День освобождения Сибири

306 запланированных. Этого количества не хватило до условно определённого кворума в одну треть от общего числа депутатов, поэтому лишь только после 24 января, когда зарегистрировалось уже 118 прибывших делегатов («Сибирская речь», №31 от 5 июля 1918 г.) и необходимого минимума таким образом удалось достигнуть, Сибирская областная дума смогла, наконец, объявить о начале своей работы.

Напомним также, что, согласно Положению, принятому Сибирским областным съездом 15 декабря, Областная дума должна была состоять из представителей, выбираемых только революционными, демократическими и национальными организациями без участия цензовых элементов. К таким организациям причислялись земства всех уровней, городские самоуправления, Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, исполкомы этих Советов, различного рода национальные комитеты, далее – регулярные воинские части, казачьи войска, почтово-телеграфные и железнодорожные комитеты, кооперативные союзы, а также вузы Сибири и объединения их учащихся. Круг представительства, надо заметить, таким образом по сравнению с областными съездами оказался расширен за счёт делегатов от воинских частей фронта и запасных частей, а также представителей от вузов и от объединений учащихся (теперь уже с решающим голосом) и даже от старообрядцев*.

При общем раскладе депутатские места, по мысли учредителей данного Положения, должны были разделиться примерно следующим образом: от советов солдатских, рабочих и крестьянских депутатов и их всесибирских исполкомов, а также фронтовых, почтово-телеграфных и железнодорожных комитетов – 167 делегатов, от самоуправлений городских и земских – 50, от национальностей – 47, от кооперативов – 22, от казачьих войск – 11, от вузов и их учащихся – 8 человек, от старообрядцев – 2. От чрезвычайного общесибирского областного съезда – один персональный депутат – Григорий Николаевич Потанин. Итого – 308 делегатов. Такая Дума, по мысли её устроителей, всенепременно претендовала только на социалистическую и никакую другую власть с представительством от всех левых партий, начиная от большевиков с самого левого края и кончая народными социалистами справа. Ибо только такая _______________

*На совещании исполнительного комитета старообрядцев всех согласий в г. Барнауле 30 декабря 1917 г. его участники приняли решение обратиться в Областной совет с просьбой предоставить также и старообрядцам места в Сибирской думе. Эта просьба была удовлетворена, и вскоре из Томска в Барнаул за подписью Петра Дербера пришла телеграмма о предоставлении старообрядческим общинам двух депутатских мест в Думе. Представителями от старообрядчества тогда стали Ф. Е. Мельников (от приемлющих белокриницкое священство) и К. М. Донецкий (от поморцев). Такие политические «привилегии» оказались дарованы старообрядцам, кажется, впервые в России. Что ж, у нас в Сибири жертвы раскола русской православной церкви уже давно являлись своими людьми. Их первыми начали ссылать к нам в качестве политических заключённых ещё

в XVII веке. Сам, неистовый Протопоп Аввакум провёл в ссылке в Сибири несколько лет и даже отсидел некоторый срок в Братском остроге, жалуясь потом на здешнее житьё-бытьё так: сидишь-де по нескольку дней взаперти и не знаешь «коли покормят, а коли – нет».

объединённая демократия, считали они, могла «спасти завоевания русской революции от покушений контрреволюции».

По мере того как делегаты понемногу собирались в Томске, они сразу же подключались к работе в предварительных комиссиях и в так называемых частных совещаниях Сибирской думы, которые начали функционировать в Томске ещё с конца декабря минувшего года. Однако первое официально объявленное заседание частного совещания состоялось 12 января в час дня в здании библиотеки Томского университета. Таким образом, прибывшими делегатами ещё до начала работы Думы был избран президиум, образованы партийные фракции Думы, составлялся и согласовывался список членов нового состава Областного совета.

Одним из активнейших участников этих частных совещаний с самого начала их работы стал казначей Областного совета иркутский правый эсер Иван Александрович Якушев. Сначала он занял должность председателя эсеровской фракции («Новая Сибирь», Иркутск, за 17 февраля 1918 г.), но потом эсеровское большинство предварительных совещаний выдвинуло его на должность, ни больше, ни меньше, а… председателя Сибирской областной думы. В ходе предварительной работы образовалось 4 фракции. Фракция объединенных областников и беспартийных создана была под руководством виднейшего областника Александра Адрианова, фракцию эсеров возглавил прибывший из иркутского подполья Исаак Гольдберг, фракцию социал-демократов – Сергей Неслуховский*, а фракция национальностей избрала своим руководителем правого эсера томича Юсуфа Саиева.

Для заседаний думских комиссий администрация университетской библиотеки выделила небольшое помещение, а чтобы они могли плодотворно работать, не мешая друг другу, было составлено специальное расписание. Так комиссия по народному образованию заседала с десяти часов утра, финансово-экономическая группа собиралась для работы к двум часам дня, в пять часов вечера её сменяла комиссия по внешним сношениям, и, наконец, комиссия по _______________

*Выбор молодого Неслуховского, не томича и даже не сибиряка (человека, и года не прожившего в Сибири), на столь ответственную должность выглядел бы довольно странно, если не учесть, однако, того факта, что студент Неслуховский был, во-первых, что называется столичной штучкой, а во-вторых, кажется, родственником, если вообще не сыном, известного в России масона К. Ф. Неслуховского. Для приверженцев теории жидомасонского заговора и влияния мировой закулисы – повод для серьёзных подозрений, кажется, более чем достаточный.

снабжению Сибири продовольственными и промышленными товарами начинала свою работу в восемь часов вечера. В целом эти депутатские группы разработали целый ряд предложений по принятию неотложных мер с целью скорейшей стабилизации политической и экономической обстановки в Сибири, данные предложения должна была потом рассмотреть, доработать и утвердить Областная дума. Выводы предварительных комиссий подкреплялись научными консультациями томской профессуры, учитывались также и деловые предложения, привезённые членами Сибирской думы с мест в качестве депутатских наказов. Из тех сообщений, к слову сказать, выяснялось по-прежнему чрезвычайно тяжелое положение региона по многим показателям, требующее буквально титанической работы по предотвращению надвигающегося общего развала экономики и краха главных демократических достижений русской революции.

Для уяснения общей картины состава участников необходимо конечно же отметить, что из съехавшихся, например, к 19 января девяноста трёх членов Сибирской думы подавляющее большинство, как и на двух предыдущих областных форумах, вновь составили представители правоэсеровской партии – 56 человек, 10 депутатов являлись народными социалистами и 5 – меньшевиками. Остальные 22 человека зарегистрировались как беспартийные. Что же касается большевиков, то они всем членам своей партии, а также сочувствующим категорически запретили присутствовать на январской сессии Областной думы; почти в полном составе проигнорировали приглашение приехать в Томск делегаты от советов рабочих и солдатских депутатов, а также ЦИКа Сибири. По непонятной причине вообще не явилось ни одного представителя от Тюмени, не прибыли в Томск также и красноярские депутаты. Последние в связи с сотниковским мятежом, как мы знаем, или оказались за решеткой, или вынужденно скрывались в глубоком подполье.

Города Дальнего Востока тоже так и не собрались прислать своих делегатов в Томск. От Владивостока и Хабаровска нужно было потратить не одну неделю на дорогу туда и столько же ехать обратно*. _______________

*Дело в том, что в тот период Транссибирская железнодорожная магистраль страдала не только от нехватки исправного подвижного состава, но и из-за элементарных снежных заносов, которые некому было расчищать. Раньше это делали за плату крестьяне близлежащих сёл и деревень, но в постреволюционное время они начали отказываться

Но не только в дорожных неурядицах скрывалась причина неявки, благовещенские областники-федералисты, эти «амурские тигры», выдвинули идею собственной дальневосточной автономии, заявив, что Потанин им больше вроде как не президент, а Томск не столица*.

О своём неучастии в работе Сибирской областной думы также официально заявили и организаторы киргизо-казахского националистического движения Алаш-Орда. Они известили, что ввиду недавнего постановления общекиргизского съезда в Оренбурге о провозглашении в самое ближайшее время киргизской автономии представители от их национального комитета не смогут принять участия в работе Сибирской думы и что все их помыслы связаны теперь с Семипалатинском, где в то же самое время начинали широкомасштабную деятельность временные органы по управлению Степным краем**. Напротив, представители только что образованного самостоятельного Башкорстана в январе прибыли в Томск, для того чтобы «координировать действия Башкирского и Сибирского правительств» («Сибирская речь», №19 от 25 января 1918 г.).

При этом если вспомнить о том, что ещё не так давно, в декабре

1917 г., двери Областной думы были официально закрыты перед представителями цензовых элементов, а равно с ними и кадетской партии, то получалось, что количественный и качественный состав сибирского предпарламента по сравнению с предыдущими областными форумами предстал в сильно урезанном виде. Всё вышеперечисленное дало повод некоторым скептикам охарактеризовать Думу как очередное «эсеровское сборище». В их числе, например, оказалась и влиятельная газета омских кадетов «Сибирская речь», которая назвала тогдашнюю Сибирскую областную

_______________

выполнять прежнюю работу, поскольку деньги их уже мало интересовали. Обесценивающихся «фантиков» за продаваемый хлеб и другое продовольствие скопилось на руках у крестьян с избытком, а купить что-либо из промышленных товаров на заработанные дензнаки стало практически невозможно. Заставить же силком выполнять дорожную повинность в революционном году уже было достаточно проблематично.

*Некоторые источники утверждают, что благовещенские федералисты были не так уж и страшны, как их порой «малюют». Они-де хотя и выступали за автономию Дальнего Востока, однако полагали её всенепременно только в рамках единой Сибирской федеративной республики, правда, максимально независимой от России.

**Однако их расчёты оказались крайне преждевременными, ибо советская власть вскоре «открыла сезон охоты» на членов буржуазно-националистической партии Алаш-Орда, в результате чего значительная часть её руководства была арестована, а сама партия распущена.

думу ещё одной «социалистической затеей».

Однако, как любят говорить у нас на востоке, собака лает, а караван всё равно идёт. Так что худо-бедно, но 118 делегатов к 24 января, тем не менее, удалось в Томске собрать, назначив на пятницу 26 января торжественное открытие Сибирской областной думы. Активное участие в приёме, в размещении и, в целом, в обеспечении условий для плодотворной деятельности съезжавшихся депутатов приняли, нужно отдать им должное, члены Томской губернской земской управы во главе с Николаем Ульяновым и Михаилом Рудаковым*. Прибывавших делегатов определяли для проживания главным образом в общежитие духовной семинарии. Кто-то по приезду в Томск останавливался у своих родственников или знакомых, ну а «избранные» селились, как и прежде, в номерах некоторых томских гостиниц, в том числе в «России» и в «Европе».

Однако вскоре случилась ещё одна напасть (и тут уж – точно – как бы не пропасть). 17 января столичная главная большевистская газета «Правда» выступила с резкой статьёй в адрес декабрьского Сибирского областного съезда, «выбравшего „сибирское правительство“, распределившего министерские портфели» и пр., отнеся эти действия в разряд контрреволюционных, «сродни калединскому выступлению». Под данное определение естественным образом также попала и Областная дума. Отмашка, что называется, была дана, и тут началось. В Томск из Омска срочно прибыл председатель Западно-Сибирского совета рабочих и солдатских депутатов Николай Яковлев, а из Иркутска – специальный представитель Центросибири Георгий Соболевский. (Оба ещё недавно являлись членами Томского совета рабочих и солдатских депутатов.)

Буквально за несколько дней из разных городов Сибири от местных советов в адрес Томского исполкома организовывается поток телеграмм с категорическим требованием – пресечь попытку контрреволюции под видом автономии Сибири, организовать наступление против советской власти. А 24 января по прямому проводу к Томскому совдепу обратился председатель Центросибири Борис Шумяцкий с не менее категоричным предложением – немедленно произвести аресты среди наиболее видных членов Сибирской областной думы и Сибирского областного совета, указав, что «каждый день пребывания на свободе этих лиц налаживает _______________

*Рудаков сам являлся членом Думы от Томского губернского земства. Ещё одним лимитированным делегатом от этого же земства был Юсуф Саиев.

единый фронт сибирской контрреволюции с иностранными интервентами в их борьбе против власти Советов».

Первым из членов Областной думы накануне 26 января был арестован Юсуф Саиев. Его задержали в здании губернской земской управы во время обыска, проводившегося красногвардейцами на основании распоряжения губернского исполкома. В управе в тот день большевики искали оружие, якобы приготовленное эсерами и меньшевиками для вооруженного выступления. Действительно, у земцев имелся некоторый запас винтовок, предназначавшийся для вооружения отрядов милиции. Прибывшие с обыском большевики потребовали сдать это оружие. После отказа предоставить им ключи от подвального помещения они взломали замки и полностью конфисковали хранившиеся там в аккуратно упакованных заводских ящиках винтовки (625 американских «винчестеров»), а также патроны к ним. Попутно за отказ добровольно выполнить распоряжение властей и был арестован член Томской губернской земской управы и одновременно депутат Сибирской областной думы Юсуф Саиев.

По мере развёртывания ничего хорошего не предвещавших мероприятий в кулуарах Сибирской думы стали циркулировать слухи о скором аресте членов Областного совета и о роспуске самой Думы. В связи с чем эсеровская фракция срочно подготовила текст специальной декларации на тот случай, если Сибирской думе, как и Всероссийскому Учредительному собранию, не дадут поработать в свободном режиме. Декларацию планировалось огласить на первом же заседании, ещё до того, как сибирский предпарламент будет распущен. Однако даже этого осуществить не представилось возможным, поскольку большевики столь опасный для них, как они посчитали, оппозиционный форум открыть сибирякам так и не позволили.

2. Разгон большевиками Сибирской областной думы

Редкостный дурак, но, если выходит

из себя, становится очень опасен.

Акира Куросава. Телохранитель

24 января 1918 года. Телеграмма Томскому совету. «От имени Центрального исполнительного комитета советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов всей Сибири передайте томским областникам нижеследующий меморандум: Центральный комитет советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов самым решительным образом будет бороться с попыткой кучки буржуазной интеллигенции объявить себя правительством Сибири. Исполнительный комитет поставит на ноги все силы советской демократии Сибири, чтобы беспощадно смести жалкие попытки сибирской буржуазии узурпировать народную власть… Председатель Центрального комитета советов всей Сибири солдат Борис Шумяцкий» («Знамя революции», №3 за 1918 г.).

26 января Президиум исполнительного комитета Томского совдепа объявил Сибирскую думу распущенной, а её членов «подлежащими аресту и преданию суду революционного трибунала по обвинению их в организации власти, враждебной рабочим и крестьянским советам». В первую очередь «подлежали аресту» члены Сибирского областного совета, явившиеся непосредственными организаторами так напугавшего большевиков главного областнического мероприятия того политического сезона. Поэтому в постановлении Томского исполкома отдельным пунктом предписывалось:

«На основании постановления Центрального исполнительного комитета советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов всей Сибири… Все местные Советы должны принять меры к задержанию следующих лиц:

1) Александра Ефремовича Новосёлова;

2) Дмитрия Григорьевича Сулима;

3) Александра Александровича Сотникова;

4) Юсуфа Раадовича Саиева;

5) Евгения Васильевича Захарова;

6) Сергея Андреевича Кудрявцева;

7) Ивана Степановича Юдина*.

Президиум исполкома Томского совдепа, 26 января 1918 г.,

г. Томск».

Дата 26 января – не случайна, так как на этот день, как уже мы указывали, было назначено открытие и первое заседание Сибирской областной думы.

Операция по разгону СОД проводилась отрядами томской красной _______________

*Иван Юдин, а также Сергей Кудрявцев не являлись членами Областного совета. Кудрявцев, правда, входил в состав военного отдела Совета, но за Юдиным даже и этого «греха» не числилось. Однако оба они ещё до 25 января были избраны в состав бюро эсеровской фракции Областной думы. Возможно, именно последнее обстоятельство и сыграло решающую роль в том, что Кудрявцева и Юдина включили в список главных «заговорщиков», подлежащих немедленному аресту.

гвардии под общим руководством прибывших в город специальных комиссаров Николая Яковлева и Георгия Соболевского, а также председателя Томского губернского исполкома Алексея Беленца.

В ночь на 26 января здание Томской духовной семинарии, где располагалось временное общежитие для членов Сибирской областной думы, было оцеплено взводом солдат-красногвардейцев. Вот что о тех событиях писала известная тобольская областническая газета «Сибирский листок» (№11 за 18 февраля 1918 г.). Приводим цитату не дословно, но близко к тексту. Между одним и двумя часами ночи на 26 января в здание духовной семинарии, в общежитии которой находилось человек 16 приезжих депутатов Областной думы и съезда представителей земельных комитетов, явились более двух десятков солдат с винтовками. Они предъявили постановление исполкома о роспуске Думы. После этого депутатов под конвоем отправили на вокзал и утром по железной дороге доставили на узловую станцию Тайга, где им объявили, что, согласно распоряжению Томского исполкома, аресту подлежат только члены Сибирского областного совета, а всем остальным приказано поскорее разъехаться по своим местам. После того как вооруженный отряд удалился вместе с взятыми под стражу членами Думы, у здания духовной семинарии большевики оставили засаду с приказом: задерживать до выяснения всех без исключения прибывающих лиц.

Михаил Рудаков, непосредственный свидетель тех событий, указывал, что всего в ночь на 26 января в Томске было арестовано около 40 человек членов Думы, что их действительно сразу же вывезли на станцию Тайга, после чего часть депутатов отпустили по домам, а остальных под конвоем сопроводили в Красноярск и передали в местную губернскую тюрьму («Сибирская речь», №31 за

5 июля 1918 г.). Причём среди последних оказались не только члены Областного совета, но и простые, что называется, рядовые члены Думы. Из состава Областного совета в сети большевиков попались тогда только Патушинский и Шатилов, а также член военного отдела Совета Юсуф Саиев, арестованный, как мы рассказывали выше, ещё накануне всех этих событий. Шатилова, по всей видимости, задержали у него на квартире по переулку

Нечевскому-22*. Патушинского же, что точно известно, арестовали _______________

*Буквально в двух шагах от переулка Нечевского находилась улица Преображенская, нынешняя Дзержинского, где проживала довольно значительная часть томской научной интеллигенции, в том числе и члены Потанинского кружка, однако, как ни странно, никого из них в ту ночь даже не потревожили.

в его номере в гостинице «Европа».

Здесь же в «Европе», были взяты под стражу и два видных новониколаевских эсера, также члены Сибирской думы: Николай Жернаков (руководитель Новониколаевского уездного земства) и Афанасий Соболев (кооперативный деятель) *. Нагрянули с обыском в ту ночь и в гостиничный номер секретаря Облсовета Валериана Моравского, конфисковав у него всю переписку и документацию Совета, однако самого его в ту ночь почему-то не арестовали. В то же самое время красногвардейцы произвели обыск и на квартире управляющего делами Евгения Захарова, которого, к счастью, на месте не оказалось, так что задержать его не удалось, хотя на это у людей, производивших розыск, имелся соответствующий ордер**.

Удалось избежать ареста и «преступнику» №1, врио председателя Областного совета Дерберу. Он проживал в гостинице «Россия», и когда туда пришли большевистские особисты, то его уже там, как говорится, и след простыл. Не удалось найти в ту ночь и объявленных во всесибирский розыск члена Областного совета Сергея Кудрявцева (также являвшегося ещё и председателем Центрального исполнительного комитета Всесибирского совета крестьянских депутатов) и Ивана Юдина. Достаточно опытные в прошлом нелегалы, они, видимо, без особого труда смогли раствориться в среде многочисленных томских одно или двухэтажных дворовых усадеб.

А вот не имевший опыта революционного подполья и ещё года не проживший в Томске профессор Сергей Никонов, председатель экономического отдела Областного совета, ничего не смог противопоставить разыскивавшим его «опричникам». Его и Юсуфа _______________

*Соболев, по всей видимости, был через несколько часов отпущен и со станции Тайга уехал в Новониколаевск, Жернакова же доставили под конвоем в Красноярск.

**По некоторым сведениям, Захаров ещё в конце декабря или в самом начале января по заданию Областного совета выехал на Дальний Восток для связи как с местной оппозицией, так и с представителями иностранных дипломатических миссий. По той же причине избежал тюремного заключения и упомянутый в «арестантском» списке Александр Новосёлов, который, как нам известно, в соответствии с распоряжением всё того же Областного совета в начале января отбыл в Киев на совещание, организованное украинскими сепаратистами. Согласно документам Областного совета, 20 декабря Захаров получил, по всей видимости, именно на нужды своей политической командировки от Томского правления союза кооперативов 25 тысяч рублей (около четырёх миллионов на наши деньги). А Новосёлов 23 декабря – от того же спонсора – 10 тысяч рублей (ГАТО. Ф. 1362, оп.1, д.212, л.8).

Саиева – двоих из всей «компании» арестованных – оставили для дальнейшего разбирательства в Томске и держали ещё некоторое время в одной из местных тюрем*. Остальные же арестованные той ночью (к ним добавился ещё и намеченный предварительными совещаниями в председатели Думы Иван Якушев) были под конвоем отправлены в Красноярск, в большевистскую твердыню Сибири, цитадель регионального «демократического централизма»**.

Всего в Красноярскую губернскую тюрьму 27 января, по нашим расчётам, поступило 16 человек. Первым из этого списка уже в феврале или начале марта получил свободу Михаил Шатилов. За него лично поручились члены Томской городской думы большевики Владимир Бахметьев, Нестор Калашников и А. А. Азлецкий. При освобождении Шатилову поставили условие: безвыездно до окончания следствия находиться в Томске и являться на допросы по первому требованию. 26 марта из красноярской тюрьмы, по распоряжению Томского революционного трибунала, за которым, собственно, и числились все арестованные члены Областной думы, были освобождены ещё 13 человек***. Григорий Патушинский и Иван Якушев вышли на свободу уже в ходе июньского антибольшевистского восстания****.

_______________

*Саиева вскоре освободили под поручительство членов Томской губернской земской управы.

**Всего из числа подвергшихся тюремному заключению во время разгона Сибирской областной думы нам удалось определить по разным источникам («Знамя революции», «Путь народа», «Дело рабочего», «Алтайский луч», «Сибирский листок» и др.) 25 фамилий. Для кого-то эти сведения могут представить определённый интерес, поэтому огласим, что называется, весь список: З. А. Гончаров, И. А. Величков (Величко), Ф. И. Винокуров,