Проклятое место. Край обреченных

Глава вторая. Мертвые земли

Мертвое село встретило сержанта и лейтенанта поросшими растительностью развалинами, окутанными туманом и всполохами аномалий. Те дома, что уцелели, глядели пустыми провалами окон. От одной хаты осталась лишь печь, остальное же сгорело в пожаре, насколько можно было судить. Братья по несчастью пошли напролом, отфутболивая носками ботинок крупные угольки, вышли во двор, миновали калитку – вернее, остатки калитки. Несколько досок еще болтались в трухлявом косяке на ржавых скрипучих петлях. И скрип этот, создаваемый ветром, нехило давил на психику. Солдаты освещали себе путь фонарями, заглядывали поверх заборов на брошенные участки, любуясь остатками огородов, захваченных вездесущей полынью. Ближе к центральной улочке пришлось обогнуть по широкой дуге подозрительное марево, что расположилось на дороге.

Автобусная остановка, а рядом с ней – желтый «пазик» с сохранившейся под лобовым стеклом табличкой «Дети». Жестом приказав остановиться, Гусляков прислушался. И сразу же заметил источник шума. У автобуса копошился бродячий пес. Подобрав с земли камень, старлей швырнул его в животное – заскулив, оно скрылось в кустах под треск ломаемых веток.

У знака «Радиационная опасность» Антипин достал дозиметр, сделал замеры – за годы фон немного спал, но все равно превышал норму.

– Лучше не задерживаться.

Как называлось село до катастрофы – не разберешь. Дорожный указатель стоял пустым, краска с него давно слезла. Что с одной стороны, что с другой. Полуживые дома, захваченные зеленью, остались позади. Впереди, в низине, раскинулось знаменитое на всю Зону сельское кладбище. Искатели сторонились этого места. Только у военных не было иного выбора, кроме как идти напрямик. Здешние места они знали плохо, никто из них не забредал сюда на своих двоих – максимум мимо на технике проезжали во время редких вылазок. Так что окрестности они знали плохо, а кладбище, пускай и окутанное миллионами сталкерских мифов, служило для них неплохим ориентиром. Гусляков помнил, что за могилами – выход на разбитую, но приемлемую дорогу, что ведет практически до самых ворот Академгородка.

– У меня мурашки по коже, – поделился переживаниями Антипин.

– Как и у меня, – не стал лукавить Сашка.

– Что будем делать?

– Идти, – пожал плечами лейтенант. – А что нам остается?

– Задача должна быть выполнена, – кивнул сержант. – Из Академгородка запросим эвакуацию. Другого выбора нет.

– Если найдем там хоть одну живую радиостанцию…

Памятники людским жизням – деревянные, убогие – проплывали мимо, сразу же скрываясь в густом тумане. Таблички на них – стертые: ни имен, ни годов жизни. Как и на указателе с названием самой деревни. Безымянное место с безымянными жителями, ставшими жертвами катастрофы восемьдесят шестого года. Над символами человеческой скорби кружили птицы, стебли сухой травы неприятно хрустели под подошвами.

– Твою мать…

Едва не наступили на тела троих сталкеров.

– Посмотрим. – Гусляков присел на корточки рядом с трупами. – Так-с, – перевернул одного. – Ах ты ж…

Лица не было – обглоданное месиво какое-то.

– Собачки поработали, – сделал вывод Антипин.

– Надо ускориться.

– Полностью с тобой согласен.

Дальше – еще пяток мертвецов – повисших на крестах, словно пожелавших в последние минуты своей жизни обняться с памятниками. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что все они – ученые. Остатки дорогой нииазовской экипировки говорили об этом.

– И у этих нет лиц…

– Тише…

Шорох заставил вздрогнуть, моментально вскинуться и взяться за оружие. На лбу выступила испарина. Из тумана к ним навстречу кто-то ковылял. Неторопливо, вразвалочку. Запахло трупной вонью – противно и сладко.

– Без команды огонь не открывать, – приказал Александр Гусляков, снимая автомат с предохранителя.

Из молочно-белого показалась обезображенная фигура в гражданских обносках. Пошатываясь, она сделала еще несколько шагов и замерла. Пашка вскрикнул: у фигуры не было лица, а в руках она сжимала истыканную ржавыми гвоздями доску. Старший лейтенант растерялся. А фигура замахнулась доской. Пашка, наплевав на приказ не стрелять без команды, полоснул по полуразложившемуся телу твари короткой очередью.

– Ходу!

Хрипы и стоны – сразу же, отовсюду. Сослуживцы бросились наутек со всех ног, а за ними уже плелась орда. Антипин бежал за своим командиром, периодически оборачиваясь, пока не споткнулся о вытянутую руку – серую, покрытую струпьями, с остатками желтых ногтей.

– Саша!

Пашка, изгвазданный в грязи, попытался встать, но чудовище проявило прыть и молниеносно вскочило на него. Разинув пасть, оно завыло, словно предвкушающий сытный обед хищник.

– Отвали, отвали от меня!

Гусляков замер от оцепенения.

– Саша! Помоги! Помоги мне!

Оно уже тянулось к лицу, щелкая коричневыми зубами.

– Са-а-ша-а-а!

Опомнившись, Александр вспорол позвоночник мутанта чередой прицельных выстрелов.

– Су… ка… Спасибо… Спасибо тебе, брат, – тараторил Пашка, пока командир стягивал с него мертвяка. – Я уже… я уже – всё, думал. – Обхватил ладонь. – Сматываемся.

Стычка с уродом обошлась слишком дорого: лишние полминуты, а фора профукана. Тварей теперь было слишком много. Они напирали со всех сторон, окружая военных: ковыляли и ползли, волоча за собой обрубки ног. Желая полакомиться свежей плотью, желая присоединить живых людей к своей армии безликих. Гусляков живо представил, как эти монстры впиваются ему в горло, как выдирают ему глаза.

Застрекотали выстрелы – Пашка не выдержал. Саша подключился к нему, поливая напирающую орду огнем. Парни стреляли и не жалели патронов, словно в последней схватке. Войдя в раж, старлей водил раскаленным стволом из стороны в сторону. Головы безликих взрывались, разлетались на кровавые ошметки, тварей швыряло на могильные плиты, своим весом они проламывали хрупкие кресты.

– Прикрой! Перезаряжаюсь!

Мертвецы вытягивали перед собой когтистые лапы, когда заваливались на спины: старались дотянуться до своих жертв, старались забрать их с собой в то место, что еще хуже христианского ада. Командир взвода и его заместитель прокладывали себе дорогу горячим свинцом. Дело шло довольно успешно: они продирались к арке – скособоченной, деревянной, с размазанной от кислотных дождей и выцветшей от времени иконой поверх нее.

– Патроны почти все! – оповестил Антипин, расчехляя нож. – Стоит беречь?!

– А надо?!

Боднул прикладом того, что был ближе к нему: череп промялся под ударом так легко, словно был вылеплен из пластилина. Пашка пробивал грудные клетки штык-ножом, что в иной ситуации мог запросто сломаться, но сейчас справлялся с плотью так же просто, как с каким-нибудь желе. Неудивительно, противостояли-то им натурально полуистлевшие покойники. Умаявшись, друзья смогли пробиться к спасительной, как им казалось, арке. Там ждало еще одно испытание: дюжий двухметровый мужик в черном кожаном плаще, что тащил за собой длинный топор, преградил путь. Он был одним из них, из безликих, только в тех кровавых ошметках на месте лица, словно для большего устрашения, у него копошились трупные черви – десятки, если не сотни.

Александр закричал трехэтажным матом и выжал спуск – коленные чашечки громилы расцвели алыми всполохами, он закачался, ноги его подломились, но жажда крови никуда не делась. Падая на бок, безликий метнул в человека свой топор. Орудие просвистело угрожающе близко, но не достигло своей цели, а воткнулось в мертвяка позади. Помогая себе руками, монстр рывками пополз к товарищам. Антипин высадил в тварь весь свой боезапас. Умирая, двухметровое нечто вытянуло свою руку с нереально длинными пальцами.

– Живее, живее!

Утробно зарычав, издохло.

Гусляков вместе с Антипиным – прочь от кладбища помчались, едва не угодив в одну из аномалий.

Получилось ускользнуть – преследователи отстали. Но перевести дух и хоть немного успокоиться друзья смогли лишь спустя минут двадцать легкого бега. Выдохлись знатно, ведь приходилось петлять между смертельными ловушками. Благо, что в ночной темноте их можно было разобрать благодаря едва-едва светящимся очертаниям.

Забрались в дом с обвалившейся крышей, обшарили его и натолкнулись на тайник какого-то искателя. Большой рюкзак был припрятан за камином. Он стал для них настоящим подарком. Выпотрошили – на пол посыпались баночки с таблетками, бинты, шприцы и ампулы, а вместе с ними – фляжка и дневной запас галет. Но самым ценным оказались коробки, доверху набитые автоматными патронами.

– Неплохой улов. – Гусляков произнес что-то вслух впервые за то время, как они выскользнули из арки и устремились прочь от проклятого кладбища.

– Что это вообще за на хрен такое было? – спросил Пашка.

– Зона, – только и смог ответить старший лейтенант.

– Вляпались мы по самое…

– И не говори. Если в Академгородке абзац со связью, то я даже не знаю, как мы отсюда свалим, еще и с обузой в виде ученых…

– Если эта обуза выжила, – мрачно заметил Антипин.

– Выжила. Они должны были выжить. Иначе то, что мы сделали, когда от грузовика свалили… бессмысленно все было… и пацаны эти…

– Ты что, решил сожрать себя, Саш? Ты думаешь, что мы тут твари такие, их бросили, да? У них и без того не было бы никаких шансов…

– Откуда ты знаешь?! – взревел Гусляков. – Ты так распорядился, да?! – И припечатал Пашку к стенке. – У нас с тобой – все шансы, а им никакого, даже, елки-палки, мизерного?!

– А что?! – Сержант ощерился. – Кто они, по-твоему, товарищ старший лейтенант?! Зеленые лошки, навязанные нам этим ублюдочным полканом, который Зону только на картинках в своем комфотненьком кабинетике видел! Да они бы подохли в любом случае! Если бы не в засаде тех подонков, то в аномалиях или на этом самом кладбище! Оглянись вокруг, включи ты свою голову! Ты не первый год на границе! Как и я! И мы сами едва! Так чего жалеть эту толпу…

– Заткнись. Прямо сейчас. Ты меня слышишь?

– Пошел ты!

Антипин отшатнулся, получив кулаком в лицо.

– Ах ты…

– Не смей…

Но Пашка не послушался и в ответ заехал своему начальнику ногой в живот. Дом огласил крик – припасы раскидало по всем углам, а недавние товарищи покатились по полу, стремясь навалять друг другу. Александр был более крепким, чем его заместитель. Насев на своего оппонента, он сцепил пальцы на его шее и принялся с остервенением маньяка душить его. Антипин же впился ему в лицо ногтями, пытаясь исцарапать, дабы тот ослабил хватку и предоставил возможность нанести ответный удар.

– Не тебе решать, кому жить… а кому… умирать! – захлебываясь слюнями, прошипел старлей. – И не тебе решать, как мне переживать… за смерть… вверенных мне людей!

Антипин покраснел, его глаза полезли из орбит, и Гусляков понял, что вот-вот случится непоправимое. Несмотря на всю ярость, что захлестнула его в моменте, он разжал руки и откатился в сторону.

– Твою мать… – схватился он за голову. – Черт… что мы творим?

– Я… я… не знаю… – прохрипел сержант. – Но ты меня чуть не убил…

– Прости… прости… это все… нервы… все из-за этого кладбища… Прости…

– Да мы оба… оба… хороши… Надо было выпустить пар, кажись…

– Кажись…

– Забыли?

– Порознь мы точно… точно не выберемся…

– Прости. Я не хотел. Правда.

– Да… я понимаю… я тоже… И ты меня прости, Саш…

Полежали минут пять, переваривая все произошедшее.

Занимался рассвет. Напарники поднялись, помогая друг другу. Собрали рассыпанные находки и молча продолжили обыскивать дом: открыли все шкафы, но ничего, кроме грязной, пыльной и полинявшей одежки, там не нашли.

– Больше ни хрена, – подвел итог старший лейтенант. – Надо идти дальше, пока рано расслабляться.

– Я бы передохнул, перекусил бы чего.

– Попозже, – отчеканил Гусляков.

Академгородок не маячил на горизонте. Только села, давно заброшенные, давно обезлюдевшие, окруженные лесами и непроходимыми аномальными полями. Александр сверился с картой. Если он правильно определил свое местоположение, то по этой дороге им идти еще около четырех километров. Они и пошли, держась обочины. Первое двуногое существо мелькнуло спустя полчаса пути, а с ним – еще и еще. Эти фигуры сильно напоминали обитателей кладбища своей походкой и внешним видом. Командир сообразил, что незнакомцы сбились в немногочисленные группки, слоняющиеся между деревьев. Подходить к ним солдаты чурались: слишком жуткими казались издалека, а ужас недавней схватки с адскими тварями никуда не делся.

– Не провоцируй, но готовься обороняться, – велел Гусляков.

– Есть.

Одинокий изуродованный мужчина в простецкой советской рубахе перелез через дорожное ограждение. Он рыкнул и двинулся к напарникам. Старший лейтенант выхватил боевой нож и приготовился оказать радушный прием.

– Осторожно!

Гусляков упустил тот момент, когда со скрюченных ветвей деревьев на его плечи свалилось что-то тяжелое и пригвоздило к холодной земле. Пашка взялся за ходячего мертвеца в рубашке, а Александру предстояло разобраться с чем-то более пугающим. По лицу хлестнуло холодным металлом, и взгляд живого человека уперся в пустые, налитые кровью белки, что были спрятаны за треснувшими окулярами. Существо в противогазе захрюкало и начало наносить беспорядочные удары кулаком в грудь.

– Слезь с меня! – Удалось выставить нож, на клинок которого тварь насадилась своей глоткой.

Завоняло, темно-коричневая кровь полилась на армейскую форму.

– Это я… Я помогу… – Антипин помог стряхнуть еще бьющуюся в конвульсиях тварь.

Александр встал, посмотрел на распластавшегося по асфальту бедолагу в тканевых обносках, затем на нечто в противогазе. Решив облегчить страдания, навалился сверху и пробил клинком глазницу – прямо через стекло.

– О подобном на инструктажах не рассказывали.

Лейтенант отмолчался. Больше их никто не беспокоил. Странствие продолжилось в полной тишине. Следующий час прошел относительно спокойно. Длинная и извилистая дорога за очередным поворотом показала им колонну бронетехники и несколько грузовиков, что уже никогда не двинутся с места.

– Это же машины института… – ахнул сержант, опустив бинокль. – Помнишь, нам говорили, что были те, кого успели еще наземным транспортом эвакуировать?

– Помню. Посмотри внимательно. Может, выжил кто?

– Не думаю. Глянь-ка сам.

Прильнул к окулярам. Долго всматривался, пока не обнаружил троицу боевиков в лыжных масках и плащах песочного цвета, что бродила у машин.

– Угу, очень интересно. – Александр вытащил КПК, подаренный ему старым другом. – Посмотрим. – Вышел в Сеть под фальшивым именем и просканировал сигналы устройств в радиусе километра. – Неплохой расклад, – приложение показало ровно три коммуникатора, владельцами которых и были замеченные мародеры. – А кто вы такие на самом деле? – Ввел полученные данные в базу, подождал немного, а затем получил отчет. – Вот как. – Все трое были бандитами из группировок на Озерах.

– Саш, а почему мы не можем послать сигнал с помощью КПК, если не найдем радиостанцию?

– В Службе безопасности запрещено пользоваться коммами, если ты забыл, – ответил старлей. – А наше командование не хочет идти в ногу с технологиями и, блин, с помощью того же НИИАЗ разработать какое-нибудь приложение с закрытыми каналами для военсталов. Видать, думают, что это сильно облегчит нам жизнь.

– Но у тебя-то КПК есть.

– Это подарок старого друга. Я никак не свяжусь через сталкерскую сетку с государственными каналами.

– Понял тебя. А что ты там сейчас искал?

– Пробивал голубков этих у машин. Трое. Больше никого в округе. И все трое из бандитов. Так что пошли, что ли, почирикаем с ними.

– Только из патронов у нас лишь то, что мы в рюкзаке нашли, не забывай.

– Ты, главное, делай вид, что патронов навалом.

Первым из зарослей вышел Александр.

– Служба безопасности! – гаркнул он. – Оружие на землю!

– Это приказ! – поддержал Антипин, сделав максимально уверенный вид, ведь ствол-то у него был разряженным в ноль.

Как ни странно, уголовники безоговорочно подчинилась требованиям.

– Руки за голову, – продолжил старший лейтенант. – Вы арестованы за несанкционированное пересечение Периметра закрытой зоны экологического бедствия. Если не окажете сопротивления при задержании, останетесь живы.

– А ты чего разорался, гражданин начальник? – осмелел один из них. – Может, мы это – мирняком разбежимся, как кораблики по речке, а? Ну на кой хрен оно тебе надо, законник?

– У тебя есть пять секунд, чтобы завести руки за голову…

– Вас тут двое, а нас трое, – пригрозил смельчак. – А ты же, по протоколам, не можешь стрелять в безо…

Автомат в руках Гуслякова плюнул огнем – говорливого бросило на обагрившийся кровью кузов грузовика.

– У кого-то еще есть вопросы о численном превосходстве? Теперь нас тут поровну. – Военный пожал плечами. – Еще кто что без разрешения сказать осмелится?

Пашка не ожидал такого от своего командира, а потому сам раскрыл рот от искреннего изумления. Чего-чего, а такой безжалостности и такого хладнокровия за взводником раньше не наблюдалось.

– Ты че наделал? – проблеял бандит. – Это же Фома. Ты ж Фому завалил…

– Рот закрыть! На колени! Клешни с башки не убирать. Вот так! Пашка, давай наручники!

Сержант умело защелкнул замки на запястьях уголовников.

– Вот так. Теперь можно и поговорить. А ты, Пашка, пока грузовики обыщи. Найди чего полезного, посмотри – кто, может, выжил.

– Дохлый номер, живых там нет.

– Вы напали на эту колонну, да? – спокойно говорил Гусляков.

– Не-а, мы на нее натолкнулись. Это их Зарядкой положило, кажись.

– Хорошо. И никто не выжил? Даже в БТР не было людей?

– Не-а…

– Саш! – выкрикнул Антипин. – Тут… как будто согнали и расстреляли их, Саш…

– И вы ничего об этом не знаете, да? Интересное кино…

– Начальник, не мы это…

Бабах – и во лбу оправдывающегося нарисовалась аккуратненькая дырочка от калибра «пять-сорок-пять».

– Ты че творишь? По закону…

– Молчать! Законы свои знаешь куда себе засунь? Законы… Ты когда новичков обворовываешь или на колонны налет организовываешь – о законах паришься? А как тебя коснулось – так всё, о правах человеческих вспомнил? Так вот у этих людей было право на жизнь. Это ученые! Лучшие из лучших, что мир этот понять пытались, что энергию Зоны на благое дело пустить хотели, – а вы их как собак… И ты мне о законах будешь затирать, ублюдище?!

– Да я…

– Молчать! Мне нужно разобраться в ситуации. Я не кровожаден. Так что у тебя еще есть шанс свалить отсюда живым. Скажи мне, что здесь произошло. Только честно. Без фуфла всякого. И я тебя отпущу. Слово офицера.

– Базаришь, что не грохнешь?

– Даю слово.

– Зарядкой не всех побило. – Бандит опустил глаза. – Эскорт военный уже жмуриками валялся, когда мы пришли. Не спрятались почему-то в броневиках. Там, если зайдешь за бэтээр, увидишь, гильз сколько. Может, отбивались от чего? Под гон попали? Не знаю. Но они уже жмурами были. А вот ученые в двух броневиках сидели. Когда мы подошли к колонне, они вылезли, думали, что мы им поможем. Фома крякнул, чтоб всех в расход, а технику под охрану. Связаться с Воркутой хотел, чтоб отряд за ней послал. Не успел.

– Почему вас трое? Вы обычно стаями передвигаетесь, шакалы.

– Мы отстали от своих, что там, за кладбищем, засаду устроили на «МАЗ» армейский. Хлебные суточки выдались.

– Я тебя понял. Спасибо за честность.

– Сними кандалы, обещал ведь.

– Хорошо, – Сашка расстегнул кобуру с пистолетом. – Я же обещал…

– Ты же знаешь, как это бывает. Я ведь не хотел умников валить, но… – Продолжить исповедь бандиту помешало простреленное горло.

Старлей задумчиво смотрел на дымок, что вился от пистолетного дула. Пашка подошел, руку на плечо положил.

– Я дал ему слово офицера, что отпущу. – Гусляков усмехнулся. – И солгал.

– Он бы без раздумий выстрелил тебе в спину…

– Не знаю, что бы он сделал, Паша. Ты прекращай говорить за других.

– Есть, товарищ старший лейтенант.

– Пойдем глянем, что ты там нашел.

Мертвые ученые валялись в кузове грузовика. Прикрыв нос воротником армейской куртки, Александр опустился рядом с убитыми и, подавив в себе всякую брезгливость, оттянул халат одного из мертвецов, после чего запустил пятерню во внутренний карман. Нашел там удостоверение научного сотрудника. Проделал аналогичную процедуру со всеми. Затем принялся за военных, только уже жетоны срывал с них. Закончил, бережно уложил все в свой рюкзак.

– Неправильно, что от них ничего не останется, – пояснил он.

– У меня уже и слов нет. – Антипин почесал подбородок.

– Ты все обыскал?

– Ничего интересного, даже кейсов с артефактами нет. Только патроны для нас нашел.

– А канистры с бензином есть, не видел?

– В одном из грузовиков.

– Тащи сюда.

Пять выстрелов – и из пяти баков полилось горючее. Пашка забрался к мертвецам, полил их из канистры, как распорядился его командир.

– Этот тарантас себе оставим. На колесах будет легче выбраться, если все снова пойдет не по плану и не удастся запросить эвакуацию.

Машина почему-то была заперта изнутри. Подобрав с обочины камень, старлей размахнулся и кинул его в боковое стекло. Прикладом посбивал торчащие осколки и потянул вверх колпачок дверного замка. Дернул ручку, открыл дверь – крошево посыпалось на бетонку. Залез в салон и завел двигатель. Индикатор топлива показывал чуть больше половины бака. Этого должно хватить, чтобы добраться до Академгородка, а потом и до КПП. Пашка погрузил полезные припасы в кузов, с помощью самодельного факела поджег ручейки бензина и запрыгнул на пассажирское сиденье. «КамАЗ» тронулся с места. А над Зоной расцветало зарево большого пожара.

Часы в КПК показывали 13:00.

– Ну, приятного аппетита! – Александр вскрыл ножом банку консервированной свинины. – Кто знает, когда в следующий раз захарчить что-нибудь сможем. – Вооружился пластиковой вилкой и принялся уминать нехитрый и холодный, но дико вкусный на голодный желудок обед.

– Взаимно, – захрустел галетами Павел.

Гусляков подумал о своей бывшей жене, которая умела варганить невообразимо вкусную жареную картошечку, посыпанную сверху жареным луком, свежей зеленью и приправленную перчиком. Стало тошно, появилось неумолимое желание запульнуть эту банку, на этикетке которой была намалевана подмигивающая харя свиньи, куда подальше. Проглотил последний кусок, грязными пальцами выгреб желе и запихал себе в рот.

Вдруг что-то случилось. Александр посмотрел на небо, и его затрясло. Не было времени испугаться, не было времени осознать содеянное. Теперь же появилось. В короткой передышке на этом тернистом пути. Весь калейдоскоп событий, от нападения на «МАЗ», от того, как вверенных ему молодых бросил, как на кладбище от мертвецов отбивался, – до жестокой расправы над бандитами, проскользнул в сознании. Стало страшно – по-настоящему. Самого себя забоялся. Того, в кого его превратила Зона за все эти годы на границе, за столь короткое пребывание в ней.