Затерянные в Урте

– Нет, сынок, вряд ли, раньше в пяти километрах от нас на плато метеостанция была, мужик там учёный жил и работал, смурной такой, ни с кем не общался, а раз в год к нему вертолёт прилетал с припасами, только вот отдал он Богу душу уже как года три, а заселился ли кто там вместо него я не знаю.

– Пять километров, это совсем не далеко, у вас есть лыжи, я попробую туда сходить? – оживлённым голосом спросил Илья.

– Лыжи-то есть, терпения только у тебя нету, плохо это, жизнью рисковать впустую, это грех.

– Но почему впустую, если там люди у них должна быть связь.

– Послушай сынок, ты только выздоравливать стал, а если нога подведёт тебя в дороге в такую погоду, это же верная смерть, – ответила бабушка, расставляя посуду на столе и смотря Илье в глаза.

– Хорошо, но, если погода станет лучше, я обязательно схожу, а пока давайте я вам чем ни будь помогу, просто без дела сидеть не могу.

– Это я вижу, сынок твой такой же, возьми лампу, да принеси из сарая дровишек ещё, а потом, если можешь, снега, а то воды у нас маловато в доме.

– Хорошо! – энергичным голосом ответил Илья и сразу пошёл в сарай, мысль о скором спасении привела его в крайне возбуждённое состояние, и он с нетерпением ждал от будущего дня хорошей погоды.

Женя проспал почти до обеда, его не стали будить, посчитав что он начал заболевать и дали выспаться досыта. Поднявшись на кровати, он увидел, как бабушка пытается примерить папе старые заплатанные штаны и большие меховые унты. В это время Лиза снова рисовала что-то за столом, а мама пыталась застирать в тазу окровавленные брюки отца с носками.

– Ну вот и хорошо, по росту вы почти одинаковые, а то, что широко это ерунда, тебе чай на танцы в город не ходить, – смеясь сказала бабушка, смотря на Илью одетого в одежду Егора Тимофеевича.

Илья улыбнулся в ответ, штаны висели на нём как парашют, а унты были велики на несколько размеров.

– Может лучше свои одену, у печки они быстро высохнут, – сказал он с усмешкой растягивая штанины в разные стороны.