Крах всего святого

Наконец, они выбрались наружу и оказались на свежем ночном воздухе. Сердце Мелэйны на миг остановилось, когда она не увидела обещанную повозку, но тут же забилось вновь. Адель сдержала слово – чуть поодаль, скрываясь под развесистыми ветвями, стояла закрытая телега, запряженная парой коней. Увидав их двоицу, возница – молодой парень по имени Одрик, тайный воздыхатель Адель – поспешил помочь Мелэйна загрузить парня и, подождав, пока она сама заберется вовнутрь, щелкнул поводьями.

Не успела Мелэйна с облегчением выдохнуть, как снаружи послышался топот копыт, чей-то крик и повозка, в последний раз скрипнув колесами, остановилась. Мелэйна кинула взгляд на изможденное лицо того, чье имя она даже и не знала – он то ли уснул, то ли потерял сознание, привалившись к ее плечу. Глаза его были закрыты и чуть подрагивали, а грудь еле-еле приподнималась, так незаметно, что могло показаться, будто он и вовсе не дышит. «Матерь наша, сокрой детей своих от взглядов, что рыщут во тьме…», – пробормотала Мелэйна свою последнюю просьбу, не веря, что ее слова долетят до богов. Кто-то постучал по двери повозки и…

– Ты долго дрыхнуть будешь? Вставай уже, жричка, только тебя и ждем.

Мелэйна открыла глаза и увидела веснушчатое лицо Стефана, который бесцеремонно тряс ее за плечо. Увидев, что Мелэйна проснулась, Стефан отошел к багряным углям, оставшимся от костра, чтобы засыпать их землей. Джейми тоже успел подняться и теперь осматривал колесо телеги, недовольно цокая языком и что-то неслышно бормоча себе под нос.

Мелэйна потянулась и невольно вздрогнула, припомнив свой сон. Уже несколько месяцев Мелэйна не видела кошмаров, мучавших ее с тех пор, как она покинула храм, но в последнее время тревожные сновидения вернулись, став еще реальнее, а оттого – страшнее. Богиня, Мелэйна будто переживала те мгновения снова и снова…

Судя по коротким теням, был почти полдень. Мелэйна, Джейми и Стефан наспех перекусили и отправились в путь. До Мьезы оставалось не больше нескольких лиг и всем троим не терпелось наконец-то поесть что-нибудь, напоминающее горячую еду и поспать на чем-то, напоминающее кровать. Мелэйна, не раздумывая, отдала бы пару золотых за горячую ванну и большой кусок мыла, а вот Стефану не терпелось заняться кое-чем другим, о чем он не уставал напоминать, сопровождая свои слова красноречивыми жестами и неприличными звуками.

Мелэйна как-то раз бывала в Мьезе, давным-давно, еще до того, как ее забрали в храм – отец направился в город за рыбой и решил взять дочь с собой. Это было одним из лучших воспоминаний в жизни Мелэйны – Мьеза предстала перед ее глазами уютным старинным городком, раскинувшимся на берегу одноименного озера. Вокруг Мьезы раскинулись многочисленные рыбацкие поселки, а на лежавшим посредь озера острове возвышался величественный замок – отец рассказывал Мелэйне, что первый камень крепости заложили едва ли не два века назад. Мелэйна помнила, как стояла на деревянной пристани и смотрела на далекие квадратные башни и крепкие стены, подножия которых утопали в тумане. Сжимая крепкую мозолистую ладонь отца, и вдыхая мокрый воздух, смешанный с запахом рыбы, Мелэйна готова была поверить, что замку не двести лет, а двести тысячелетий…

Но отец давно умер. О нем остались лишь воспоминания и одинокая могилка неподалеку от родного храма… куда путь Мелэйне более заказан, как и в любой другой. По пути их троице попадались крестьяне на телегах или просто одинокие путники, устало бредущие по широкой дороге с нехитрой поклажей наперевес. Иной раз тех, кто шел пешком, обгоняли прикрикивающие всадники или запряженные резные повозки, оставляя Мелэйну, Джейми и Стефана глотать пыль и с завистью смотреть вслед – старого худосочного ослика, которого Стефан умудрился выиграть в карты, им не так давно пришлось продать, так как почти два месяца они мотались без дела, не в состоянии найти мало-мальски приличную работенку и перебивались с воды на репу.

Вдалеке показались конники с развевающимся знаменем и спустя некоторое время мимо их троицы проехали вооруженные солдаты: шлемы, похожие на котелки, кольчуги поверх шерстяных туник, щиты и мечи. Один из них держал в руках высокое древко с черным стягом, колыхающимся на ветру. Золотые нити изображали двуглавого ворона: каждую из голов венчала корона, а клювы сжимали по ключу. Если Мелэйна не ошибалась, герб принадлежал новому королю – не сказать, что она была сильна в геральдике, но память у нее была неплохая – так что перед ними, скорее всего, были люди короны.

Мелэйна, Джейми и Стефан шли молча, пока последний не начал мурлыкать себе под нос мотив какой-то песни. В конце концов, он откашлялся и загорланил во весь голос:

В рианской деревушке жила крестьянка Мелла,

И к двадцати годам своим уж много, что умела!

Дарила радость каждый день бродягам и солдатам,

      Своей молочной кожею и круглым толстым задом…

Джейми не преминул присоединиться к другу и вот они запели уже в две глотки – хриплый, слегка отдающий в нос голос Стефана, и низкая глубокая втора Джейми. Слыша их нестройное пение, Мелэйна поначалу пыталась сохранить серьезное лицо, но на четвертом куплете прыснула со смеху и тоже начала подхватывать окончания строчек, которые невольно успела выучить за то время, что вместе с друзьями провела в трактирах и харчевнях.

           Некоторые люди, мимо которых проходила их троица, недоуменно смотрели им вслед, а то и вовсе шарахались в сторону, осеняя себя полукругом, но Мелэйне было наплевать – пусть думают, что хотят. Она больше не жрица и вольна делать все, что хочет. Распевать неприличные песни, спать под открытым небом и пить вино с теми, кого ее аббатиса, поджав губы, презрительно нарекла бы «безродными бродягами».

За одной песней последовала другая, а за ней – третья. Стефан, казалось, знал весь репертуар кабацких менестрелей, а если и забывал слова, то тут же на ходу заменял их нескладными строчками собственного сочинения. Спустя несколько песен слегка повеселев и изрядно охрипнув, все трое пересекли крепкий мост и вот вдалеке показались городские стены. В город они прошли без проблем, смешавшись с толпой крестьян, что везли в город кувшины с молоком и маслом, зелень, птицу и прочую снедь – и вот, обождав свою очередь к большому навесу, где за столом сидел сборщик пошлин, их троица уже вышагивала по мощеным улицам Мьезы с изрядно опустевшими карманами.

           Путь их лежал вдоль булочных, что заманивали внутрь запахом свежих крендельков и хрустящего хлеба; мимо перекрикивающихся женщин, что мозолистыми руками да колотушками топили белье в лоханях и корытах, а потом вывешивали его на длинные жерди; через давки, у дверей которых хозяева выкладывали на прилавки – а то и прямо на землю – свой товар, расхваливая самих себя, костеря конкурентов и переругиваясь друг с другом.

– Хочу выпить, – заявил Стефан, жадно заглядывая в окна ближайшей харчевни.

– Сначала дела, – покачал головой Джейми, но потом уголки его рта чуть приподнялись. – А потом мы все выпьем.

           В конце концов, они вышли на городскую площадь – настолько большую, что стоя на одном ее крае нельзя было увидать другой. Бесчисленные ряды торговцев рыбой сменяли лотки с тканью и украшениями, возы с фруктами и овощами, свечные лавочки и навесы с мясом. Меж ними сновали босоногие мальчишки, крутящиеся вокруг прилавков словно стервятники, только и ожидая момента, дабы что-нибудь стащить; знатные дамы в высоких кокошниках, разгуливающих со свитой в лице служанок и стражей; ученые в длинных платьях с цепями на шеях и учениками, что тащили на горбу покупки своих мастеров; а также купцы и монахи, крестьяне и нищие, младые и старики – в общем, с виду площадь напоминала встревоженный муравейник, а гомон над ней стоял такой, что у Мелэйны с непривычки заложило уши.

           Пока Джейми и Стефан расспрашивали местных жителей о том, где тут ближайшая плотницкая мастерская – желательно с мастером, что умеет правильным концом держать долото и пьет хотя бы с обеда, а не прям с утра – Мелэйна невольно засмотрелась на церковь, около которой их троица невольно остановилась. Высокая, выстроенная из белого камня, с множеством круглых окон, в которых сверкала в солнечных лучах разноцветная мозаика. Острый шпиль казалось, пронзал само небо, а перед входом стояли статуи богов света – Феба и Манессы. Каждая в два, а то и три человеческих роста; отец-защитник, одетый лишь в длинную тунику и сандалии, сжимал в могучих руках копье; длинные кудри его спадали на широкие плечи, лицом он был строг, но не жесток. По левую же руку от него стояла Манесса – мать-покровительница, само воплощение красоты; одну руку она прижимала к груди, а вторую положила на плечо мужу; одетая в похожую тунику, но босая, голова ее была не повязана и длинная коса спадала на спину.

           Раньше лишь при взгляде на что-то подобное Мелэйна ощущала себя причастной к чему-то большему, светлому и великому. Но теперь… теперь она чувствовала лишь пустоту и горечь утраты. Пока она рассматривала церковь, Стефан и Джейми узнали-таки, куда им нужно, и уже успели дотащить повозку через всю толпу почти до самого конца площади. Стефан что-то прокричал – голос его потонул в общем гаме, но, думается, он вопил что-то вроде: «Эй, жричка! Я не собираюсь торчать здесь весь день, пока ты наглазеешься!».

           Мелэйна начала было пробираться к друзьям, как вдруг нос к носу столкнулась со жрицей – невысокой девушкой с короткой прической, одетой в длинную белоснежную мантию. Атласная ткань была украшена узорами, вышитыми синей нитью, а на груди висел выпущенный наружу медальон. Почти такой же, как и у Мелэйны: полумесяц обнимающий солнце, что распускалось лучами в разные стороны; но у незнакомки он был отлит из бронзы, не серебра. Посвященная бросила взгляд на кулон Мелэйны и тепло улыбнулась, почтительно склонив голову.

– Здравствуй, сестра! Я тебя тут раньше не видела. Тебя прислали из Съеля?

– Нет, я не… я…

– Какого ты круга? – полюбопытствовала жрица.

           Оглянувшись, Мелэйна увидала, что за их разговором стали наблюдать несколько служек и, пробормотав себе под нос что-то бессвязное, поспешила к Джейми и Стефану, оставив недоумевающую жрицу позади. Когда Мелэйна приблизилась, Стефан громко фыркнул и уже открыл рот, видимо, чтобы отпустить очередную шуточку, но заметив выражение ее лица, проглотил уже почти выпущенную остроту и просто покачал головой. «Эх, жричка, жричка…».

           Плотницкая внутри сверху донизу пропахла смолой и древесиной; под ногами тут и там валялись щепки и стружки, а по углам усердно трудились опытные мастера с учениками. Отстранив Джейми в сторону, Стефан напустил на себя непринужденно-скучающий вид – как делал всегда, когда собирался пуститься в затяжные торги – и не спеша двинулся прямо к хозяину, что внимательно осматривал какие—то резные стулья. Пока Стефан нещадно торговался, выгрызая каждую монетку, Джейми отправился искать ближайшую кузницу, а Мелэйна решила остаться, дабы приглядеть за Стефаном. Иной раз он так увлекался, что торговля перерастала в потасовку.

           Мелэйна не прогадал – бросив взгляд на побагровевшую шею хозяина плотницкой, который явно еле сдерживался, чтобы не пустить в ход бревно, стоявшее неподалеку, Мелэйна уже хотела было вмешаться в спор, как невольно услышала разговор двух работников – молодого парня с рябым лицом и сухого старика.

– Слыхал? – сказал первый. – Недавно еще два человека исчезли. Шляпник и купец какой-то проезжий.

– Знаю я, куда они «исчезли», – старик цокнул языком. – Последний медяк пропили и теперь женам на глаза боятся показываться. Ты не болтай, а лучше доску придержи.

– Я держу. Ага, как же, загуляли… Русси тоже загулял? А Бенас? А? Вышли ночью из харчевни и с концами – никто их больше не видел. Нечистое тут что-то творится…

– Не болтай. У нас церковь есть и Посвященная.

– А толку-то? – шмыгнул парень. – Жрица твоя… Боги нам не помогли войну выиграть и короля не спасли – а ведь тот, дескать, их помазанник.

– Ты давай не заговаривайся, – старик сверкнул глазами,– и богов не приплетай попусту, а то услышит кто – не отбрехаешься. И ладно церковники – а то ведь сам знаешь, Мечи с тобой долго лясы точить не станут. Знаешь, что они с одним бродягой сделали, что на храм помочился? Заковали в дыбы, а потом…

           Тут старик заметил Мелэйну и, бросив быстрый взгляд на ее амулет, замолчал, быстрым жестом осенив себя полукругом. Рябой парень тоже уставился на кулон, приоткрыв рот, а потом принялся строгать доску, да с таким усердием, точно от этого зависела его жизнь. Мелэйна сделала вид, что ничего не услышала, но все же на всякий случай спрятала медальон под одежду, чтобы не привлекать лишнее внимание.

           К счастью, Стефан и плотник закончили спорить, плюнули на ладони и скрепили сделку рукопожатием. Тут вернулся Джейми – и все трое, наконец, получили возможность отдохнуть; а после недолгих подсчетов дружно решили, что сделать это необходимо как следует. Заслужили. Стефан кинул четвертинку простака сидящему неподалеку нищему, за что получил тысячу благословлений и сведения о том, где в Мьезе можно поесть что-то не слишком сырое, и выпить чего-нибудь, не слишком сильно разбавленное водой.

           Когда все трое нырнули в сонный полумрак таверны, их обдало запахом свежих опилок, рассыпанных по полу, и скисшей капусты. Хозяин, будто бы почуяв, что у новых гостей за душой водится монетка-другая, сразу же поспешил к ним навстречу, скаля рот в щербатой улыбке, усадил их за стол и через некоторое время вернулся с огромным подносом, что просто ломился от еды и питья. Воистину сказочный пир: хлеб – хоть и чуть подгоревший – обжигал язык и хрустел корочкой, на суп явно не пожалели гущи, сыр просто таял во рту, а овощи будто только что сняли с грядок. Некоторое время все трое лишь жевали и пили, набивая животы за десятерых.

– Ну и что делать будем? – спросил Стефан, наконец-то оторвавшись от кружки.

           Джейми не ответил ему даже взглядом, лениво обгладывая куриную кость, выловленную из супа, а Мелэйна отщипнула хлебный мякиш и произнесла:

– Не знаю как насчет вас, а я собираюсь весь оставшийся вечер провести в ванне. Вам бы она тоже не помешала.

– Я не о сегодняшнем вечере, – буркнул Стефан, стукнув кружкой о стол. – Что мы будем делать завтра? Через месяц? Спустя год?

           Мелэйна вздохнула и взглянула на Джейми, но тот лишь отхлебнул пива и пожал плечами. Мелэйна тоже не знала, что ответить Стефану – раньше ее целью было служение богам, а теперь… теперь ее волновало лишь то, как избавить мир от очередного порождения тьмы. А заодно заработать чуть-чуть монет, попутно не умерев от когтей или клыков и переночевать под сухой крышей.

– Вам самим такая жизнь не надоела? – Стефан пригладил непослушный вихор. – Мотаемся по всякому захолустью и рискуем шеями за жалкие гроши, которых едва хватает пожрать и гнилую солому подложить. Меня уже тошнит от разных тварей и неблагодарных селюков. И я даже не знаю, от кого больше.

– Ну и что ты предлагаешь? – поинтересовалась Мелэйна.

           Стефан не впервой заводил подобный разговор. Правда, обычно этому предшествовали несколько графинов вина. Но все его до ужаса претенциозные и нелепые замыслы на будущее рассеивались с первым лучом рассвета, оставляя после себя лишь головную боль и пустые карманы. Что он предлагал в прошлый раз? Купить харчевню и переделать ее под бордель или поймать пару чудищ и устроить бродячую ярмарку?

– Я не знаю, – Стефан откинулся на скамье. – Думал, мож вы че-нить придумаете в кои-веки. Че скажешь, Джейми? Ты и впрямь мечтаешь всю жизнь провести, охотясь на всяких страшилищ? Джейми? Джейми, хер ты одноухий, ты глухой?

           Он оторвал взгляд от пятна на столе и недоуменно моргнул, словно только-только очнувшись от сна. С ним такое часто бывало – он будто уходил в себя, не видя и не слыша ничего вокруг. Иногда Мелэйна хотела узнать, о чем он думает в такие моменты… но в тоже время понимала, что услышанное вряд ли ей понравится. Ей и самой было что скрывать.

           Мелэйна окинула взглядом друзей – худое, слегка вытянутое лицо Джейми, со свежим розоватым шрамом и круглую недовольную физиономию Стефана, покрытую рубцами от какой-то перенесенной болезни. Хоть с того момента, как Мелэйна впервые встретила эту двоицу, прошло не больше года, казалось, они провели вместе всю жизнь…

***

           Мелэйна, то и дело спотыкаясь, брела по тропинке, которую еле отыскала среди деревьев, раскинувших над ней свои крючковатые ветви. Лес пугал ее. Мелэйна отшатывалась от каждой тени, видя в ней силуэт чудовища и замирала от любого шороха, в котором слышала шаги разбойников. Мелэйна не сомневалась, что подобные чащи просто кишат и теми, и другими.

           Ступни ныли, натертые неудобными туфлями из бараньей кожи, волосы цеплялись за ветки, желудок сводило от голода, и, что самое ужасное – похоже, она заблудилась. Но отступать поздно. Мелэйна стиснула зубы и принялась продираться сквозь очередной колючий кустарник.

           Вдруг вдали среди мелькнул небольшой огонек. Первой мыслью Мелэйны было броситься назад и она уже было развернулась, когда ее посетила холодная мысль – если она сейчас сойдет с тропы, то попросту сгинет в этом проклятом месте, умерев от голода и холода. Именно поэтому Мелэйна, трясясь от ужаса и стараясь ступать как можно тише, направилась прямо к огню.

           Подойдя поближе и спрятавшись за дерево, Мелэйна осторожно выглянула из-за ствола – на небольшой поляне перед костром сидели двое мужчин, неслышно переговаривающихся друг с другом. Один незнакомец затачивал меч, второй же неторопливо помешивал что-то в котелке, висящем на воткнутых в землю палках. Едва ноздри Мелэйны уловили аромат похлебки, как рот ее непроизвольно наполнился слюной, а желудок издал низкий звук.

           Пока она раздумывала, что предпринять, где-то сверху ухнула какая-то птица, уронив на Мелэйну несколько листьев. От неожиданности Мелэйна тихо вскрикнула, отшатнулась в сторону и наступила на предательски хрустнувшую ветку. Незнакомец, колдовавший над ужином, отбросил палку и схватил лежащий на земле арбалет, а его спутник кинул на землю камень и вскочил на ноги с мечом в руках.

– Эй, ты! Покажись! – хриплым голосом крикнул первый.

           Мелэйна облизнула губы, судорожно выдохнула и вышла на поляну. Будь, что будет. Терять ей больше нечего. Если они убьют ее или того хуже… значит, Манесса решила наказать нерадивую дочь и та готова принять любую кару за свои прегрешения.

           Мелэйна медленно подошла к костру и обнаружила двух парней, возрастом едва ли старше нее. Увидев перед собой всего лишь дрожащую от холода и страха девушку, незнакомцы чуть расслабились, но оружие не убрали. Тот, что повыше и поплечистей, задал Мелэйна короткий вопрос:

– Ты кто?

– И какого хера к нам подкрадываешься? – добавил второй, не сводя с нее настороженного взгляда.

           Сначала Мелэйна лихорадочно раздумывала о том, какую ложь ей выдать на этот раз, но потом, окончательно устав врать – за последнее время она успела побывать монахиней, графской служанкой, крестьянкой, ищущей сгинувшего мужа, и даже паломницей – она отбросила эту мысль и решила сказать правду. Язык ее немного заплетался от волнения и усталости, а голос дрожал листком на ветру.

– Я… жрица. То есть уже нет, или… простите, я не хотела вас пугать или еще что-то… я… я просто заблудилась.

           В подтверждение своих слов Мелэйна вытащила из-под одежды серебряный медальон, блеснувший в отблеске пламени. Парни переглянулись и о чем-то зашептались – через несколько мгновений тот, что был с арбалетом, щелкнул клином, положил оружие на землю и вернулся к похлебке, а другой, сжимающий меч, опустил его, поднял с земли камень и жестом пригласил Мелэйну к костру. Подойдя к коряге, она подобрала длинный плащ, уселась поудобнее и с наслаждением вытянула озябшие пальцы к гостеприимному пламени.

– Меня зовут Стефан, – произнес невысокий парень, осторожно принюхиваясь к содержимому котла. – А рядом с тобой сидит Джейми.

– Мелэйна, – представилась она.

           Стефан достал из мешка, лежащего у костра, три деревянных миски и осторожно разлил варево, стараясь не пролить и капли. Приняв угощение, Мелэйна искреннее поблагодарила своих новых знакомых – она не ела горячей пищи уже несколько дней и даже не представляла, как по ней соскучилась. Не так давно она бы повела носом от слегка переваренной похлебки с грубо нарезанными овощами и редкими кусками мяса, но сейчас даже за такое нехитрое блюдо Мелэйна, не раздумывая, отдала бы и десять лун.

           Она уже хотела было спросить у парней, нет ли у них ложек, но они принялись шумно отхлебывать прямо из мисок, то и дело дуя на похлебку и причмокивая. Недолго думая, Мелэйна последовала их примеру – голод легко заставлял позабыть любые стеснения и правила приличия. Через некоторое время Джейми отставил миску и вытер губы тыльной стороной ладони.

– Что ты тут делаешь? – спросил он.

– Это долгая история. Я… в общем, я сбежала из храма, – призналась Медэйна, ожидая не то града вопросов, не то порицания.

           К ее удивлению, такой ответ вполне удовлетворил и Джейми, и Стефана, так что они не стали выспрашивать какие-либо подробности. Стефан подцепил пальцами кусок мяса, отправил его в рот и произнес:

– Понимаю. Порядки у вас там, наверное, те еще – ни выпить, ни на шест присесть, если ты понимаешь, о чем я. А куда бежишь-то?

– В деревне неподалеку… – Мелэйна сделала слишком большой глоток и зашипела от боли. Аккуратно потрогав языком едва не сгоревшее небо, она продолжила. – Мне сказали, что где-то в этом лесу живет прорицательница. Я иду к ней за помощью, чтобы она помогла мне разобраться с тем, что делать дальше.

           Услышав слова Мелэйны, громко чавкающий Стефан подавился и задался в приступе кашля. Джейми же отставил миску и начал с силой хлопать друга по спине. Когда коварный кусок-таки покинул глотку Стефана, он повернул голову к Джейми и скривился:

– А я че те говорил? Селюки те еще сучары.

– Я что-то не так сказала? – протянула Мелэйна, смущенная такой реакцией.

– В этом лесу нет никакой прорицательницы, – объяснил Джейми. – Здесь на всю округу лишь одна ведьма…

– … а мы как раз идем к ней в гости, – закончил за него Стефан и похлопал по лежащему рядом с ним арбалету. – Проводить старую блядь прямо в бездну.

– Ведьма? Но ведь…

– Тебя надули, – перебил Мелэйну Стефан. – Послали на убой, как овечку.

           Мелэйна не могла поверить своим ушам. Она вспомнила тех добродушных крестьян, что приютили ее и объясняли, как найти в лесу тропу, ведущую к таинственной мудрой женщине, что распутывает клубки судеб и помогает найти дорогу заблудшим душам. А теперь… ведьма? Однако вряд ли новым знакомым Мелэйны есть смысл ей врать. Глядя на танцующие языки пламени, она протянула:

– Так вы, значит, охотитесь на всяких… тварей и колдунов?

– Ага, – шмыгнул носом Стефан. – Делаем за святош их дерьмовую работу, – он сплюнул на землю, взглянул на кулон Мелэйны, и добавил. – Уж без обид, жричка.

           Она внимательно оглядела ее новую компанию. Вблизи парни выглядели еще моложе, чем ей показалось на первый взгляд. Хотя Джейми все-таки был чуть старше и Мелэйны, и Стефана, а вот он, казалось, лишь совсем недавно обзавелся короткой щетиной, которую прямо сейчас яростно скреб грязными обломанными ногтями.

           Мелэйна слышала, что в последнее время по всей Фридании появились множество людей, подобных Джейми и Стефану – вернувшиеся с войны воины, что прочему заработку предпочитали проливать кровь, простые крестьяне, променявшие мотыги на копья, банды головорезов, почуявшие запах монет; в общем – любой отчаянный люд, хоть как-то владеющий оружием и готовый рискнуть головой за монеты. Конечно, обычно чудовищами и чародеями занимались Святые Мечи – но большая ордена полегла в бою с визрийцами, а оставшиеся не могли быть везде и всюду.

– Ты умеешь творить всякое? – вдруг спросил Джейми.

– Вся… всякое?

– Ну, колдовать, – объяснил за друга Стефан. – Тебе же амулет не за красивые глазки дали, верно?

– Это не колдовство, – пылко ответила Мелэйна, дотронувшись до кулона. – То, что мы делаем – благословление Манессы, дающее нам силы для борьбы со злом. Орден воюет сталью, а наше оружие – вера. Сравнивать дар и чернокнижие, это все равно что, все равно что…

           Мелэйна умокла, от возмущения не сумев подобрать нужное сравнение, но казалось, ее пылкая речь не произвела ни малейшего впечатления, ни на Джейми, ни на Стефана.

– Так умеешь? – повторил свой вопрос первый, взглянув на Мелэйну. Она же невольно отметила про себя правильные, пускай и чуть угловатые черты его лица. В отблесках огня оно казалось высеченным из камня: крепкий подбородок, резкие скулы, жесткий, но не жестокий взгляд; и даже шрамы скорее не уродовали, но придавали мужества – вдоль виска тянулась длинная белесая полоса, а от левого уха остался маленький кусочек.