Повторная экспертиза

Поляков ждал, не говоря ни слова и опустив взгляд в землю, не зная, как начать разговор, и безо всякой уверенности, что вообще стоит его начинать. И что он может сказать старому больному человеку, потерявшему сына? Лишь слова соболезнования… Поговорить бы хотелось, но ведь не время! Воспоминания о сыне, даже самые добрые, в любом случае сейчас будут горькими для его отца…

Лучше узнать подробности о случившейся трагедии у кого-нибудь другого и не травмировать понапрасну Илью Кузьмича. И поспрашивать у соседей, в чём старик нуждается. А потом, уже имея предварительную информацию, он придёт и конкретно поможет на огороде или по дому – хозяйство всегда требует рабочих рук. Тем более что он в отпуске и свободен.

Виктор выпрямился и, аккуратно шагая, чтобы не шуметь, направился к калитке.

– Витюша… – тихонько, как лёгкий шорох листвы, донеслось до его уха.

Поляков обернулся: Илья Кузьмич чуть заметно махал ему сухонькой белой рукой.

…Они сидели на кухне, пили ароматный смородиновый чай со сливочными сухарями. Илья Кузьмич бросал сухарик в чашку, не спеша размачивал и только потом приступал к еде.

– Не те уже зубки… – как бы в оправдание сказал он, отхлёбывая чай.

– Как моя Оля померла, так и начались с зубами проблемы. Врачи сказали, это нервное… А откуда у старика нервам быть крепкими? Чай, целая жизнь уже позади. Вот, доживаю…

Виктор слушал и молчал, не решаясь задавать вопросы.

– А тут Серёжка безвременно ушёл… Неправ был Сергей! Я вот задержался на этом свете, моя была очередь… – Илья Кузьмич невольно всхлипнул, по морщинистой щеке прокатилась слеза. Поляков обнял сгорбатившуюся маленькую фигурку, болезненно ощутив, как она содрогается от внутренних рыданий. – Что долго не заходил-то к нам, Витюша? В школе вы с Серёжей были друзьями…

– Сегодня только с поезда… И вот… Увидел фото в рамке…

– А Серёжка вспоминал тебя, Витюша… Раньше. Жалел, что не знал твоего адреса…

– Как это случилось?.. – вдруг вырвалось у Виктора. Сказал и пожалел, что не сдержался. Но слово, не воробей, уже вылетело…

Хозяин дома тяжело вздохнул:

– Серёжа поехал на рыбалку, выходной был. Обратно пошёл один по железке и попал под поезд…

– А давно?

– Полгода назад…

Поляков задумался. Пытаясь лучше понять ситуацию, представил себя одиноким уставшим рыбаком в зимнем одеянии, с ледобуром, с большим рюкзаком, тяжело бредущим по шпалам, а сзади догоняющий состав… Может быть, была какая-то дополнительная причина: метель, завеса дождя, наконец, взрывы на ближайшем руднике, перекрывающие шум подходящего поезда?.. Не верилось, что Серёга, хороший спортсмен, первый силач в классе, мог быть таким неосмотрительным и так нелепо погибнуть.

– А где он рыбачил?

– Как и все: на озере Глубоком, где речка впадает. Мы же там и с тобой как-то рыбачили… По весне рыба в том месте к самому берегу подходит, вот рыбаки и ловят её по последнему льду. Я-то думал, что Сергей в тот день задержался, встретив знакомых: мол, погода солнечная, тихая, пусть отдыхают на свежем воздухе… А тут вон что оказалось…

«Так, примем к сведению: в городе в тот роковой день погода была солнечной… Место лова – всего в десятке километров от города, значит, и там также без осадков. Уточнить дату смерти? Не буду спрашивать Кузьмича, и так весь сгорбился от горя, прочитаю на кладбищенском памятнике…»

Как-то совершенно автоматически в голове Полякова появилось желание узнать все подробности трагедии, лишившей жизни его старого друга.

– Не знаю, что его на железку потянуло… Обычно рыбаки другой дорогой ходят. Если что по работе, так он же выходной был… – горестно рассказывал отец Сергея.

– Извини, Илья Кузьмич! Я не понял: а «…что по работе»?

– Так он же последние годы на железной дороге работал…

– Понятно…

«Хотя что там – понятно! Наоборот, непонятного стало больше: теперь уже не просто рыбак идёт по железнодорожному полотну, а рыбак по профессии железнодорожник!

Ещё как-то можно понять, если бы вдвоём: заболтались, отвлеклись… А тут – идёт человек совершенно один, никто его не отвлекает, тем более профессиональный работник со стажем… Надо сходить на работу, поговорить с его коллегами. Их там так гоняют по технике безопасности, „мама, не горюй“! Не может такой подготовленный человек, к тому же молодой, в расцвете физических сил, так пренебрежительно относиться к собственной жизни…»

– Вот так, один я остался…

– А Серёжина семья?

– Семья?.. Вся его семья: это он да я…

– Сергей так и не женился? А Таня?.. – ровным голосом спросил Виктор, но сердце его учащённо забилось в ожидании ответа.

– Таня?.. А разве Танюша не с тобой уехала сразу после окончания школы? – вопросом на вопрос ответил удивившийся, в свою очередь, Илья Кузьмич. – Вы же вместе хотели поступать в институт…

– Нет… – растерянно произнёс Поляков. – Я уехал один! И больше её не видел. С того выпускного вечера…

– Значит, Серёжа глубоко заблуждался… И переживал зря… – старичок сделал какой-то свой вывод. – Ну, а дальше что, ты поступил учиться?

– Нет, не удалось! Первый же экзамен, историю, сдал всего на «трояк». А дальше и сдавать не было смысла. На юрфак же – бесполезно, там по пятнадцать человек на место было! С такой оценкой не пробиться, даже если сдать все остальные экзамены на «пятёрки». Каждый второй из абитуриентов идёт по направлению от органов МВД, каждый третий – медалист! Уже ничего не светило: не мог я конкурировать с льготниками. Но не особо огорчился: главное для меня тогда было – уехать из своего города… – сказал Виктор и, осёкшись, что сболтнул лишнее, оглянулся на хозяина дома. Тот молчал, купая маленькой ложечкой очередной сухарик в чашке.

«Может, не услышал…» – подумал гость. Но он ошибался. Через небольшую паузу Илья Кузьмич спросил:

– Ты как-то странно тогда уехал, Витюша. Даже ни с кем не попрощался…

– Так уж получилось, извините… – тоже не сразу отозвался Поляков и, чтобы не получить новый и нежелательный для него вопрос, стал рассказывать сам: – После того экзамена я сразу забрал документы из приёмной комиссии университета, а куда идти? Без специальности, работы нет, жилья тоже! А домой ехать несолоно хлебавши не хотелось… И пошёл я с документами прямо в военкомат – ведь всё равно потом служить придётся, а в армии с едой и ночлегом проблем нет, командиры заботятся. У местного военкома в призывниках недобор был, он такому визитёру очень обрадовался. Быстренько отправил меня на медкомиссию, затем ускорил решение всех формальностей, и я пошёл служить…

– Ну, о твоей службе я кое-что знаю…

– А откуда?..

– От твоих родителей! Мы же общались, пока они не переехали в среднюю полосу… Хорошие люди! Как у них здоровье?

– Спасибо! Ездил к ним в прошлом году… Есть, конечно, возрастные проблемы, но бодрятся, не жалуются. Занимаются скандинавской ходьбой – это с палками… Иногда и на рыбалку ходят.

– Молодцы! Жизнь – в движении! В нашем возрасте двигаться очень необходимо…

– Вот они и стараются…

– Витя! – неожиданно перебил Илья Кузьмич. – А ты сейчас у кого остановился?

– В гостинице… А что?

– А вот что: сегодня там ночуй, раз снял номер… А завтра – прямо сюда! – голос хозяина неожиданно окреп. – Тебе не нужно будет тратиться… К тому же банька у меня своя! Не забыл? Живи сколько захочешь!

– Да неудобно как-то…

– Вот как раз удобно: и поговорить, и чаю смородинового попить, и помочь на огороде сможешь! Если захочешь, конечно… И мне не так тоскливо будет, а то в одиночестве я что-то совсем расклеился.

– А соседи, знакомые… Не помогают?

– Помогают! И в магазин ходят… Да только, как ночь, снится Серёжка. Я уж сколько раз спросонья вскакивал и бежал в его комнату. А там его кровать стоит – пустая…

Поляков понял, что нужно согласиться на предложение Ильи Кузьмича, уважить его. Ведь это такая малость для Виктора, а старику будет, несомненно, приятно. И он согласно кивнул головой.

На другой день Поляков перебазировался из гостиницы в дом Веселовых.

– Пойдём, покажу тебе комнату. Серёжину комнату… – и довольный хозяин повёл его за собой.

Виктор с грустным интересом разглядывал мебель, знакомые и незнакомые предметы, среди которых жил, к которым ещё не так давно прикасался его друг. В комнате была скромная обстановка: стол с лампой, стул, шкаф, компьютерный столик с ноутбуком, кровать, книжная полка. На стене гитара, широкая лента со спортивными значками и медалями и большое фото с чьими-то автографами, где рефери на ринге держит поднятой вверх руку Сергея в боксёрской перчатке…

Уборка по дому, огородные работы, ежедневное приготовление пищи отнюдь не тяготили отпускника. Даже был рад подобным обстоятельствам: он «при деле», нужен деду, востребован, он может помочь… И делает это!

Жизнь Полякова приобрела какое-то новое качество: ведь это так здорово – участвовать в жизни старого, немощного уже человека, приносить ему пользу, видеть в его глазах радость, понимание, благодарность…

Помогая хозяину, Виктор не забывал периодически задавать осторожные вопросы, пытаясь воссоздать в деталях картину того рокового дня: с кем в последнее время общался Сергей, что говорил о своей работе, какие были планы, с кем ходил на рыбалку… Правда, ответы его отца мало что прояснили.

– Ну, Вить, ты прямо как следователь…

– Извини, Илья Кузьмич… Но не могу поверить, чтобы Сергей мог погибнуть по собственной неосторожности! Он же всегда был очень ответственным и собранным – ещё в школьные времена тренировался, готовил себя для работы разведчиком.

– Не один ты такой… – задумался отец Сергея, вроде хотел что-то сказать, а потом просто махнул рукой. – Ладно! Серёжу всё равно уже не вернёшь…

Виктор понял, что Илья Кузьмич что-то ему недоговаривает, но настаивать не стал. Сам скажет, когда сочтёт нужным. И спустя некоторое время Веселов разговорился.

– Он ничего о себе не рассказывал, ничего, что бы могло меня огорчить! Все свои проблемы решал самостоятельно. Видно, берёг моё здоровье… А вот себя не сберёг! – старик всхлипнул, глаза опять увлажнились. – Следствие сделало заключение: трагедию со смертельным исходом на железной дороге квалифицировать как несчастный случай. Сказали, что в крови нашли алкоголь… Серёжа выпивал редко, соблюдал спортивный режим, даже выступал на соревнованиях. Рыбалку любил и частенько ходил на озеро, но трезвый, без водки. Хотя, если хороших знакомых встретил, мог и позволить…

– А как фамилия следователя?

– Авдеев! Пожилой такой, с усами…

– Авдеев?..

– Да! Он всё допытывался, не оставил ли Сергей какой записки… Ещё мне визитку свою дал: мол, вдруг я ещё чего важное забыл рассказать… Она где-то в комнате.

Закончив с прополкой, они пошли отдыхать. На кухне попили чаю.

«Вроде и нетрудная работа, а с непривычки даже мне усталость чувствуется… Огород большой. А как же тут с грядками, с теплицей справляется один престарелый хозяин? Это ведь ежедневный полив и нелёгкая для пожилых людей работа: в любую погоду, без праздников и выходных…» – невольно подумал Поляков.

Но Веселов, несмотря на свой возраст и отнюдь неатлетическую фигуру, выглядел неизменно одинаково, не показывая усталости, будто не чувствовал физической нагрузки.

– Кузьмич! И как ты только с таким огородом один справляешься?..

Дед слегка улыбнулся, понимающе кивнул.

– Что, притомился? Не удивляйся… – хозяин словно читал мысли Виктора. – Я-то тут ежедневно, можно сказать, регулярно тренируюсь на грядках, а ты впервые… И мне этот труд в радость…