Махилов

– Созонтыч, что ты не спишь?

– Ах, это ты, Кирюша! Не спится!

– Ты, брат, ей-ей, не сердись на меня. Напали, и сам не видал как…

– Полно тебе, Кирила Петрович. Послушай-ка, что я расскажу тебе.

– Что бы это такое? Максиму Созонтычу не терпится. Ему хочется передать кому-нибудь свою тайну, а кому же ее передать, как не Третейскому? Он умеет беречь чужие тайны. И вот теперь Махилов передает другу повесть своих любовных похождений и женатой жизни. Кирюша слушает да дивуется.

Женатый семинарист – это диво и в Ч…е.

Наконец улеглись и эти собеседники. Померк последний огонек, и на поле, в тишине глубокой ночи чуть виднеется полотно некоторых палаток.

Утро. Семинаристы купаются, пьют чай и курят махорку. На поле мирно и тихо. Пляска и песни запрещены до обеда. Часов в десять семинаристы расходятся в разные стороны, к родным и знакомым, а кто имеет кондиции, отправляются давать уроки. Певчие расходятся обыкновенно по церквам. Май замечателен семинарскими концертами, которые разучиваются задолго до рекреации.

Чикадзе и Бедучевич тоже отправляются куда-то. Послушаем, что они говорят.

– Да, да; я сам вчера слышал. Видишь, я лежу в канаве – выпил да туда и завалился, да и заснул. Вот в просонке и слышу, что разговаривают. Я навострил уши и слышу…

– Ладно, что же десять раз повторять одно и то же?

– Ну, теперь он в наших руках.

– Только смотри, начнем, так не пятиться, а то вчера все разбежались.

– В числе их и ты.

– И ты! поневоле, когда одного оставили.

– Ну, да ладно; дело в том, что Махилов в наших руках. Недавно крестил, а теперь его окрестим.

Таким образом враги Махилова узнали его тайну и решились не давать ему пощады. Что-то будет!

………………………………………………………………………

[1855]

Примечания