Развод. Ты нас предал

Глядя на мое разгневанное лицо, она прыснула со смеху и потрепала меня по голове.

– Прекрати! – гаркнул я. – Давай еще костюм мне заляпай!

Пришлось молниеносно стряхивать с себя краску и просить ее держаться от меня в стороне.

Говорю же, что она еще ребенок.

И вообще навряд ли когда-нибудь повзрослеет.

– Глеб, если я буду постоянно переживать из-за своих проблем, то от меня ничего не останется, – говорила она. – Ты же знаешь, что два года назад у меня умер папа, что мама попала в аварию и теперь не может ходить. У меня разрывается сердце, когда я обо всем этом думаю. И… и я пытаюсь заполнить эту боль яркими моментами. Иначе точно впаду в депрессию. А это не нужно ни мне, ни тебе, ни Соньке.

Илона выгодно смотрелась на фоне жены. Мне нравилось проводить с ней время, я стал брать ее с собой в командировки и всякий раз на деловых ужинах с партнерами, на которых она была в качестве моего помощника, я восхищался ее красотой и благородными манерами.

В одной из таких командировок мы переспали, после чего она забеременела и сразу дала понять, что будет оставлять ребенка.

Я стал задумываться о том, чтобы уйти из семьи и без конца анализировал наши отношения с Юлей. Минусов в ней было достаточно, однако и плюсов немало: она всегда старалась окружить меня заботой, была хорошей матерью, обалденно готовила и создавала дома атмосферу, в которой я реально мог как следует расслабиться и забыть о работе.

А еще она подмечала любые мелочи.

– Надо купить новый ремень! ― однажды проворчал я, застегивая брюки.

Я даже не думал, что она это услышала, а через пару дней нашел под новогодней елкой коробку.

«Любимому мужу», ― было написано на ней, а внутри лежал отличный кожаный ремень, выполненный на заказ.

– Ты опять уезжаешь?! ― войдя в спальню, возмутилась Илона. ― Опять оставляешь меня одну?!

– У меня через час совещание, ― спокойно ответил я и застегнул на брюках подарок жены.

Прочитал на внутренней стороне ремня надпись, выведенную курсивом:

«Тебя всегда ждут дома!»

Вручая мне этот ремень, Юля пояснила:

– Ты часто ездишь в командировки, и я хочу, чтобы ты знал, что мы с Соней всегда тебя ждем.

Затем она показала едва заметную гравировку на лицевой стороне ремня.

– Это оберег. Он называется «Путник» и помогает тем, кто постоянно в пути.

Пока Илона, закипая от злости, перечисляла сколько всего ей нужно сделать за сегодняшний день, внутри меня поселилось чувство тоски по жене и дочери.

Сейчас я все больше и больше убеждаюсь в том, что не свяжу дальнейшую жизнь с Илоной.

Ее словно подменили после того, как забеременела: стала выносить мне мозг по любому поводу, истерить и требовать внимания.

Юля никогда себя так не вела.

Она всегда меня чувствовала и подстраивалась под мое настроение.

Я не брошу Илону с сыном на произвол судьбы. Буду помогать деньгами и всем необходимым, а сам сделаю все возможное, чтобы вернуть жену и дочь.

Только сейчас понял, что соскучился по ним, и что мне их не хватает.

И очень странно, что Юля до сих пор не забила тревогу. Ведь их вылет в Германию на грани срыва.

Или она передумала лечить мать?

Я понимал, что ставить на кон здоровье ее матери было перебором, но по-другому она не вернется.

Одумается и вот-вот приедет домой. Деваться ей все равно некуда, если, конечно, понимает, что в одиночку не потянет мать-инвалида.

Мне ни к чему развод, вся эта шумиха вокруг меня, да и вообще… я не готов отпустить ее и Соню.

Нам нужно спокойно поговорить обо всем и постараться наладить отношения.

Наведаюсь к ним сегодня и узнаю, почему она бездействует.

Сев в машину, ответил на звонок с работы, и, зажав телефон плечом, отъехал от дома Илоны.

– Глеб Александрович, у нас ЧП! ― запыхавшись, проговорил мой сотрудник. ― С нами отказались сотрудничать сразу шесть поставщиков!