Палата №13. Трагикомедия в двух действиях

I

Действие происходит в палате психиатрической клиники; соседний кабинет ординаторская. В обеих открытые форточки, снаружи – решётки. Исподволь, на протяжении всей постановки – звуки соловьиной трели, весна.

Доктор заходит в палату, пациент стоит у окна с отрешённым взглядом.

Доктор: (в зал поучительным тоном) В своё время сам Гильдебрахт из Базеля задавался вопросом Душа – или Мозги? Вдумайтесь сами. Мы говорим: психиатрическая клиника. И в то же время: клиника для душевнобольных. Ответа на вопрос нет до сих пор. Даже в наш прогрессивный век, заметьте, ни один уважающий себя врач не скажет вам, спросите только, и – тишина. А как же, собственно, выполнить клятву Гиппократа и вылечить больного, или хотя бы облегчить ему страдания, если… мы не знаем, что именно лечить? Сколько людей, столько и мнений, и врачи не исключение. Вдуматься только, какие нелепые, бессмысленные, а часто даже жестокие меры принимались для лечения различных расстройств! Некоторыми мы пользуемся до сих пор, да, но… И наука – она не стоит на месте. Как и я. Итак, вопрос: Душа – или Мозги? К сожалению, ответа мы, человечество, так и не узнаем. Никогда. Вопрос навсегда останется открытым; так было, есть, и будет всегда. Значит, должен быть другой путь, идущий в обход этого несправедливого выбора! Лично я предпочитаю следующий метод, он прост, предельно прост. Всем известно: чтобы поймать маниакального преступника, надо думать как маниакальный преступник, отсюда вывод! – чтобы вылечить душевнобольного, надо его понять. А понять можно, только став таким больным. Нет-нет, конечно же, не в прямом смысле… но надо думать, делать, постараться прожить, как больной. И тогда, я уверен, именно тогда, в обход Души и Мозга, мы сможем-таки… дать пациенту шанс. (пациенту, сев за стол) Здравствуйте, я Ваш новый лечащий врач. Ну что же Вы стоите? Присаживайтесь. Как говорят в народе, в ногах правды нет.

Пациент, постояв некоторое время у окна, ложится на свою кровать.

Доктор (не отрываясь от медкарты): Интересно, очень интересно… Маргиналум Каллиопикус… хммм… Родился… Окончил… так Вы у нас, оказывается, ещё и поэт, музыкант? (пишет что-то) О чём пишете, если не секрет?

Пациент (скрестив руки на груди): обо всём и ни о чём.

Доктор: Ну будет. Что ж, как себя чувствуете? Ничего не болит?

Пациент: Да нечему уже болеть, доктор. Всё, что могло болеть (пауза), отбито и оплёвано.

Доктор: Ну как же? Совсем ничего?

Пациент: Ничего.

Доктор: Совсем?

Пациент: Совсем.

Доктор (более быстро): Ну как же так?

Пациент (перебивая): Вот так!

Доктор: Ну что же Вы, этого не может.

Пациент: (спокойно) Может.

Доктор: (поучительно-вопросительно) Ну как же может быть, что всё хорошо?

Пациент: Доктор!

Доктор: Да?

Пациент: (зевая) А я и не говорил не говорил, что всё хорошо.

Доктор: (как бы догадываясь) Тогда, может быть, всё плохо?..

Доктор делает пару записей.

Пациент: Ну почему же плохо?

Доктор: А как?

Пациент: Ну… (пауза)

Доктор: Ну?

Пациент: Кормят вкусно.

Доктор (еле сдерживая тут же подступившую тошноту): На любителя, знаете ли. (Дальше что-то рассматривает в медкарте) Так говорите, поэт…

Пациент: Это Вы говорите, а не я.

Доктор: И как, много поклонников?

Пациент: Да мне всё равно, как-то, знаете ли?

Доктор: Ну почему же? Тут ведь, как мне кажется, чем больше поклонников, тем больше известность?

Пациент: (вновь зевая) Сегодня это не актуально.

Доктор: Ну так же было всегда! Во все времена люди творческих профессий стремились донести себя до общественности! Так было, есть и будет всегда. Или думаете по-другому?

Пациент: Да. (пауза)

Доктор (не выдерживая): Ну так поясните.

Пациент (поворачиваясь лицом к доктору): А Вы уверены, что хотите (замирает с открытым ртом)

Доктор (твёрдо): Да!

Пациент (внезапно резко): Поэтов больше не любят, деньги им не платят. Я вон в 17й у Ильича лампочкой подрабатывал (вскакивая, изображает торшер сначала в сторону доктора, затем в зал), и виолончелью для Ванессы Мэй (пытаясь показать телом музыкальный инструмент), и Чубайса грел (садится на корточки, руками машет на манер языков пламени)

Доктор (ошеломлённо): Где?

Пациент: Пишите, в девятой.

Доктор (пробует повторить движения пациента): Хм-хм… поразительно…

Пациент (встаёт): Не надо.

Доктор: Что не надо?

Пациент (обиженно): Не надо отбирать мой хлеб! (достаёт из тумбочки бутерброд, садится на кровать лицом к доктору, начинает яростно жевать)

Доктор (вскакивая): Да объясните же наконец!

Пациент (вновь равнодушно и вяло): А что тут объяснять? (ложась и зевая) Кому-то брат, сестра, передачку – а я уже там. Два часа позора – и (тряся бутербродом) очень вкусно.

Доктор, посмеиваясь, усаживается обратно.

Доктор: Хитёр, однако.

Пациент: Ну так…

Доктор (растерянно): Но позвольте… а… а как же, собственно… Как же Вы догадались?

Пациент (вновь лицом к доктору): Ну Вы сами посмотрите, ну где я нахожусь!

Доктор: Вы и это осознаёте? Боже мой, да это же… (склоняясь на медкартой) это же (быстро то-то записывает) да это же совсем другое дело!..

Пациент молчит, доев бутерброд, поворачивается к стенке и начинает демонстративно храпеть.

Доктор (развязно): Ой, дорогой мой! Ну после того, что сейчас было, я ни за что не поверю, что Вы и вправду заснули.

Пациент: Ну и зря. Между прочим, я и сам не поверил бы, что Вы доктор. (Доктор в шоке, пауза, сквозь зевоту пациент продолжает) Если бы не Ваш халат.

Доктор (встаёт, говорит в зал, прохаживаясь туда-сюда): Мдаа… прелюбопытный случай. Весьмааа… Маргиналум… вроде, есть. (пауза далее восторженно) Несомненно! (вновь пауза) Хотя… не знаю… что ж, посоветуюсь, пожалуй, с бывалыми коллегами. (Уходит так же уверенно, как и пришёл)

II

Ординаторская. В ней тоже открытое окно с решёткой, у стены справа строгий чёрный двуместный диван. Над диваном висит календарь за прошлый год с изображением мультфильма «Маша и Медведь». Маша в пограничной фуражке. У стены напротив огромный музыкальный центр, обычно настроенный на радио. Посередине вытянутый (почти в полординаторской) стол; на нём пустая стеклянная ваза и забываемые периодически кружки чая. Кто-то из врачей сидит за столом, пара санитаров приникла к радио, на диване вальяжно расположилась медсестра.