Кремлевский эндшпиль. Ликвидация Иблиса
- -
- 100%
- +
Поднятые видеозаписи в аэропорту Краснодара показали высокое сходство «пассажира» с разыскиваемым лидером террористов. Затем на Лубянке компьютерная программа распознавания лиц подтвердила: в Египет вылетел Муса! Бюрократический аппарат начал раскручиваться, настраиваясь на серьезные действия. Техники вытащили заднее сиденье из машины кабардинца. Тщательное изучение в лаборатории позволило выявить множество биологических образцов, в том числе мазки крови и сукровицы. Их и само сиденье отправили на ДНК анализ в Москву.
В город прибыла бригада опытных профессионалов, чтобы подготовить проникновение в дом «Торгаша». Обычно подготовка такого мероприятия занимает дни, только сейчас команда «фас» исходила с самого верха. Уже следующим утром на рынке, где дагестанец «решал вопросы», произошла драка, вылившаяся в разборку между хозяевами палаток. Процесс урегулирования затянулся, так как подъехавшие менты против обыкновения проявили утомительный интерес к причинам и последствиям. Намеки на давно сложившиеся отношения с их руководством возымели действие лишь к вечеру.
Жена «Торгаша» отвезла детей в детский сад и направилась в принадлежащий ей салон-парикмахерскую. Там выяснилось, что прорвало трубу и заливает дорогостоящий интерьер. Пришлось лично возглавить борьбу со стихией ЖКХ, в которой победа далась героическими усилиями. Тем временем «новый участковый» зашел к единственной соседке, из окон которой просматривалось домовладение пособника террористов. Там обстоятельно, с чаепитием, собирал сведения по правонарушениям в микрорайоне. Словоохотливая хозяйка вдохновилась интересом власти к поддержанию правопорядка на вверенной территории.
Тут выключили свет, чтобы обесточить возможные техсредства наблюдения в доме «Торгаша», и два поисковика моментально вскрыли дверь, ведущую в сад. Тщательный обыск отложили до лучших времен, а пока один с видеокамерой бегло осмотрел комнаты – ничего интересного, второй ринулся в ванную и, сняв решетку стока, извлек из слива скопившуюся грязь – главным образом волосы. Потом специальным пылесосом прошерстил пол, кровати и диваны, собирая опять же волосы, частички кожи, кусочки ногтей. Затем особыми салфетками оба протерли столы в поисках следов взрывчатки, пластиковыми полосками сняли отпечатки пальцев с дверей и косяков. Тут тренькнула рация: кабардинец припомнил, что «пассажира» успели постричь. Взялись за расчески и ножницы, где скопилось немало волосяной пыли и слежавшегося кожного жира. Одну расческу, очевидно мужскую и почти новую, изъяли, из-за чего позже «Торгаш» возмущался привычкой жены «куда-то всё запихивать». В ответ хозяйка объяснила, что тот сам не привык «вещи ложить на место».
Рация вновь ожила, так как у дома остановилась автомашина с неизвестными. Наблюдатели затеяли с ними разговор на тему, как надо парковаться на тихой улице. Поисковики тем временем покинули дом, оставив два «жучка» в розетках на кухне и гостиной. В тот же день группа вернулась в Москву с добытыми материалами. Позже экспертиза подтвердила: ДНК взятых в машине и доме образцов совпадают с ДНК биоматериалов, обнаруженных ранее в убежищах террористов на Северном Кавказе, и близки к ДНК родственников главаря террористов. Его отпечатков в доме «Торгаша» найти не удалось.
Результаты доложили директору Службы, который толи радостно, толи грустно вздохнув, положил документ в папку для доклада Самому. В ней уже лежали данные радиоперехвата переговоров «амиров» Чечни, Ингушетии, Дагестана и Кабардино-Балкарии, обсуждавших гибель Мусы и необходимость выборов нового лидера «Имарат Кавказа». Предстояло решить, по какому варианту докладывать.
Сидя над документами, Красько потирал полысевшую голову то одной, то другой рукой, пытаясь родить приемлемый выход из ситуации. Ничего не получалось. В раздражении сильно втянул воздухи уловил усилившийся запах пота из подмышек. «Проклятая шахта провалилась в самый неподходящий момент! Чтоб ей рухнуть до того, как я купил контрольный пакет. Ведь старые выработки заброшены уже четверть века. Получается, что мы вечно должны откачивать из неё воду, а теперь еще и компенсировать убытки города и железной дороги. И вообще непонятно, что делать с гигантской дырой, которая разрастается. К тому же добычу селитры пришлось прекратить, пока обрушение не закончится».
Советники предлагают продать «Росселитру», но серьезных денег за неё нынче никто не даст. Завтра заседание комиссии, звонили из президентской администрации: № 1 хочет присутствовать. Бизнесмен пытался сказаться больным – обещали «прислать доктора». Наверняка, выставят счет за аварию, если компанию не отберут – вон, уже налоговая проверка началась. Требовался хитрый ход, и Михаил снял трубку.
– Леночка, солнышко, прилетайте в Москву, пожалуйста!
– Вот еще! Тут показы мод идут. Не могу!
– Через не могу, любимая. Мне очень плохо, вы мне тут нужны.
– Я в шоке! Миша, ты вообще думаешь о ком-нибудь кроме себя? Марк записан в глазнику, – не сдавалась модель.
– Разговор закончен, – заорал мужчина. – Самолет пришлю. Завтра чтоб были здесь!
– Козел! – бросила в уже умолкнувшую трубку женщина. – Придется ехать, – добавила, обращаясь к сестре – Ты с Марком и английская няня тоже летите. Прикинь мою программу в Москве: фотосессии для глянцевых журналов, участие в презентациях. Кстати, постарайся сделать рекламный контракт с Главным универсальным магазином: Мишаня дал в долг его хозяину, пусть тот мне выкажет респект.
Последняя фраза, являвшаяся калькой с французского, тем не менее четко описывала характер взаимоотношений Красько с ГУМом, точнее с его главным акционером и идейным руководителем Мироновичем. Крупные капиталовложения в развитие филиалов универмага в других городах потребовали заимствования денег, которые Михаил предоставил, оговорив собственные интересы. Так, его строительная фирма получила подряд на модернизацию ГУМа в самом сердце Москвы, а транспортно-экспедиционная компания обслуживала перевозки товаров. В перспективе холдинг имел виды и на сам ГУМ.
Белка не приходила четыре дня, Алехин волновался за подопечную. Подкармливая орехами, зимой наблюдал, как та забирается на верхние ветки дуба в лесу, перепрыгивает на забор, некоторое время сидит на сколоченном им домике, где весной выведет бельчат, и только затем грациозно скачет к кормушке. Разочаровано отвернувшись от окна, Матвей пошел надевать куртку и ботинки. Собаки оживились: хозяин вновь после долгого перерыва отравляется гулять. Анна насторожено наблюдала за сборами, потом не выдержала.
– Тебе же вреден холодный воздух. Позвони Виктору, спроси разрешения.
– Он мне что, отец родной?
– В каком-то смысле.
– Чувствую себя лучше, выйду минут на десять.
– Ладно, если недолго. Скоро приедут дети. Пойду-ка я с тобой.
Оказавшись за калиткой, риджбеки начали исследование остатков снега, пожухлой травы и кустов. Хозяева брели за ними и автоматически остановились рядом с питомцами, усиленно обнюхивавшими пятно крови в ореоле выщипанной беличьей шерсти. Ни костей жертвы, ни следов хищника! Теоретически лиса, практически куница могли взять белку, но как? Собаки двинулись дальше и нашли место, где начиналась трагедия: капля крови на снегу и рядом единственный отпечаток огромных когтей. Алехин приложил ладонь, его пальцы оказались аналогичной длины.
– Филин сожрал нашу любимицу, – догадался, – ощипал клювом и целиком проглотил. Не переварившиеся косточки и кожу потом отрыгнет.
– Тварь! – с отвращением объявила женщина.
– Тварь божья, – поправил мужчина, – не хуже других, а репутация плохая. Кстати, белка – такой же грызун, как и крыса, а имидж у неё лучше.
– Наверное, за счет пушистого хвоста, – предположила спутница, непроизвольно трогая меховой воротник.
– Или пиар-менеджеры более способные.
– Ладно, натуралист, давай возвращаться.
Во дворе уже парковался Степан, приехавший с Ксенией, чтобы, как таинственно намекнул по телефону, «рассказать важные новости».
Старшие позволили за столом немного Saint-Emilion, младшие дружно воздержались. Анна внимательно посмотрела на загадочную Ксюшу, уплетавшую баранину на косточке, и губы её приоткрылись в догадке. Матвей остановил жену взглядом. Поведение детей легко читалось, особенно, когда те взялись за руку, чтобы вместе поделиться сокровенным. Бывший разведчик с отвращением отметил в себе неспособность отвлеченно радоваться, хотя удовлетворенно отметил, что его план успешно реализуется.
После ахов и восторгов сын решился и спросил о волновавшем.
– Пап, твое недомогание – главное и для нас. Поэтому я не могу принять предложение Вяземского, если, ну, ты понимаешь.
– Нет причин отказывать от интересной работы, я поправляюсь. Если нужно, ты всегда сможешь прилететь, – уста старого шпиона запели заготовленную песню. – Для тебя важно сделать серьезную карьеру в компьютерном мире.
– Ксения будет рожать в Штатах, – воспарила в перинатальные выси Анна, – Модно: российские «звезды» так делают.
– А вы к нам приедете? – вставила невестка.
– Анечка вне всяких сомнений, когда визу получит. Я постараюсь, если здоровье позволит, – отец поспешил окрасить будущее в розовый цвет.
Будущее, в котором для него нет места, ибо в глубине души он знал, что его враг не сдался. Притаился и ждет возможности нанести смертельный удар. Человек рождается в одиночку и также умирает. В отмеренном ему промежутке старается сблизиться, слиться с другими людьми. Через игры, секс, любовь, семью, работу, подвиги, преступления. Уже через три секунды после диагноза Алехин чувствовал, как рвутся его связи со всеми, как стены одиночества отгораживают приговоренного к смерти от мира живых. И с каждым днем он будет отдаляться дальше и дальше от тех, кто ему дорог и сидит сейчас за этим столом. И тем более следует выпить сегодняшний день до дна, а ночью заняться любовью с Анной, угадывая, как и в соседней спальне бьются в унисон сердца.
Глава 12
Переезд
Муса раздражался, глядя вокруг. Бескрайняя каменистая пустыня, дрожащий грязно-оранжевый воздух над ней, запахи незнакомых трав и цветов, воскресших короткой весной. Хозяин же соколиной охоты чувствовал себя как рыба в воде, вернее, как ящерица в песке. Чеченцу порядком надоело местное гостеприимство, выражавшееся в бесконечных поездках на виллы шейхов, хваставших богатством и влиянием. «Чирьи гнойные, – вздыхал про себя, – с толстыми кошельками».
Таскавший его по кофепитиям и ужинам куратор демонстрировал «русскую обезьяну» за деньги, большие деньги. Их собирали по приказу Бен Султана. Именно от кукловода исходили импульсы, на которые ориентировалась катарская спецслужба. Карательная машина сама по себе не имела серьезного влияния за пределами Ближнего Востока, её проводником во внешний мир являлась Саудовская Аравия.
Куропаток найти не удалось, и, в конце концов, балобан схватил летящего голубя, а арабы, сами и запустившие живую приманку, разразились восхищенными криками. Сокольничий принял хищную птицу на кожаную перчатку, напялил ей клобучок на голову. Солнце заметно поднялось над зазубренной линией горизонта, и охотники поспешили рассесться по кондиционированным внедорожникам. Муса пристегнулся – хозяева так гоняли по долинам и холмам, что дух захватывало.
– Видел, как она его ударила? Только пух полетел.
– Так это самка? – чеченец сильно улучшил свой арабский за прошедшие недели.
– Разумеется, самка в полтора раза крупнее самца, может взять добычу крупнее. Кстати, твоя соотечественница.
– Неужели с Кавказа?
– С Байкала, там браконьеры отлавливают для нас. Но это же в России, значит, рядом с Кавказом.
Муса даже не поморщился от подобного представления о российской географии – уже привык к безграмотности и безаппеляционности хозяев. Кроме брезгливости они у него ничего не вызывали, совсем не походили на его закаленных боями и невзгодами бойцов. Темное в нем закипало, но пар наружу не выходил. Ему еще надо окрепнуть физически и тогда…
Водитель трехосного «гелендвагена» подивился возникшей тишине и оглянулся на пассажиров. Куратор глазами указал на кавказца – тот, казалось, улетел в другое пространство и время, уставившись прямо перед собой и ничего не видя. На белоснежной коже сидения, по обе стороны от его лица и на уровне ладоней, виднелись многочисленные точки и пятнышки желтовато-розового цвета. Врач бы сразу понял: серозная жидкость, сочащаяся из ранок на неприкрытых одеждой участках тела. Шейх-мультимиллионер брезгливо отвернулся: «Уедут, велю обивку почистить или лучше поменять». С отвращением вспомнил, как встречая гостя, жал его руку и прикладывался щекой. «Мерзость, русская мерзость!». И втопил газ шестиколесного зверя, мотор 5.5 литра взревел, ускорение прижало седоков к спинкам.
Чеченец ерзал на узкой – наследие военного происхождения машины – задней скамейке, хватаясь за подлокотник. Вырвавшийся вперед, более легкий «лексус» выбросил из-под колес щебенку. Камень с пушечным грохотом ударил в ветровое стекло. Муса залег, как при артобстреле, а куратор лишь визжал от удовольствия. Выждав спокойный момент, повелитель вездехода повернулся к «струсившему русскому»: «Не бойся, стекла бронированные!». Лидер террористов мог бы многое поведать на сей счет, но промолчал. «Безопасно им живется за американским щитом и в бронеавтомобилях! Им бы в нашем джихаде поучаствовать, попрятаться от спецназа ФСБ».
Так и мчались в покрытом 18-каратным золотом авто ручной работы: финансист, куратор и исполнитель чужой воли. Еще им неизвестной и от того как бы несуществующей. Каждый полагал, что свободен в своих действиях, что важнее и сильнее остальных. И все ошибались, ибо их свобода, пусть и мнимая, исчезала с каждой минутой полета невидимой им серебряной птички в далеком небе – самолета директора национальной разведки, направляющегося в Эр-Риад.
Оглушительно лязгнула последняя железная дверь – вышедшего принял в объятья солнечный Краснодар. «И как только тюремщикам в голову не приходит поставить резиновые прокладки», – мог бы удивиться кабардинец, переживавший приступ кислородного опьянения после душной камеры. Только мысли роились совсем иные, важные, жизненные. Он слил «пассажира» и «Торгаша», иными словами, стал информатором. Бандиты об этом не знали, зато менты в курсе его показаний против следачки. Шансов в этом городе больше не было, следовало слинять и подальше. Чекисты предложили несколько вариантов, и он никак не мог выбрать правильный. Предстояло начать с чистого листа, перевезти семью, найти жилье и работу. На первое время обещали помощь, затем предстояло внедряться в тамошнее подполье, разрабатывать тех, на кого укажут. Хреновый вариант, однако, только на таких условиях ФСБ прикрыла дело о подброшенных наркотиках и перевела его из взяткодателя в свидетели. Поежившись от холодного ветра, бомбила побрел домой.
У подъезда маячила тачка с затемненными по кругу стеклами. Вылезли двое, одного таксист узнал.
– Рады видеть тебя на воле, брат. Поедем с нами, отметим.
– Мне бы зайти, переодеться, – кабардинец невольно оглянулся в поисках обещанного чекистами прикрытия: НИКОГО!
– Быстренько сгоняем к «Торгашу» и все дела.
– Лады, – обреченно согласился новоявленный агент антитеррора.
Ехали, и правда, знакомой дорогой, а не в лесопосадки, где братва имела привычку закапывать жертвы. В доме ждала накрытая поляна. Обнялись, выпили, закусили, выпили и еще выпили. Дагестанец выпытывал подробности ареста и допросов. Детально и без спешки. В конечном итоге откинулся в кресле.
– Хоп! Правильно сделал, брат. Слил следачку, вывел чекеров на гаишников, подбросивших героин. Ай, молодца! Пусть друг другу глотки рвут. Только тебе здесь житья не будет, надо искать новую берлогу.
Бомбила возблагодарил Аллаха! Вслух, а мысленно того капитана, что его инструктировал. Прав фээсбэшник оказался, хитрый сука!
– Куда же мне теперь? Где и как жить? Посоветуй, уважаемый. Чекисты предлагают защиту, как свидетелю обвинения, но оно мне надо? И потом это в Кабардино-Балкарии. Там работы не найду.
– От защиты не отказывайся, пригодится, если менты прижмут. А затеряться лучше самому. Дам тебе адресок в Волгограде, там племянники бизнес ведут на центральном рынке. Помогут. Завтра и отваливай.
– Спасибо огромное! Только тачку мне не вернули.
– Забудь. Денег дам на первое время, а на месте одолжат на колеса. Потом отработаешь.
В ржавой «газели» старший лейтенант ударил ладонь в ладонь младшего. Агент действовал по инструкции, «Торгаш» заглотил легенду. Качество звука удовлетворительное, можно докладывать наверх. Оперативник подтолкнул локтем напарницу: «Давай, звони – твоя очередь радовать начальство». Девушка улыбнулась и, уже не столь критически взглянула на коллегу по «прослушке»: «И вовсе не хам, оказывается». При таком раскладе конец смены казался не столь далеким, а её течение – менее скучным.
Через час руководитель отдела вызвал капитана, что раскрутил кабардинца. Вручил погоны с майорскими звездами: «Пока неофициально, скоро жди приказа. Квартиру тебе дадут, видимо, в Волгограде. Переезжает твой подопечный, и тебя переводим. Масть пошла, так держать. Только не трепись: ребята начнут завидовать, разговоры пойдут». Позже в Москву ушла шифровка.
…Во исполнение плана дополнительных мероприятий по делу о бегстве «Зверя» управлением ФСБ осуществлена вербовка спецагента «Смирнова» из числа пособников террористического подполья, за которыми установлено плотное наблюдение.
Компрометирующие материалы на агента задокументированы надлежащим образом и позволяют длительное время контролировать его поведение. С учетом привязанности объекта к семье имеется также моральная основа для долговременного сотрудничества. Возраст и биография позволяют рассматривать его в качестве перспективного помощника, способного при нашем содействии приобрести авторитет среди террористических и криминальных элементов соответствующей этнической принадлежности.
В соответствии с Вашими указаниями приняты меры по глубокому внедрению агента в круг лиц, подозреваемых в причастности к выводу «Зверя» за рубеж. По их каналу «Смирнов» выезжает в Волгоград. Перед ним поставлена задача установления нужных контактов, а также их изучения и разработки. Легенда и условия связи отработаны.
Операция проводится с соблюдением повышенных мер секретности.
Непосредственное руководство внедрением предлагаем возложить на старшего оперуполномоченного…, завербовавшего источника. Он отбыл по новому месту службы. В качестве поощрения просим досрочно присвоить ему звание майора.
Ответ пришел быстро.
…Отмечаем результативную работу по «Зверю». Поддерживаем ваше предложение о досрочном присвоении очередного звания старшему оперуполномоченному …
Необходимо продолжить усилия по полному раскрытию круга лиц, причастных к отъезду «Зверя». Спланируйте и доложите комплекс мероприятий по «Торгашу», конечной целью которых должен стать выход на его связи из числа террористов в Краснодаре и других регионах.
…Опираясь на сообщенные «Смирновым» данные, установлен маршрут движения грузовика, в котором «Зверя» доставили с Северного Кавказа. По соображениям конспирации сочтено нецелесообразным проводить разработку этого канала по месту регистрации автомобиля. Приказываю вам задействовать технические средства для обнаружения тайника в данной автомашине, не вступая в оперативный контакт с водителем.
Пожилая лошадь косила круглые томные глаза на мальчика. Она повидала множество седоков, а такой мелкий подошел к ней впервые. Точнее, его принесла на руках мать, которая и сама не знала, как приближаться к липициану. Берейтор совал морковку в руки женщине, мол, угости животное, а та шарахалась, как черт от ладана. Парнишка вообще впал в ступор и вцепился в мамашу почище детеныша макаки. Правда, потертому кожаному «дивану» не до аналогий: внимание сосредоточено на сканировании местности в поисках важных предметов – вкусной еды, страшной обертки от конфет и т. п. или важных существ – соседей по конюшне, конюхов. Малыши не интересовали как класс. Если не садились на широкую прогнутую временем спину кобылы.
Марк собрался с силами и заорал от ужаса. Лошадь отпрянула. Виктория отшатнулась. Поручение младшей сестры, занятой фланированием по Москве, и раньше воспринималось как бред, а нынче выглядело издевательством: «Научи ребенка верховой езде, пусть приобщается к элитарным видам спорта». «Трехлетний всадник! Чушь! – бурлило в голове суррогатной матери. – Сама Ленка пусть влезет на громадное чудище!» И уже подойдя к ожидавшему «мерсу», погладила по голове, успокаивая сынишку: «Скажем мамке, что берейтор отказался тебя взять в ученики из-за возраста. Ладно?» Мальчуган смышлено кивнул, пусть и не понял новое слово.
Директор национальной разведки или ДНР, как его кратко именовали, ненавидел длительные зарубежные поездки – увы, неизбежный элемент его деятельности. Приходилось совмещать встречи в разных странах, совершая перелеты по миру. Комфортабельный «боинг» серой правительственной раскраски вылетел с авиабазы Эндрюс три дня назад, уже побывал в Великобритании и направлялся через Саудовскую Аравию в Японию. Хорошо хоть на борту имелась спальня и ванная. Еда, безусловно, никакая, что вместе с jetlag напрягало. Опыт заставлял независимо от времени суток действовать автоматически: взлет – двойной виски плюс салат – сон (сколько удастся) – душ – кофе – работа с документами (если полет длительный) – посадка.
– Добро пожаловать, сэр! – посол и резидент произнесли хором («Репетировали, что ли?»). – Желаете в посольство или в резиденцию Бен Султана? Он ожидает вас.
– Посольство. Пусть туда подъедет.
Кавалькада черных «кадиллаков» с летного поля выехала на шоссе и устремилась в столицу. ДНР не питал симпатии к внедорожникам «эскалейд», считая их атрибутом рэперов и крутых бандитов. Но безопаснее чувствовал себя внутри бронекапсулы на колесах. Официально такая машина должна была выдержать выстрел из ручного гранатомета, но директор читал слишком много оперсводок, чтобы знать: защитит максимум от очередей из «Калашникова».
В нынешний бурный век это лучше, чем ничего. Тем более в Эр-Риаде, под спокойным фасадом которого скрываются мощные внутренние противоречия и конфликты с соседями. Недаром во главе и в хвосте колонны шли БТРы местной полиции. «Сколько еще продержится королевство?» – и ДНР горячо возжелал, чтобы саудитская «мина замедленного действия» не рванула, пока он занимает свой пост. Когда она жахнет, Ближний и Средний Восток изменятся кардинально. Чего никому не хочется, во всяком случае, в Вашингтоне, во всяком случае, пока. Опыт войн в Ираке и Сирии не настраивал на оптимистический лад.
Глава 13
Эпикриз
Записи отличались подробностью и сопровождались комментариями. Очевидно, Алехин полностью следовал её советам и не притворялся перед самим собой. Или притворялся, но тогда был лучшим психологом, чем Мария. Хотя в его шпионских способностях не сомневалась, представлялось невероятным, чтобы измотанный недугом и лечением человек сумел в краткий срок так глубоко проникнуть в глубины онкопсихологии. Закончив чтение, Шпагина отложила в сторону дневник и подняла голову: в серых «дисплеях» напротив бежали телетитры её мыслей, будто она произносила свои догадки вслух. Не сильно удивилась, некоторые пациенты приобретали способность видеть врачей насквозь. И только единицы могли также легко и честно заглядывать в свою душу.
– Матвей Александрович, – попыталась сгладить момент, – ваши заметки очень ценны для понимания изменений в психике людей, оказавшихся в подобном положении.
– Дарю. Используй, если надумаешь писать научную статью или диссертацию. Без указания имени – не хотел бы, чтобы узнали, сколько горечи и ненависти во мне. Сам удивляюсь: лекарства действуют – я превращаюсь в «овощ», а в промежутках между курсами химиотерапии – в желчного социопата. Кремль видится обителью зла, этаким Карфагеном, который должен быть разрушен.
– Довольно типично. Особенно, что касается поисков причин заболевания, перекладывания вины на власти и общество, тяги к богоискательству. Поражает честность изложения.
– Тебе спасибо, что посоветовала быть искренним с самим собой, отмечать каждый новый момент. Только поэтому я ещё способен видеть разницу между прежним и нынешним состоянием ума, осознавать, что в мыслях моё исконное, а что привнесено проклятой хворью. Поверь, не хочу меняться из-за рака. Хочу остаться таким, каким меня знали семья, друзья, я сам, – навернулись слезы, но не смогли остановить последнего откровения. – Только вряд ли смогу.
– Ну, ваше состояние улучшилось, вы вполне контролируете эмоциональные всплески, – поспешила бросить спасательный круг Шпагина. – И эпикриз довольно оптимистический. Думаю, хватит сил не уступить болезни и духовно. Только нужны мощные стимулы и вызовы, способные мобилизовать волю. Желательно встряхнуться. Пассивная борьба должна смениться активной.