- -
- 100%
- +
– Не торопись пока Настя, – сказал Виктор Максимович, – пускай гости пока закусят холодными закусками, а я потом скажу, когда подавать.
Первый тост поднял сам Председатель райисполкома. Он предложил выпить вначале за гостей, потом за хозяина, потом за институт и…. потом уже особо и не прислушивались к речам высокого гостя. Декан, как заметил Боря, лишь слегка пригублял рюмку, стараясь не пить до конца. «Так они наедятся, да и напьются и ко мне не зайдут» – скажут, что времени нет. И куда мне всё девать наготовленное моей женой», – думал Боря и вдруг чувствует, что его толкает в бок один из преподавателей и шепчет ему на ухо, чтобы тоже тост сказал. Боре ничего не оставалось, как встать и произнести тост за дорогих гостей. Все дружно выпили и доброжелательно стали смотреть на Бориса.
– Ты лучше расскажи гостям, – обратился к нему директор, – как спас одного студента от утопления…
– Какого еще студента, – встрепенулся декан, – ну- ка, расскажи Боренька.
– Давай, давай, – подбодрил его Виктор Максимович, – я уже рассказал много чего хорошего про тебя твоему бывшему шефу. Что там студенты учудили?
Предрик внимательно стал смотреть на Борю и тоже приготовился слушать, видно его заинтересовало, где это у них в степной местности, где нет приличных водоемов, мог чуть не утонуть человек. Боря собрался с духом и начал рассказывать.
– Этим летом у нас работал стройотряд с нашего института. И вот в один из дней решили ребята устроить соревнование, кто больше из них продержится под водой с задержкой дыхания. Стали погружаться в цистерну с водой, это им на стройку воду подвозили и на время ныряли. Кто не принимал участие в соревновании фиксировали время. Вот один из студентов нырнул и проходит минута, вторая, третья, а студент не выныривает. Стали его доставать из воды, а он уже без дыхания. А я как раз проезжал мимо стройки и вижу, что это студенты толпятся в одном месте, кричат, шумят. Вышел из машины, а ребята пытаются привести в чувство своего товарища. Делают искусственное дыхание, а неправильно. Я быстро отстранил ребят, перевернул парня, надавил на живот, несколько раз нажал на грудную клетку. Потекла вода изо рта, что есть силы вдохнул в него, смотрю парень к жизни возвращается, хотя поначалу мне показалось, что сердце у него остановилось, сейчас и не скажу точно. Короче спасли парня.
– Ты не только парня спас, – проговорил Иван Иванович, – ты спас весь наш институт. Сейчас бы столько было бы шума, да комиссий. Многие свои должности потеряли. В общем, молодец, Боря, я всегда знал, что из тебя получится толковый доктор.
– Вот и я об этом говорю, – поддержал его директор, – они не хотели никому говорить, да я случайно узнал, а потом уже было поздно о чем-то в район сообщать. Все живы-здоровы. Ну и ладно.
– У парня никаких осложнений не было, – спросил предрик, – а то мало ли, что?
– Да, все в порядке. Отработали ребята летний трудовой семестр, хорошо заработали, я их всех с премиями отпустил, – сказал директор, – все довольные уехали.
– Ну, лучше об этом не распространяться! Правильно я говорю отцы командиры сельхозотрядов.
– Правильно, правильно, – заметил командир, – нам эти ЧП не нужны и без них забот хватает. Сейчас вот со всеми проводим инструктаж, чтобы в поле не загорали, когда комбайн работает, а то в одном районе парня с девкой перелопатило. Они решили любовью заняться в пшенице, вот и дозанимались. Комбайнер умом тронулся, когда увидел кровь на стекле будки комбайна, сейчас его лечат в психушке. Столько комиссий наехало, благо, что не в нашей зоне. Каждый год такие случаи бывают и мы не знаем, как от них студентов предохранить. Хоть бы в этом году пронесло.
– Надо просто студентов на уборочную не посылать, – подал крамольную мысль директор, – и без них бы справились!
– Сегодня ты откажешься Виктор Максимович, а на следующий год будешь просить, тебе не дадут. Уж лучше пускай работают, помогают деревне в уборке урожая, – заключил Предрик.
– Да, я разве против, пусть работают, но наши рабочие начинают бездельничать, а это не порядок, – согласился директор.
Застолье продолжалось уже более двух часов, но тут Предрик посмотрел на часы, встал из-за стола и сказал, что его ждут на селекторном совещании в районе. Все стали потихоньку собираться и прощаться. Декан отстал от компании и спросил у Бориса:
– Ну, показывай свое хозяйство, веди к себе в дом. Хочется посмотреть, как ты там живешь.
– Сейчас пойдем, я тут рядом с правлением, мой дом через дорогу.
– Ну и хорошо, а то мне уже ходить по улицам надоело.
Когда Предрик уехал, вся компания из пяти человек направилась в дом Бориса. Директор, отозвав его, спросил, не надо ли чем помочь, и, получив отрицательный ответ сам остался в конторе, пообещав, что заглянет на минутку в дом. При подходе к дому гости услышали сильный злобный лай.
– У тебя, что собака есть? – поинтересовался декан.
– Да, держу на привязи, очень злобный, никого в дом не пускает, – объяснил Боря.
– Так уж и злобный, – не поверил Иван Иванович, – я люблю собак и они все меня слушаются.
– Но лучше близко к нему не подходите, Цезарь страшно злой, моя жена боится к нему иногда подходить, миску с едой вырывает.
Во дворе дома бесновался пес, носился по проволоке, привязанной к столбам. При виде гостей, ощетинился, зарычал, Боря его поймал за ошейник и знаками показал, чтобы гости проходили в дом. На пороге стояла жена Борина и радостно улыбалась. Она уже несколько раз бегала в правление и интересовалась, когда закончится чаепитие, как ей сказала секретарша директора.
– Проходите в дом, гости дорогие. Раздевайтесь и садитесь за стол. Сейчас я вас накормлю, видно одним чаем сыт не будешь.
– Да нас уж так чаем напоили, – заметил парторг факультета, – что даже есть не хочется!
– Ничего, в желудке еще места достаточно. Садитесь, пожалуйста. Где это мой хозяин застрял?
– Да, он вместе с деканом на дворе курят, – подсказал командир зоны, – собакой заинтересовался Иван Иванович. Он еще тот собачник. Собак страшно любит. Сейчас придут.
А в это время декан интересовался у Бори, про его устройство в участковой больнице, о трудностях в лечении больных, об операциях. Иван Иванович спросил, собирается ли Боря переезжать в город, на, что получил ответ, что пока еще рано, надо здесь поработать, да и кем он туда приедет. Нет ни квартиры, ни работы. Но больше декана интересовала сама собака, а про работу он спросил больше для приличия, чем для интереса.
– Слушай, Боря, а твой Цезарь от каких родителей? Смотрю я на него, что есть в нем, что-то породистое, но не могу понять.
– Мне говорили, что один из родителей у него медалист каких-то выставок, но сейчас и концов не найдешь. Те хозяева уже уехали из деревни, а мне дали щенка и вот он вымахал, какой кобель. Все селяне боятся в двор зайти, кричат мне из-за ограды.
– Да, я вижу, что собака хорошая, как бы мне с ней познакомиться ближе.
– Ой, не надо, Иван Иванович, может укусить Вас, я только об этом беспокоюсь. Ну ладно, может потом, как-нибудь.
– А я сейчас и не собираюсь. Пускай пес ко мне привыкнет, – и с этими словами Иван Иванович стал подходить к собаке, при этом говорил ласковые слова. Пес на удивление, стал внимательно смотреть на него, но не показывал агрессивности. – Ну, на сей раз хватит, надо постепенно приучать. Здесь нахрапом брать нельзя. Пошли в дом, Боренька.
Уже второй раз за встречу называл его Иван Иванович так ласково, что Боря даже не верил, что такой могущественный человек на факультете и в институте может вот так запросто обращаться с людьми. За столом уже сидели в сборе и ждали декана. Иван Иванович встал с рюмкой водки и провозгласил тост за хозяина этого дома и пожелал успехов в его труде на сельской ниве. Гости дружно опрокинули рюмки и стали закусывать. Татьяна только и успевала таскать из кухни разные блюда. Чего только здесь не было и жареный поросенок, и рыба жареная, и целая гора котлет, по поводу которых один из гостей заметил, что никогда не ел котлет с таким огромным содержанием мяса, да к тому же и вкусных. Вскоре подошел и директор совхоза и опять начал расхваливать Бориса, что тому уже стало неловко от такого количества похвалы, что он услышал за один день.
Гости изрядно выпили, руководители сельхоззоны засобирались ехать в гостиницу и вдруг спохватились, что декана нет с ними.
– Таня, ты не видела Иван Ивановича, – спросил он у жены.
– Он с Цезарем в будке сидит, – ответила Татьяна.
– Как в будке? Его там кобель не покусал?
– Нет, пойди сам посмотри.
Боря вышел из дома и увидел презанятную картину. Иван Иванович сидел на пороге будки и кормил котлетами грозную собаку, при этом поглаживая цепного пса. Собака прижималась к нему, виляла хвостом и поглощала с невиданной быстротой котлеты. Было такое чувство, что они уже знают давно друг друга и искренне любят.
– Иван Иванович? – спросил Боря у декана, – как это вам удалось? Ведь Цезарь зверь настоящий.
– Доброе слово и собаке приятно. Лаской надо к животному подходить, а не с кнутом. Вот видишь, мы и подружились. Ну, ладно, ты тут доедай котлеты собачина, а я пойду покурю.
Собака терлась о ноги Иван Ивановича и не хотела его отпускать. Напоследок он потрепал ее по загривку, приобнял и сказал, что еще придет к ней. Директор совхоза всё это видел и сказал Борису, что он и по сей день боится к воротам дома подойти, а тут всего за несколько часов и собака оказалась полностью прирученной.
Вечер удался на славу. Троих человек Боря оставил ночевать у себя, а остальные разъехались.
Сейчас Борис Михайлович вспомнил об этом вечере в деревне и ему стало тоскливо на душе. Уже давно не было в живых декана, уже уехал в Германию директор совхоза, да и все его знакомые разбрелись по белу свету, а он сидит и ждет комиссию по проверке его хозяйственной деятельности.
Глава 2. Деревенские будни
Так и протекала жизнь Бориса Михайловича в деревне. С каждым годом его больница всё хорошела, он сделал в ней капитальный ремонт и многие больные не хотели лечиться в районной больнице, а хотели лечиться только в своей родной участковой. Снабжение лекарствами в больнице было прекрасное, питание отличное деревенское, работали врачи всех специальностей, только рожать приходилось в районной больнице, но это уже являлось определенной традицией в деревне. Для родильного дома надо было перестраивать всю больницу, да и не набиралось столько женщин, чтобы держать целое отделение.
Со временем участковую больницу стали ставить в пример всем участковым больницам в области и на то были веские основания. А сам Борис Михайлович работал круглыми сутками и только заботился о благе своих больных. Еще он взял на себя почетную обязанность – это расписывать в своем сельсовете молодые пары и организовывать свадьбы в своем доме. Стал этаким свадебным генералом. В институте еще оставались друзья по курсу, многие уходили в академический отпуск и заканчивали институт позже. Вот как-то его один из студентов спросил, что можно ли расписаться в местном сельсовете, так как в городском ЗАГСе очередь не протолкнуться, а надо было срочно скрепить свои узы, чтобы при распределении не направили выпускников по разным углам области. Вот Боря одному помог, потом другому и понесло-поехало. Брачующиеся пары приезжали к Боре, шли в сельсовет с продуктами, вином, свидетелями и кольцами, быстренько там расписывались, а потом играли свадьбу в доме у Бориса. И месяца не проходило, чтобы кто-нибудь не приехал расписываться в сельсовет. А председатель сельсовета даже иногда спрашивал у Бори, что скоро ли еще прибудет очередная пара. Председателю было хорошо, его всегда приглашали на свадьбу и однажды он даже ночью расписывал молодоженов. Время было такое, а сельсовет был оплотом Советской власти в деревне.
И вот однажды приехал расписываться к нему в сельсовет его старый друг Женька. Он дважды переносил свою свадьбу, а тут решил узаконить свои добрачные отношения. Как он потом объяснял, случилась у него самая настоящая большая любовь. Его будущая жена Наталья заканчивала институт, а ему еще предстояло год учиться. И вот, чтобы на расстоянии не растерять свои любовные привязанности они и решили пожениться. В городе у них уже не оставалось времени, ждать надо было два месяца, а в деревне это таинство брака решалось в течение нескольких минут.
Со стороны жениха приехал его близкий друг Сергей, он приехал из другого города, а со стороны невесты несколько подруг, незамужних и довольно смазливых девчонок. Приехали они на двух машинах, это уж Боря договорился, чтобы их из района доставили в его деревню. Привезли с собой закуски, алкоголь, еду и прямо в дом. Там с дороги сели, выпили, гулянье началось, посидели часа два и вдруг вспомнили, что не мешало бы и расписаться. Боря всех успокоил, что председатель сельсовета, его старый друг и в любое время откроет сельсовет. Наконец с песнями и плясками отправились расписываться, а председателя дома нет, уехал в район и обещал, что скоро приедет, объяснила его жена, на срочное совещание пригласили. Невеста в истерику, Женьке всё «по барабану», а только Боря сохраняет полное спокойствие.
– Ну, что вы волнуетесь, приедет Петр Семенович, вы слышали, что жена его сказала.
– А если в районе загуляет, да заночует там? – спросила одна из подружек невесты.
– Ну, завтра, наверняка приедет. Делов – то расписаться. Не в церкви же венчаться, – успокоил Боря. – Что Наташка без печати не дает? – спросил он у Женьки.
– Да, давно дала, успокойтесь, – сказала невеста. Хотелось же по-человечески.
– Сейчас я узнаю, позвоню в райисполком и узнаю, кончилось ли совещание и где наш председатель. Депутаты бывают после совещаний могут квасить в ресторане или где-нибудь на трассе организовывают застолье.
Боря ушел звонить, вернулся через пять минут с довольной улыбкой на лице. Его приподнятое настроение заметили все гости.
– Ну, шо, где ваш председатель? – спросил Женька, – скоро будет?
– Да едет он, – успокоил всех Боря, – я с ним лично разговаривал, он как раз в приемной у предрика сидел и тот распорядился его отправить на служебной машине, он, оказывается, туда уехал на попутке, своя сломалась, а я то думал, как же в район уехал Семеныч, машина же во дворе стоит. Думаю, минут через двадцать будет здесь. Хорошо, что успел позвонить, а то они со своими коллегами хотели посидеть в ресторане, а я его перехватил.
– Так, ты, что не предупредил его, что мы приедем расписываться? – заматерился Женька.
– Как не предупредил? Еще вчера ему сказал, чтобы был на месте и он всё помнит. Давайте здесь у сельсовета подождем. Что у нас выпить нечего? Разливай Сергей!
Вся компания прямо на крыльце сельсовета расставила бутылки, вытащила закуску и начала праздновать бракосочетание. Минут через пятнадцать прибыл на служебной «Волге» председатель. Открыл сельсовет, пригласил всех зайти во внутрь. Достал из сейфа большой гроссбух, открыл его, попросил паспорта брачующихся, записал фамилии, адрес места жительства, сверил фото на паспорте с присутствующими на церемонии. Потом достал из шкафа красную ленту и надел ее через плечо. Надписи было не разобрать, но все поняли торжественность этого момента и несколько подтянулись, расправили плечи, приняли серьезное выражение лица.
– Властью данной мне, объявляю вас мужем и женой. Прошу подойти к столу и скрепить этот торжественный акт подписями. Молодожены, обменяйтесь кольцами и скрепите свой союз поцелуем, – сказал председатель и добавил, – сейчас мы закончили торжественную часть и можно идти гулять. А пока мы будем праздновать вашу свадьбу, секретарь сельсовета вернется после вечерней дойки и напечатает вам свидетельство о регистрации брака. И принесет прямо к праздничному столу. Горько! – вдруг громко закричал Петр Семенович и все гости подхватили его! – Раз, два, три, – начали отсчет, но молодые быстро закончили с поцелуем и, обнявшись вышли из сельсовета.
Дома веселье разгорелось с новой силой! Приехал директор совхоза, сделал подарок, посидел немного, сказал несколько тостов и уехал. Супруга Бори только и успевала подкладывать закуски на стол, ставить новые бутылки и в этот момент в дом забежала перепуганная фельдшер из больницы. Борис сразу понял, что случилась какая-то неприятность.
– Борис Михайлович, там Нюрка вздумала рожать, ей еще не срок, только через неделю, а ейный мужик прибежал, и кричит, что жене плохо и надо срочно везти в район!
– Ну, так поезжайте! Что вы стоите! Берите машину и быстрее в больницу. Коля, мой шофер трезвый, я его предупредил…
– Я не могу, у меня дочь с высокой температурой, а сидеть ей не с кем.
– А где другие врачи?
– Вы всех отпустили, они же у вас отпрашивались, да и в больнице надо кого-нибудь оставить. Кроме вас и некого послать. Все заняты или отсутствуют.
– Не дадут на свадьбе друга погулять, – проворчал Борис, а сам вышел из-за стола и пошел к выходу. – Вы, тут гуляйте, – обратился он к гостям, – а я мигом, одна нога здесь, а другая там.
Взял с собой халат, ящик с лекарствами и пошел на выход. Скорая помощь уже стояла у дома. Фельдшер заранее предупредила водителя и Коля был готов ехать. Борису часто приходилось ездить в район или в город, сопровождать больных. Обычно и ему было спокойней и больные чувствовали уверенней и были благодарны, что любимый доктор не бросает их в трудную минуту. Ехать до роддома было всего тридцать минут и довезти роженицу не составляло большого труда, но надо было обязательно посылать с водителем сопровождающего медицинского работника. Один раз повезли женщину рожать в сопровождении санитарки, так посередине дороги та стала рожать. Водитель не знает, что делать, санитарка молодая бегает кругом и не может ничем помочь. Кое как тогда довезли будущую мамашу до роддома, где она благополучно родила. А могло всё случиться и по другому.
Гости продолжали праздновать, а Борис сел в уазик, предварительно забрав женщину из дома, и поехали в район. Но по дороге случилась та неприятность, которая случается раз в сто лет. Недалеко от районного центра, на переезде произошла железнодорожная авария и переезд полностью застопорился и нельзя было никуда проехать. Надо было это место объезжать и делать большой крюк вокруг поселка. Пока думали, что переезд откроют, пока решили объезжать, а время идет, роженица уже кричит благим матом, у нее уже воды начали отходить, хоть пешком иди, а как через железную дорогу идти никто и не знает. Тут шофер Коля сообразил, что есть в километрах двадцати отсюда переезд без шлагбаума, рванулись туда, подъехали, а там поезд летит не сбавляя скорости. Только через два часа приехали в роддом, завели женщину рожать и она сразу же родила мальчика. Радости было, что живую привезли и без всяких осложнений. Собрались уезжать, а тут прибегает главный врач районной больницы и Христом Богом умаляет, чтобы Борис Михайлович помог хирургам прооперировать раненых, раз он уже здесь. А оказалось следующее. На одной из пьянок, один из разгулявшихся мужиков, схватил нож и сумел ранить четверых гостей. У двух из них оказались проникающие ранения брюшной полости, а у остальных, незначительные поверхностные ножевые повреждения руки и грудной клетки. Пока опомнились и скрутили его, местный разбойник успел поработать ножичком. Вот их всех четверых и привезли в хирургию.
Оперировали по очереди, в зависимости от тяжести ранения, сразу же на двух столах с операционными сестрами. Для Бори вся свадьба была окончательно испорчена. Стал он активным хирургом в операционной. Ранения оказались не смертельными. Всех сняли со стола, но времени прошло много, была уже глубокая ночь. Пока Боря заканчивал оперировать, два других хирурга уже ушли из операционной, как прибегает коллега-врач и рассказывает, что у ее сына уже третий день держатся боли в животе и постоянно его поносит. Не слазит с горшка. Никакие противопоносные средства не помогают, а боли усиливаются и с каждым часом становится все хуже и хуже. Уже посмотрели его инфекционист и хотят, чтобы Борис Михайлович посмотрел. Как оказалось, он оказался самым опытным на этот момент хирургом. Надо было исключить «острый живот». Поэтому основной просьбой матери было пока не размываться, а подождать в операционной. Ну, что ж, сели в предоперационной, закурили и ждут. Может и правда, придется оперировать. Мальчика привели прямо в предоперационную. Боря посмотрел паренька и вынес свое твердое решение: «Срочно оперировать. У мальчика, по всей видимости острый аппендицит, расположенный атипично, позади прямой кишки, в забрюшинном пространстве». Свои хирурги боялись брать под нож ребенка коллеги. Боря снова помылся и стал ждать приготовления к операции.
Как уж тут разволновалась мать ребенка. Врачи то больше знают, какие осложнения бывают во время операций, какой процент смертности, от чего случается «наркозная смерть».
– Борис Михайлович, – заволновалась наш терапевт, – а может не надо оперировать. Может у него простая дизентерия. Ой, как я боюсь операции.
– Успокойтесь, коллега, какая здесь может дизентерия? Ты посмотри сама, живот как барабан. Я тебе клянусь, там точно воспаленный аппендикс. Сама будешь стоять на операции и все увидишь.
Мальчику дали масочный наркоз и началась операция, длившаяся всего десять минут. Как и предполагал Борис, воспаленный отросток находился забрюшинно, рядом с прямой кишкой и вызывал все диспепсические расстройства. Когда хирург вытащил, красную сосиску-отросток и положил на операционное поле на салфетки, то здесь даже не врач мог сказать, что отросток воспален.
– Ну, смотри, какой красавчик, еще немного бы и порвался. А вы не верили, коллега.
– Да, я боялась просто операции, мало ли, что бывает, все – таки сын родной…
– Если бы еще сутки полечили дизентерию, то последствия были непредсказуемы, – сказал Боря, – да и, что тебя пугать, сама прекрасно все понимаешь.
Произведя типичную аппендэктомию, Боря быстро зашил живот и велел везти мальчика в палату, отдав необходимые распоряжения палатным сестрам. Было уже четыре часа ночи или утра, это как рассуждать, если вставать, то утро, если ложиться спать, то ночь. Давно пора было возвращаться домой.
Шофер Николай спал в машине. Боря его разбудил, тот завел машину и вернулись они домой к пяти часам утра. Все уже спали. Даже Цезарь только голову поднял в будке и продолжал дремать. Решил Боря с кем-нибудь выпить после всего происшедшего, да не может найти своих друзей Женьку и Серегу. Женьку решил не будить, все-таки первая официальная брачная ночь, а вот Сереги нигде на диване не было, хотя ему было заранее приготовлено место. Поискав его по дому, нашел Серегу в одной комнате. Оказалось, что он спал в одной кровати с двумя подружками невесты. Растолкал его Борис, дескать просыпайся, хватит дрыхнуть, пойдем лучше выпьем!
Сели они на кухне. За окном рассвет, петухи кричат, Цезарь, что-то подтявкивает, видно спросонья. Весь стол заставлен не съеденной едой. Кругом недопитые бутылки на любой вкус. Разлили друзья по стаканам водки, замахнули раз за здоровье новоиспеченной семьи и решили спеть песню, посвященную молодоженам. И ничего другого не придумали, как затянули революционную песню «И от Москвы до Британских морей, Красная Армия всех сильней!…» Хотят дальше петь, а слов и не знают. Но видно громко пели, что на кухню заглянула жена Таня и сказала, что это вы полуночники не ложитесь спать?
– Спать ложиться Таня уже поздно или рано, как тебе больше нравится, а на свадьбе я толком не погулял! Так, что буди всех и начнем дальше справлять свадьбу.
– Да, все только легли в два часа ночи. Вон Серега полночи ходил по дому, пока его девчонки, к себе не позвали.
– А я всю ночь оперировал. Попал на раздачу. Главный врач районки попросил помочь. Там у них один мудак четверых человек порезал. Поэтому и задержался.
– Да, я звонила на скорую, мне сообщили, что Борис Михайлович в операционной и освободится нескоро. Мы тебя поэтому и ждать не стали. Первыми пошли спать Женька с Наташкой, а мы немного посидели тесной компанией и разошлись.
– Ну, ты давай Таня, разогрей, что-нибудь из еды. Я всё равно не усну, а гости в обед собирались уезжать обратно в город. Надо будет их проводить, попросил Боря.
Друзья остались сидеть на кухне и, выпив еще немного, прямо за столом и задремали. Не дали им долго поспать. Через два часа начали просыпаться гости, а вскоре и молодожены вышли из комнаты.
– Боря, вставай, – закричал Женька, – всю свадьбу проспишь!
– С вами проспишь, всю ночь в операционной, – проворчал Борис, поднимая голову, – что обмыть захотелось первую брачную ночь?
– Мы ее давно уже обмыли, а сейчас надо просто выпить. Там, когда у вас электричка на город идет из вашего района?
– В три часа дня! Да вы лучше поезжайте вечерней.
– Если мы будем ориентироваться на вечернюю, то я боюсь домой не доберемся. А там меня теща ждет, да и Сергею надо уезжать вечером на поезде. Так, что мы поедем днем. Машина будет?