Дни освобожденной Сибири

Данную телеграмму на правах председателя Частных совещаний получил 1 июля Александр Адрианов, очень обрадовался такому сообщению и на следующий же день опубликовал его в своей газете «Сибирская жизнь», приведя тем самым в полное недоумение по поводу случившегося не только своих коллег депутатов, узнавших о такой неожиданной новости лишь со страниц газеты (читаемой половиной образованного населения Сибири), но и весь левый политический лагерь. Реакция на произошедшее была равна, что называется, эффекту разорвавшейся бомбы. Возмущение находившихся в Томске членов СОД вызвало и поведение Адрианова, обнародовавшего текст правительственной телеграммы без предварительного уведомления об этом своих коллег по Думе, а также тот факт, что Временное Сибирское правительство присвоило себе полномочия Сибирского областного съезда, пытаясь изменить одну из статей его Положения об органах управления Сибирью.

На следующий день 3 июля состоялось очередное (плановое) заседание Частного совещания, почти целиком посвящённое данному вопросу. Александр Адрианов вынужден был давать объяснения по поводу мотивов своего поступка, в результате чего многим стало ясно, что он опубликовал телеграмму вполне намеренно, желая, по всей видимости, обнародовать таким образом факт решительного политического преобладания созданного областниками Правительства над эсеровско-меньшевистской Сибоблдумой. На период дальнейшего разбирательства Александра Васильевича временно отстранили от исполнения обязанностей председателя Частных совещаний, и его место опять занял профессор Вейнберг. Однако присутствовавших на совещании депутатов возмутило не только поведение Адрианова, но и повелительный тон телеграммы Совета министров (под которой, кстати, стояла подпись ещё одного думского руководителя – Ивана Якушева). Разбирательству последнего обстоятельства, наряду с другими вопросами, члены совещания посвятили целых пять заседаний (с 3 по 6 июля), причём, три из них были неплановые (одно – 4-го и два – 5-го числа).

4 июля по поручению депутатов Борис Вейнберг, используя канал правительственной связи, дважды (в 12 часов дня и в 5 часов вечера) пытался пообщаться по прямому проводу с находившимся в Омске Иваном Якушевым, но безрезультатно. И тогда Борис Петрович отправил телеграмму в адрес председателя СОД с просьбой «изложить возможно подробно приведённое Вами постановление Совета министров [от] тридцатого июня телеграммою на имя канцелярии Областной думы» (ГАТО. Ф.72, оп.1, д.15, л.41). Вечером того же дня на своём внеочередном заседании члены Частного совещания после длительного обсуждения создавшейся ситуации единогласно (!) приняли решение считать «вполне допустимым включение в той или другой форме представителей цензовых элементов в состав Областной думы». Но вместе с тем в итоговой резолюции депутаты отметили, что «менять состав и положение о созыве Сибирской областной думы… может только сама Областная дума своей волей», причём только тогда, когда соберётся необходимый кворум*. А пока члены Частных совещаний готовы были вместе с ВСП поучаствовать в совместной работе по подготовке предварительного законопроекта (ГАТО. Ф.72, оп.1, д.15, лл.39об.-40).

_______________

*Одна треть от 308 депутатов.

5 июля на дневном экстренном заседании депутаты в поисках выхода из запутанной ситуации заслушали и обсудили предложение Бориса Вейнберга о том, чтобы настаивать перед Правительством на следующих двух

моментах. Во-первых, собрать Думу в том составе, в «котором она была выбрана различными организациями, причём полномочия всех избранных депутатов остаются неприкосновенными». И, во-вторых, на первом своём заседании СОД «рассматривает вопрос о включении цензовых элементов, и при принятии такого законопроекта все цензовые элементы включаются, как равноправные члены» (ГАТО. Ф.72, оп.1, д.15, лл.44—44об.). После окончания голосования по данной резолюции на заседании появился бывший член Западно-Сибирского комиссариата Михаил Линдберг (товарищ Линдберг – записано в протоколе). Он сделал сообщение о том, как и почему ЗСК сдал власть, а потом выслушал жалобы депутатов на самоуправство Омского правительства, заметив в конце, что по всей вероятности «телеграмма Якушева – некоторое недоразумение». Для того чтобы разрешить проблему Линдберг предложил депутатам срочно выехать всем составом совещания* в Омск.

На вечернем заседании того же дня присутствующие на нём члены Частных совещаний решили не ехать всем «кагалом» в Омск, а направить туда делегацию из пяти человек в составе: беспартийного Бориса Вейнберга, народного социалиста Нуруллы Карпова, меньшевика Сергея Неслуховского, правого эсера Валерьяна Никитина и сиониста-народника Зиновия Шкундина. Однако вечерним поездом в Омск с необходимыми документами и материалами по обсуждаемой проблеме выехали лишь два депутата: Карпов и Шкундин. 6 июля члены Частных совещаний заслушали сообщение Александра Адрианова о его разговоре по прямому проводу, состоявшемуся днём раньше, с председателем СОД Иваном Якушевым (ГАТО. Ф.72, оп.1, д.16, лл.51—51об.). По словам Адрианова, Якушев ещё раз подтвердил, что Совет министров действительно намерен настаивать на том, чтобы в состав Думы были включены цензовые элементы, а кроме них ещё и представители от объединённых профсоюзных организаций и крестьянских съездов взамен делегатов от Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов**. В ближайшее время, как уведомил Якушев, Правительство планирует издать соответствующий указ и хочет знать по этому поводу мнение членов Частных совещаний. (Получалось, что больше от них ничего как бы и не требовалось.)

_______________

*26 человек на тот момент.

**Согласно грамоте И. А. Якушева «О созыве Сибирской областной думы», вышедшей, как и правительственное сообщение «О возобновлении работ Сибирской областной думы», 7 июля, в число членов СОД «приглашались» и члены Всероссийского Учредительного собрания от Сибири.

Ну, а 7 июля, собственно, и вышло уже процитированное нами чуть выше правительственное сообщение «О возобновлении работ Сибирской областной думы», и, нечего делать, – членам Частного совещания пришлось с этим смириться.

10 июля, спеша повидаться, наконец, к семьёй в Иркутске, в Томск ненадолго заскочил Иван Якушев, и в честь такого события срочно было созвано внеочередное (дневное) заседание депутатов*. Член Думы профессор С. П. Никонов опять поднял прежнюю тему, заметив «что смешение функций административной и законодательной (различие между указом и законом крайне растяжимо) есть путь очень опасный, и на этот путь вступило Правительство». Более того, с сожалением дальше констатировал профессор, к «рассмотрению многих важных вопросов, разрешавшихся впоследствии правительственными указами, привлекались лишь искусственно подобранные комиссии, но не Частное совещание». В ответ Якушев заметил, что Совет министров, что уж тут скрывать, «смотрит на Сибирскую думу, как на учреждение временное и верховного хозяина в Сибири видит в Сибирском Учредительном собрании, к скорейшему созыву которого принимаются уже первые шаги». И в довершение своих рассуждений председатель СОД предложил принять примирительную резолюцию, что, в конечно итоге, депутаты и сделали, но с условием: выносить «на предварительное рассмотрение Частного совещания проекты тех указов Правительства, которые не являются безотлагательными», и «что изданные Правительством указы и постановления законодательного характера сохраняют силу закона лишь до рассмотрения их Думой, причём, если какой-либо указ не будет рассмотрен Думой в течение срока, который ей самой надлежит установить для всех указов, указ этот будет считаться потерявшим свою силу» (ГАТО. Ф.72, оп.1, д.15, лл.56—56об.). На том заседании 10 июля кроме Якушева