распространялись довольно быстро. Говорили, что Экли всегда вела себя сдержанно, немного медлительно, казалось, что ребенок все время о чем-то размышляет. Она была наблюдательна и очень любила слушать. Вопросы задавала редко, но ее взгляд был пытливым. Такое сдержанное поведение ребенка настораживало, учитывая, что девочка почти не улыбалась.
У Экли был единственный друг, пес по имени Сэби. Девочка проводила с ним все свое время. Пес никогда не покидал ее и был крайне предан. Он был настолько радостен и подвижен, насколько его хозяйка была серьезной. Однажды Сэби исчез, и его везде искали. Девочка целый день ничего не ела, безустанно занимаясь поисками своего друга. А к вечеру Сэби нашелся, он сам пришел к Экли, встал на задние лапы и лизнул лицо своей хозяйки. На лице Экли не было радости от возращения друга, она только пристально на него смотрела.
– Жди, – приказала она.
Пес присел на задние лапы, не двигаясь с места, в ожидании своей хозяйки. Экли вернулась с острым кинжалом в руке, это был драгоценный кинжал ее отца, крайне ценная вещь. Экли полоснула шею пса, но у ребенка не хватило ловкости убить собаку с первого раза. Ей пришлось нанести еще один удар. Служители замерли в ужасе.
– Стража, нужно похоронить моего пса Сэби.
Один из воинов завернул тело собаки в свой плащ и отнес в горы, выкопал яму. Пса опустили в эту яму, Экли подошла к Сэби, приоткрыла плащ, и положила на пса окровавленный кинжал.
– Прощай Сэби, это тебе подарок, – произнесла она.
С тех пор молва о последнем потомке Шакку не утихала. У девочки были хоть и редкие, но внезапные, жесткие вспышки гнева. Это означало, что ей никогда не стать правителем Буданакши. Великий Шакку был обречен умереть с тоской в сердце, так и не оставив на этой земле достойного наследника, и вечно думая о своей недостойной дочери.
Экли обожала своего отца. Она не помнила своей матери, не знала братьев, но отец был рядом, и он был для нее целым миром. Экли слушалась его беспрекословно, хотя он нечасто бывал в ее доме. Последняя поездка длилась более полугода – так долго отец еще никогда не отлучался.
В комнату вошел Великий Шакку и Экли с несвойственной ей быстротой устремилась к нему. Она обняла отца обеими руками и крепко-крепко прижалась к нему, при этом сильно зажмурившись, чтобы не заплакать. Отец ответил ей такими же горячими объятьями. Шакку наклонился к дочери и поцеловал ее в макушку.