- -
- 100%
- +
Наступило лето. Отдохнув после школы, ребята стали думать, куда ехать учиться. Собрались мечтатели-водители вместе, и Владик Удалов предложил ехать в Акмолинск в железнодорожное училище:
–Ребята, шофёрами мы всегда успеем стать. Давайте поедем учиться на помощников машиниста электровоза, специальность новая, полное государственное обеспечение, что думаете?
–Решено, будем водить электровозы, а машину со временем я обязательно научусь водить и права получу!– громко сказал Витька.
Собирались недолго. Через день кто с чемоданчиком, кто с котомкой шагали к двадцать седьмому разъезду, чтобы сесть на вечерний поезд «Петропавловск – Акмолинск». Провожали ребят девочки далеко за рудник, при прощании Надя отозвала Витьку в сторону «по секрету» и сказала: «Витя, ты давно нравишься Люде, подойди к ней». Как хотелось Витьке сказать, мол, если бы тебе нравился… но он только слегка пожал плечами.
Витька подошёл к Люде, она оказалась на целую голову ниже его, её модные крупные локоны свисали на плечи. О чём с ней говорить, когда глаза невольно косятся в ту сторону, куда ушли Надя с Володей.
–Эй, водители! – раздался голос Владика, – вот и поезд, прощаетесь!
–До свидания, девчата, ещё встретимся.
Виктор с Володей зашагали по дороге к синему лесу, за которым уже виднелась насыпь железной дороги.
Виктор оглянулся, на дороге ещё махали платками девчонки, а за околком виднелись каменные дома рудника. Здесь прошли его школьные годы, годы трудные, полураздетые, полуголодные. Годы, где перенесены тяготы войны, где окончилось Витькино детство.
Прощай, милая Денисовка! Прощай, детство!
ГЛАВА 2. АКМОЛИНСК
Остаток дороги до 27 разъезда ребята шагали молча. Каждый думал о чём-то своём, о близких и родных, о школьных товарищах или просто о руднике, где у каждого остались свои радости, горести и печали. Многих просто пугало, что придётся жить одному, без привычной семьи, без сестрёнок и братишек, наконец, просто без мамы, которая ещё так необходима.
Поезд почему-то задерживался, ребята расселись на брёвнах у железной дороги разъезда и считали вагоны проходивших товарников. Вечер наступил как-то неожиданно, вот уже засветились семафоры то жёлтым, то вдруг зелёным огоньком. И тогда был слышен шум приближающегося поезда, который появлялся из-за поворота и прорезал своим прожектором темноту. Поезд громыхал по стрелкам разъезда, проносился мимо дежурного с фонарём, мимо стрелочника, вышедшего из будки, и показывал ребятам свой хвост, огражденный красными фонарями. Лес за линией становился после прожектора совсем темным и зловеще смотрел на разъезд и его пассажиров. Вряд ли в этом лесу можно было отыскать зверька или птицу, все были напуганы шумом поездов, порой – пронзительными свистками паровозов.
Наконец дежурный объявил о подходе пассажирского. Пассажиры с мешками, чемоданами и котомками торопливо выстраивались вдоль первого пути, чтобы всем сесть за двухминутную стоянку поезда. Владик Удалов повел всех ребят к хвосту поезда, вернее, к тому месту, где должен остановиться десятый вагон, о чем он предварительно спросил у дежурного.
Владику много приходилось ездить на поездах, он был эвакуированный с Украины, да так и остался жить с мамой в Казахстане. В вагоне Владик занял всем ребятам верхние и средние полки, все быстро улеглись, но уснуть многим не удавалось: не отпускали впечатления прошедшего дня. Наконец усталость взяла своё, ребята крепко уснули и проснулись лишь в Акмолинске, когда в окна ярко светило солнце, а проводник ходил по вагону и громко говорил: «Акмолинск, конечная, поезд дальше не идёт!»
Вокзал серо-зелёного цвета встретил ребят ярким солнцем и громкой музыкой. Музыка придавала какую-то торжественность, она приподнимала настроение пассажиров. Её впервые включили при встрече военных эшелонов, возвращавшихся с победой после войны, а со временем музыкой стали встречать или провожать каждый пассажирский поезд. Перрон вокзала асфальтирован, на нём чисто, а сразу за привокзальной площадью огромные кучи грязи, которые приходилось обходить протоптанными тропинками. Приезжих всех группами с вокзала направляли в санпропускник; каждый должен был помыться и прожарить всю свою одежду, после чего выдавали талончик, разрешающий въезд в город.
Ребятам долго пришлось стоять в очереди, пока получили заветные талончики. Лишь после обеда, выяснив направление, ребята отправились к цели.
Вначале шли по дороге, выложенной булыжником, вдоль трёх- и двухэтажных домов, затем мимо одноэтажных, обмазанных жёлтой глиной бараков, пока не выбрались на пустырь между станцией и городом, где стало видно огороженное проволокой училище.
Станция Акмолинск 1947 года встретила ребят сплошной грязью и лужами. Достопримечательностью был базар, толкучка, где продавали съестное по баснословным ценам и различную, порой небезопасного вида одежду, которую отдавали за булочку чёрного непропечённого хлеба. Так же играли в три карты, выкрикивая прибаутки: «Выбери туз – заплачу, за красного сам получу, кто хочет выиграть, ставь скорей, да только чёрного не про глазей»! А среди зазевавшейся толпы промышляли беспризорники в рваной одежде и с перепачканными углём и золой лицами и руками: ночевали они на отвалах теплого шлака от паровозных стоянок.
Двухэтажный корпус железнодорожного училища №4 был построен из красного кирпича. Первые два этажа занимали учебные классы и кабинеты, а в подвальном помещении расположились мастерские и столовая. Вокруг основного корпуса стояли одноэтажные бараки, где жили курсанты и были хозяйственные здания. Вся территория огорожена проволокой и охранялась курсантским нарядом. За проволоку курсантов выпускали по разрешениям, дисциплина была полувоенной.
После лёгких экзаменов и мандатной комиссии ребят зачислили в группу помощников магистрального электровоза. Эти группы были впервые созданы, когда приняли решение правительства об электрификации Карагандинской железной дороги впервые в Союзе на переменном токе 15000 вольт, 50 периодов в секунду.
Владик Удалов, Володя Суворов, Николай Дьячков и Виктор Согрин – все из Даниловки попали в одну группу.
Ребят одели в сатиновые косоворотки, кителя и брюки хлопчатобумажной ткани, бушлаты и кирзовые сапоги и лишь к Новому году – в суконные брюки и чёрные железнодорожные шинели.
Учёба началась с сборки урожая подсобного хозяйства училища.
К началу занятий вернулись из отпуска «старички» – те ребята, которые проучились уже год. Это были будущие поездные вагонные мастера, слесаря, токаря железнодорожных мастерских. Они входили в барак «новичков» бесцеремонно, примеряли новые кителя, шинели, фуражки, а взамен оставляли замасленные. Утром мастер выстраивал свою группу и просил назвать тех, кто заменил форму, но большинство молчали, так как вечером «старички» сказавшему устраивали тёмную, то есть набрасывали на голову одеяло и били кто чем. Как правило, «старички» были дружны между собой, иногда они заходили в столовую к «новичкам» и бесцеремонно брали с подноса несколько паек хлеба, и все молчали.
Кормили в то время курсантов плохо, особенно к концу зимы. Мёрзлая капуста да свекла. Мясо только в обед, да и то мизерных два-три кусочка, никаких жиров. Заниматься приходилось много, появились незнакомые предметы – электротехника, пневматика, специальная технология и другие. На уроках часто многие думали о еде, так как с тарелки пшенного супа без картошки и полстакана чая утром все были полуголодные. Так приходилось учиться, ребятам особенно тяжело было заниматься дорожно-слесарным делом. Вначале каждый зажимал в тиски брусок железа и рубил его зубилом, притом смотреть необходимо на резец зубила, а бить по его головке, и поэтому часто попадало молотком по левой руке. У всех левая рука была в шрамах, они оставались навсегда. Позднее ребята, натренировавшись, рубили зубилом, отвернув голову. И по рукам уже не попадали.
Учёба давалась непросто, но ребята не были избалованы и не ныли, каждый прекрасно понимал, что виновата война. В стране в 1947 году во всю главенствовал голод, было трудно всему советскому народу.
К концу первого года обучения ребята стали между собой дружнее. Если кому-то удавалось достать казахскую лепешку, она тут же делилась на всех; если приходила посылка – ели все.
В 1948 году всей группой вступили в профсоюз, а тот, кто не был комсомольцем, – в комсомол. Весной 1948 года проходил областной конкурс художественной самодеятельности. В училище был создан большой хор, но после первых репетиций руководитель понял, что ребята очень слабы и худы, чтобы петь.
Приказом начальника училища участникам самодеятельности в обед дополнительно выдавалось 200 грамм белого хлеба и 30 граммов масла. Через неделю участники заметно поправились, и хор зазвучал красиво.
В городе Акмолинске в то время жило очень много чеченцев и ингушей, молодёжь их не давала проходу курсантам. Однажды ночью, вооружённые ножами, ворвались в училище, многих курсантов побили, в том числе и старшего мастера училища. Был показательный суд, многих посадили. Курсанты стали свободней появляться в городе, их перестали бить.
Витька Согрин старался хорошо учиться, часто вечерами просиживая за книгой. Он вступил в комсомол, пел в хоре, успешно занимался шахматами. В группе он не был приметной фигурой, жил просто, незаметно. В группе училось много ребят старше Витьки на один-два года, они считались уже парнями и гуляли с девушками, курили, порой рассказывали о своих похождениях.
Таких парней было несколько, и они дружили между собой, а остальных считали пацанами и иногда могли обидеть. Так однажды к Витьке подошёл Якунин (он был почти на три года старше) и грубо толкнул без всякой причины.
Витьке стало очень обидно, но он понимал, что с Якуниным ему не совладать, тот сильнее. И Витьке пришла мысль стать сильнее. Спорт и только спорт даёт силы. Витька стал после отбоя выходить к перекладине, на которой он еле подтягивался 2-3 раза.
Занимаясь ежедневно, он уже свободно подтягивался 7-8 раз, потом 12, потом простейшие упражнения, и вдруг получилась склепка (подъём разгибом). С этого дня Витька стал заниматься ещё охотнее, даже зимой хоть раз в неделю забегал в спортзал. На груди и руках у Витьки появились мускулы, он уже мог сделать на перекладине сразу несколько упражнений, появились сильные махи с выходом на полу – солнце. И когда уже весной 1949 года Якунин вновь взял Витьку за руку, чтобы крутануть, как было прошлый раз, то оказался сам свободно скрученным и придавленным к земле.
Прошёл первый год обучения, отметки у Витьки только хорошие и отличные, учиться стало легче, видимо, втянулся.
И через три дня отпуск. Нужно получить деньги и продукты на дорогу. Ребята стали отглаживать свои суконные брюки, начищать до блеска ботинки, хлопать и чистить шинели. Появившийся дежурный учебного корпуса в дверях комнаты закричал: «Срочно курсанта Согрина к завучу!» У Витьки защемило что-то внутри – такие вызовы ничего хорошего не сулили.
В кабинете заведующего учебной частью Витька доложил:
– По вашему приказанию курсант Согрин прибыл.
Завуч в отглаженном, застёгнутом на все пуговицы кителе внимательно оглядел Витьку с головы до ног.
–Вот так, курсант Согрин, я ознакомился с твоим делом, учишься ты хорошо, но мы вынуждены тебя исключить из училища. Дело в том, что программа вашей группы сокращена, и мы должны выпустить вас через два года обучения. А тебе в то время будет лишь полных семнадцать лет. Ну разве мы можем доверить электровоз, перевозку грузов и пассажиров несовершеннолетнему? Вот если бы ты выпускался слесарем…А водить электровоз никто не доверит.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.