Горькие зерна

– Моя балалайка! – опомнился Богдан. Он стал раскачиваться из стороны в сторону, обхватив голову руками: – Все пропало, все пропало, все пропало…

– Стойте! Я, кажется, знаю, кто это сделал.

Девочка выскочила из купе. Доля секунды – и она уже барабанила в дверь проводницы:

– Откройте! Скорее откройте! Да что вы там, спите, что ли!

Из ближних купе стали выглядывать потревоженные пассажиры. Убедившись, что возмутителем спокойствия является обычная девочка, которая не сможет причинить какого-либо существенного вреда, исчезали за закрытыми дверьми.

Наконец волна беспокойства долетела до дальних купе, и из одного из них вышла проводница, а следом за ней – высокая дама.

– Мама! – бросилась к ней девочка за спасением. – Там украли! Балалайку! Я знаю, кто это сделал. Нужно срочно остановить поезд!

– Так, спокойно. – Проводница взяла ее за плечи и развернула лицом к себе. – Все по порядку. Можешь?

– Там, в первом купе… – Девочка махнула рукой и рассказала о происшествии.

Мокрый, со взъерошенными волосами, Дим Димыч выскочил навстречу проводнице. Метнув взгляд на бейдж, он не мигая вперился в голубые глаза розовощекой молодки:

– Юленька, надо срочно что-то предпринимать: останавливать поезд, вызывать полицию, следственный отдел с собаками, ищеек, не знаю, что еще… У нас украли ценную вещь. Очень… не очень… в общем, украдена балалайка! – Дим Димыч истерил, сам того не сознавая. – Не стойте как истукан! Вы понимаете, что человеку плохо?

– Плохо? Значит, надо врача?

– Полицию! Я вам говорю – полицию!

– Да не волнуйтесь вы так, сейчас разберемся.

– Все ясно. Вызывайте начальника поезда и охрану. Быстро! – скомандовала высокая дама, которая оказалась мамой шустрой голенастой девчонки.

Дама показала проводнице красные корочки какого-то удостоверения. И проводница, не заглядывая в него, нажав на кнопку вызова мобильного телефона, соединила даму с начальником поезда.

Поезд мерно раскачивался. Пассажиры, держась за поручни, взад-вперед и туда-сюда сновали по вагону. Кто-то лениво, за очередной порцией чая, скрашивающей унылое существование в замкнутом пространстве. Кто-то, наоборот, спешно желал освободиться от лишней порции.

В воздухе купе номер один повисло напряжение. Нетронутый чай в граненых стаканах давно остыл. Обитатели молча глядели на разбросанные вокруг вещи и ожидали помощи.

Девочка стояла в дверях. Она смотрела на растерянного Богдана и оборачивалась на каждый стук и хлопок, мало-мальски похожий на звук открывающейся двери вагона. Наконец появился начальник поезда в сопровождении охраны. Он официально представился и приступил к расспросам.

Белый как мел Богдан не смог ответить ничего вразумительного. За него говорил Дим Димыч.

Девочка несколько раз прерывала его:

– Я видела. Послушайте, я его видела.

Наконец воспитатель закончил рассказ, и полицейский обратился к девочке:

– Как зовут? Вы тоже из первого купе?

– Света. Я с мамой, мы из… да какая разница! – затараторила девочка. – Говорю вам, я его видела: худой, в кепке, на нем были такие… рваные джинсы. Туда побежал. У него что-то из сумки торчало. Я сначала подумала, что теннисные ракетки, а теперь поняла, что это балалайка – футляр был такой, черный.

– Темно-коричневый, – вышел из оцепенения Богдан. – Я вспомнил, он меня толкнул, когда я кипяток наливал, у меня еще нога дернулась.

– Что? Нога? – округлились глаза Дим Димыча.

– Она самая. Слушай, не сейчас. Неважно это.

– Еще как важно! Ты хоть понимаешь, что это может означать? – Воспитатель обрадовался не на шутку, он наклонился к Богдану и стал ощупывать его ноги. – Которая? Эта? Эта?

– Да я уже не помню. Перестань. Слышишь? Все уже прошло.

– Подожди, подожди. Вот приедем домой – и сразу к врачу. Сразу.

– Сосед! – в один голос воскликнули Богдан и Дим Димыч.

– Вы уверены? – Представитель охраны прервал свой разговор по рации.

– Уверен. Точно, точно. Он мне сразу показался подозрительным: постельное белье не взял, забрался на полку в обуви, – ответил Богдан. – Да! Еще татушка!

– Какая? Описать сможешь?

– Вряд ли. Вроде сеть рыболовная, а в ней… А, не-ет, паук в паутине, и что-то там написано, я не приглядывался.

Поезд замедлил ход у какой-то маленькой станции, названия которой из окна купе не было видно. Начальники ушли. Проводница вернулась к своим обязанностям. Высокая дама осталась в купе с потрясенными пассажирами. Она, как могла, старалась подбодрить Богдана и успокоить воспитателя. Обещала, что грабителя поймают:

– Обязательно поймают. Он же не враг себе, не выскочил из поезда на ходу. На скорости шестьдесят километров в час – мало найдется дураков. Большой риск остаться без ног.

– Ма-ма. – Девочка потянула даму за рукав платья.

Дама осеклась и посмотрела на ноги Богдана:

– Ах, прости, прости.

– Ничего. У меня есть ноги, просто они не ходят. Временно. Доктора говорят, что надежда есть.

– Вот и отлично. А за балалайку, Богдан, не переживай, мы тебе новую купим.

– Новую не надо.

– Все обойдется, я тебе обещаю.

На какое-то время все замолчали. Поезд остановился. Двери вагонов оставались закрытыми. Двери купе, напротив, хлопали без конца. Тут и там раздавались вопросы: «Что случилось?», «Почему стоим?». Не получив ответов, высовывали головы из окон, пытаясь хоть что-то увидеть и понять. До слуха Богдана доносились отдельные слова любопытных пассажиров: «Мальчик… безногий… балалайка».

Дама закрыла дверь купе, и воцарилась тишина.

Прошло некоторое время. Напряжение нарастало. Говорить никому не хотелось, да и не о чем. Сказано было больше, чем нужно. Богдан, в тщетных попытках увидеть, как ведут пойманного вора, прилип к окну. Дим Димыч нервно посматривал на часы. Дама теребила в руках носовой платок. Света время от времени выглядывала из двери, пока в ней не появился начальник поезда, а с ним двое мужчин в форме полиции. К руке одного наручником был пристегнут худощавый гражданин в рваных джинсах. Да, это был тот самый пассажир с верхней полки. Он стоял запрокинув голову, будто что-то интересное увидел на потолке, явно не желая пересекаться взглядами с потерпевшим.

Богдан, пытаясь понять, зачем этому странному типу понадобилась старенькая балалайка, внимательно рассматривал его снизу вверх. Вот они – видавшие виды кроссовки, джинсы, не доходящие до щиколоток, огромный черный паук, свивший плотную паутину на тыльной стороне правой ладони.