Жизнь вопреки

Я сразу почувствовал, что эта поездка не может быть из ряда похожих. Атмосфера в Штатах была накалена, и ощущение паники охватило страну. И тогда у меня возникла идея попросить у американских коллег, которые обслуживали нашу поездку, если возможно, организовать мою встречу с помощником Роберта Кеннеди, брата погибшего президента. Удивительным образом она была организована через два дня.

При встрече я высказал наше соболезнование в связи с происшедшей трагедией, гибелью президента Америки. Разговор в целом был очень располагающим, но главная неожиданность меня ожидала в конце. Я не помню имени этого человека, происшедшее случилось слишком давно, но вдруг мой высокоранговый собеседник произносит фразу совершенно для меня ошеломительную: «Господин Попцов, с вами хотел бы побеседовать г-н Роберт Кеннеди». Я буквально замер, приходя в себя, но, естественно, согласился. Разговор продолжался не более тридцати минут.

Я спросил Роберта Кеннеди: «Кто убил президента Америки?». Тот ответил туманно: «Идёт расследование». – «Но какие-то предположения есть?» – «Предположений много, – ответил Кеннеди, – но в данный момент идёт расследование». И тут я решился на дерзость:

– А мне кажется, я знаю, кто это мог сделать.

– Вот как? – Роберт Кеннеди вскинул голову и посмотрел на меня с нескрываемым любопытством. – Ну и кто же?

– Даллес, – ответил я.

В то время я уже интересовался политикой. Почему я так поступил, не знаю, но это была совершенно искренняя реакция на случившуюся драму. Добавлю, что Джон Кеннеди был достаточно популярен в СССР. Роберт Кеннеди меня услышал. Но ответил сверхдипломатично: «Предположение и истина – вещи разные. Подождём результатов расследования». До сих пор мне не верится, что всё было именно так. Спустя несколько лет Роберт Кеннеди тоже был убит. Я ни на минуту не сомневаюсь, что как первое, так и второе убийство было совершено по указаниям одного и того же человека, и имя его – Даллес. Это была месть Даллеса Джону Кеннеди за отстранение его от должности. А Роберт был устранен по этой же причине. Стань он президентом, а он уже выдвинул свою кандидатуру и, бесспорно, одержал бы победу на выборах, он неминуемо отомстил бы Даллесу за убийство брата.

Но вернёмся к теме Никиты Сергеевича Хрущёва. Хрущёв, отринувший культ личности как проявление зла, сам не понимал того, что породил его продолжение, но в иной форме – волюнтаризма, и тем самым стал сам его ярким проявлением. Волюнтаризм, как эпидемия, стал мгновенно распространяться в среде партийного руководства страны. Буквально все первые секретари обкомов, ЦК республик подражали стилю Хрущёва. И эти, хотя и взрывные в своём проявлении, частности определяли политическую атмосферу того времени.

В Ленинграде поведение первого секретаря обкома партии Василия Сергеевича Толстикова было очевидным подтверждением этой похожести. Легче всего было бы списать её на излишнюю эмоциональность, которая, конечно же, была, но безнаказанность злоупотребления последней породила, по сути, хамство как норму поведения политического руководства. В период оттепели подобные трансформации в поведении лидеров напоминали раскаты грома.

Я пережил это на себе и не единожды оказывался в зоне раскатов подобного грома. Но как бы там ни было, Хрущёв вошёл в историю не этими запоминающимися эпизодами, а содержательной частью его серьёзных управленческих реформ. И, пожалуй, самой весомой реформой управления страной стало создание территориальных совнархозов как центров экономического развития страны. В то время премьером страны был Алексей Николаевич Косыгин, бесспорно историческая и, наверное, наиболее значимая фигура в руководстве. Эпоха совнархозов обозначена в истории как эпоха косыгинских реформ.

Хрущёв и Косыгин отчасти скопировали модель развития Германии, где каждая земля была локальным эпицентром развития в том или ином направлении – автопрома, станкостроения, кораблестроения, авиастроения, развития химической промышленности и т. д. Германией в те года руководил канцлер Эрхард, а время его правления потом назовут периодом экономического чуда.

На управление нашими совнархозами были направлены лучшие кадры и Совета министров страны. Правомерно заметить, что темпы экономического развития СССР в этот период лишь на 2,2 % уступали темпам развития Германии в момент её экономического чуда. Хрущёв практически положил начало модернизации сельского хозяйства страны. Его поездка в Америку оказалась весьма в этом отношении значимой. Он привёз из Америки не только кукурузу, но и идеи модернизации животноводства. Но сначала – о кукурузе. Внедрение кукурузы в сельскохозяйственном производстве встретило отчаянное сопротивление со стороны консервативного блока управленцев в северо-западных хозяйствах.

Чуть позже, после отставки, Хрущёва станут высмеивать, так как кукурузу – а она, конечно же, южная культура, – следуя указаниям высшего партийного руководства, сеяли везде, и в Архангельской области в том числе. Так вот в северных областях – никакого зерна и початков молочно-восковой спелости кукуруза не давала, а площади, отведённые под её посевы, были громадными. Это и стало причиной необъективной критики. Почему необъективной? Потому, что местное руководство не оценило одной особенности кукурузы: учитывая, что в северных широтах продолжительность светового дня значительно выше, чем в южных, кукуруза давала не зерно, а громадную зелёную массу. Это обстоятельство позволило решить практически полностью главнейшую для молочного животноводства проблему сочных кормов. Я был в ту пору первым секретарём Ленинградского сельского обкома комсомола, и в режиме ударных комсомольских строек мы создавали силосные хранилища во всех колхозах и совхозах области. Именно тогда в обиход вошло слово «силос». Вторым подарком из Америки было появление на наших фермах американской карусели как символа модернизации животноводства.

Раньше главной инновацией дойки коров была так называемая «ёлочка», куда заводили коров и доили вручную. Это можно было назвать полумеханизацией процесса – коровы выстраивались, и доярки по коридору, расположенному ниже, поочередно переходили от одной коровы к другой. Карусель же подразумевала переход на механическую дойку. По существу, эту технологию можно было бы назвать революцией в животноводстве. Изобрели карусель в Америке военные специалисты, которые были откомандированы из американского ВПК указом президента Америки с задачей модернизировать сельскохозяйственное производство в стране.

И ещё одна деталь, которую я отнёс бы к собственным открытиям. Мне казалось, что я разгадал и понял Хрущёва: нюанс – именно после поездки в Америку в Советском Союзе провели реформу партийной системы. Она преподносилась Хрущёвым как приближение партийного руководства страны к конкретике повседневной жизни. К ней было приурочено создание сельских и промышленных обкомов партии. Хрущёв, я бы сказал, был помешан на этой идее, переводя научно-исследовательские институты, занимающиеся проблемами растениеводства и животноводства, в сельскую местность. Такую передислокацию устраивали и в городах, когда профильные институты переводились в зону крупных промышленных городов и районов. Отчасти подобные перестановки имели право на обоснованность, но лишь отчасти. Но смысл разделения «монолита» партии заключался в другом. Побывав в Америке, Хрущёв, как я полагаю, заразился идеей двухпартийной системы «демократы и республиканцы», поочерёдно находившиеся у власти. Нечто подобное он хотел сотворить в Советском Союзе – Коммунистическая партия рабочего класса и Коммунистическая партия крестьянства. Нужна была и депутатская структура, и партийная, которые сконцентрируют своё внимание на проблемах развития села, сельского хозяйства и будут отстаивать их интересы на высших этажах власти. Возможно, моё предположение больше сродни мифу. Но я уверен, что нечто подобное в мыслях Хрущёва витало. Некая модель двухпартийной коммунистической системы.

Я уже упоминал, что изменения эти случились после поездки Хрущёва в США. После ухода Хрущёва в отставку воплощение идеи сошло на нет – партийная структура вновь стала единой. Равно как и косыгинские реформы относительно совнархозов. Они так и не стали «паровозами развития» и перестали существовать. Началась длительная эпоха брежневского поэтапного застоя.

Всякая политика, как и лидеры, творящие её, всегда суммарны. Оценка их деятельности только в негативных тонах ошибочна, как и только в положительных. Моё политическое прошлое, как и всякое прошлое, было школой жизни. В те далёкие времена я впервые оказался в сфере большой политики. Я довольно часто выезжал за рубеж – когда в составе делегаций, а иногда и возглавлял их.

В мою пору комсомол был на пике своей политической значимости. Этому способствовали и ударные стройки, БАМ, целина, и Всемирные фестивали молодёжи.