Основной компонент

– Может, дело не в червях, а в оборотнях? – предположил я.

– Нет, с вашим открытием все в порядке. Вервольфы безупречны, только вот срок их службы. – Кригер печально вздохнул и опустил глаза в пол.

– На этот счет не волнуйтесь, – сказал я надменным тоном. – Я работаю над улучшенной вакциной, и скоро нам не потребуется громоздкое оборудование. Любого солдата на поле боя можно будет превратить в вервольфа за считаные мгновения. Тогда срок их жизни не будет иметь никакого значения.

– Вы шутите?! – Глаза коротышки широко раскрылись. – Это невозможно!

Я смерил Кригера презрительным взглядом.

– Невозможно вывести уникальных червей и дать всем оборотням фантастические способности, а сделать новую вакцину – легко!

За прошедшие после этого разговора два дня, я виделся с доктором всего один раз, когда заглянул в цех по выращиванию гельминтов. Он располагался в одном из промышленных корпусов, где стояло смонтированное, но не подключенное к электросети оборудование. Пройдя мимо зачехленных машин и станков, я завернул за угол, поднялся по стальной лестнице на второй этаж. Здесь длинный коридор из железных стен с одинаковыми дверьми и огромными окнами под потолком упирался в приоткрытые металлические ворота кирпичного цвета. За ними что-то булькало, иногда раздавались громкие шлепки, словно кто-то швырял мокрую тряпку на пол.

Почти все окна в коридоре выглядели темными прямоугольниками, светились только три у самых ворот. Я пошел туда, толкнул дверь с полукругом из черных готических букв Laboratorium на матовом стекле.

Кригер в белом халате колдовал возле штативов с химическими сосудами. В разномастных колбах, пробирках и ретортах бурлили химикалии. По скрученным кольцами стеклянным трубкам текли разноцветные жидкости и газы. На соседнем столе я заметил три банки с живыми гельминтами. Паразиты плавали в чистой воде и, как пиявки, прилипали к стеклу. Рядом стояла еще одна – пустая, препарированные черви лежали на мраморной доске тушками разделанных кальмаров.

Я пожелал доктору успехов, закрыл за собой дверь и направился к приоткрытым воротам. Вскоре я оказался в огромном помещении. Тусклый свет проникал сюда сквозь расположенные под потолком узкие окна, с трудом рассеивая царящий здесь полумрак. Лес из бетонных свай с рядами расставленных между ними гигантских шарообразных аквариумов уходил вдаль, исчезая в сгущающихся сумерках.

Внутри сосудов в мутной жидкости плавали паразиты. Они скручивались в кольца, свивались в спирали, сбивались в шевелящиеся клубки, производя те самые булькающие звуки. Иногда черви двигались настолько активно, что вода выплескивалась наружу и с громкими шлепками растекалась по цементному – с трещинами – полу. Судя по мокрым пятнам возле инкубаторов, жизнь в них бурлила в прямом смысле слова.

По центру зала шел трубопровод, от него к резервуарам отходили ответвления. Они поднимались внутри сваренных из уголков металлических ферм и перегибались через край стеклопластиковых емкостей. По этим трубам гельминты получали питание.

Я стал свидетелем такой кормежки. В один из аквариумов с шумом хлынула бурая жижа. По цвету, запаху и по виду процесса это напоминало сброс сточных вод в озеро. Черви накинулись на угощение. Они с жадностью поглощали вонючую жижу и даже устроили настоящее сражение за лакомые куски. Паразиты сильно бились о стенки прозрачного шара. Каждый удар сопровождался глухим звуком. Я даже испугался, что сфера не выдержит, но все обошлось.

Какое-то время жижа еще стремилась в резервуар, но вскоре напор стих. С края склизкой от рыжего налета трубы сорвались несколько капель, с громкими всхлипами разбились о поверхность грязной воды. Обитатели емкости сожрали угощение и тоже успокоились, перейдя от безумных плясок к плавному скольжению в толще мутной жидкости.

За прошедшую неделю я детально изучил фабрику, узнал уязвимые места комплекса и даже составил план штурма на всякий случай. Помимо всего прочего, я искал браслет всюду, куда только мог попасть, но, как и предполагал, его здесь не было. Осторожные расспросы Кригера тоже не дали результата. Доктор ничего не знал о браслете и, судя по его реакции, слышал о нем впервые. Оставалось обыскать сверху донизу особняк барона и навестить с детальной инспекцией лабораторию. Этим я и решил заняться в ближайшее время.

Шофер ждал меня возле «опеля». Я только появился на крыльце, а он уже взялся за хромированную ручку, но не открывал дверь, пока я не поравнялся с машиной: берег тепло, не желая доставлять начальнику неудобства.

Я сел в прогретый салон и задумался, что буду делать, когда найду браслет. А я его найду, можно в этом не сомневаться! По всему выходило, что перед возвращением домой я должен уничтожить фабрику вервольфов. Но как это сделать? Я ведь не Терминатор и даже не Рэмбо. В одиночку справиться с полком охраны, при всем желании, не выйдет. Значит, надо искать помощников.

Я грустно усмехнулся и покачал головой. Легко сказать, найти помощников. А где их взять в самом сердце Германии в разгар Второй мировой? Это у Штирлица был пастор Шлаг и профессор Плейшнер – брат одного из руководителей антинацистского подполья. У меня таких связей нет. Ладно, может, чего-нибудь придумаю. В конце концов, провидение забросило меня в это время с определенной целью, следовательно, оно и должно помочь в решении задачи.

За размышлениями я не заметил, как мы выехали за ворота периметра. Не видел, как машина покинула кратер и теперь осторожно кралась по узкому серпантину. Я вообще не замечал ничего, пока мое внимание не привлек сильный грохот.

Я глянул в окно. Многотонная масса снега летела вниз по склону горы, гоня перед собой клубы искрящегося на солнце тумана. Впереди, значительно обогнав лавину, катилась маленькая фигурка. К несчастью, расстояние между ними быстро сокращалось, и до трагического финала оставались считаные минуты.

– Гони! – Я хлопнул шофера по плечу и снова приник к холодному стеклу. Лавина нам не угрожала: шоссе проходило выше уровня долины, и тонны снега вряд ли могли перерезать путь. Меня больше волновала судьба того человека, что изо всех сил играл со смертью вперегонки.

Снежный оползень стремительно пожирал оставшееся до жертвы расстояние. Дорога проскочила плавный поворот и ближе прижалась к сцене, где начался последний акт трагедии. Теперь я лучше видел сумасброда, вернее, сумасбродку в красном свитере и синих штанах. Не прикрытые шапочкой светлые волосы развевались широким шлейфом, соперничая по длине с полосатым шарфом.

За окнами грохотало, крупные горсти снежной крупы били в стекло. Иногда обзор закрывала белая пелена, но через краткий миг видимость возвращалась, и я снова замечал согнутую фигурку в нескольких метрах от безудержного вала. Даже сквозь сильную тряску машины ощущалось содрогание земли от проносящегося по ней тысячетонного экспресса. Находясь в относительной безопасности, я и то чувствовал страх и беспомощность перед стихией. Представляю, что испытывала сейчас эта бедняжка.

Впереди лыжницу ждали два высоких скальных выступа. Они под углом торчали из снега и напоминали воронку с повернутым к снежной реке раструбом. Я замер в ожидании. Происходящее напоминало безумное соревнование, где призом за победу являлась жизнь.

Перед лавиной катились клубы морозной пурги. Они настигли добычу в нескольких метрах от «ласточкиного хвоста», окутав жертву искрящимся на солнце коконом.

Воображение мгновенно нарисовало картину мучительной гибели отчаянной сумасбродки, а потому я едва удержался от радостного крика, когда снова увидел девушку. Та выкатилась из каменной воронки, но уже в следующую секунду белая волна хлынула через преграду, сбила лыжницу с ног и с головой накрыла пуховым одеялом.

– Тормози! – закричал я и, едва дождавшись полной остановки, выскочил из машины. Проваливаясь по колено в рыхлую массу, я первым добрался до торчащих из холодной синевы лыжных обломков и начал рыть, как собака, отбрасывая комья снега далеко в стороны.

За спиной раздался хруст быстрых шагов. Шофер упал на колени рядом со мной и энергично включился в работу.

Труды увенчались успехом. Первым из-под снега выглянул локоть в свитере из грубой пряжи. Мы ускорились и менее чем через минуту целиком откопали девушку. Она лежала лицом вниз.

Я осторожно повернул лыжницу на спину, увидел красивое лицо с высокими скулами, аккуратным носиком и чуть припухлыми губами. Сунул пальцы под высокий ворот свитера. Тонкая ниточка пульса едва прощупывалась. Я склонился над блондинкой послушать дыхание и, если потребуется, сделать искусственную вентиляцию легких.

Примечания