Павловский Посад. Это моя земля

В. И. Грязнов родился в 1816 году. Как описывается в его Житии, в юности его образ жизни был далек от праведного. «Дух мира сего стал тревожить его неокрепшую душу, дурное сообщество фабричных подростков толкало на путь порока, навыки добродетельной жизни, усвоенные в семье, стали ослабевать, а благое рассуждение стало его по временам оставлять». Но однажды на его глазах внезапно умер его товарищ, умер в тот момент, когда произнес хулу на икону Божией Матери. И Василий Грязнов услышал голос, призывающий его изменить образ жизни, а если он не исправится, то и его ожидает такой же конец.

Однако точных документальных свидетельств о его жизни и деятельности в 1830—1840-е годы нет. В одном из документов рассказывается, что в 1845 году в Павловском Посаде состоялось следствие по доносу о том, что В. Грязнов организовал «секту под названием фармазонской». В Житии упоминается, что «Василий Иванович и близкие ему по духовной настроенности люди, ищущие истинного благочестия, стали собираться вместе для чтения Священного Писания и святоотеческих книг». То есть донос имел в своем основании реальные факты: под руководством Грязнова собирались его родственники и друзья с целью изучения и толкования христианского учения, хотя монопольное право на это принадлежало священнослужителям Русской православной церкви. Из Москвы в Павловский Посад для проверки фактов и проведения следствия на месте приехали жандармский полковник князь Хилков, исправник, стряпчий, следователь и представитель от духовенства священник Антоний. Б. И. Грязнов был арестован, его приказали пытать, выбили два зуба и проломили голову. В результате расследования московская комиссия пришла к выводу, что В. Грязнов «человек редкой добродетели, человек Божий и истинный христианин». И этому человеку в ту пору было 29 лет.

С тех пор Василий Иванович, «по велению свыше», стал принимать всех обращавшихся к нему за помощью. Кому он помогал деньгами, кому добрым советом, кому молитвою. Но наиболее активную деятельность он вел среди раскольников, старообрядцев, которые благодаря его духовно-нравственному влиянию воссоединялись с православной церковью.

Духовная деятельность В. И. Грязнова, выведенная на первое место в Житии, в реальной жизни, по крайней мере, в конце 1840-х – 1850-е годы совмещалась с достаточно активной торгово-промышленной деятельностью. В этот период он уже является купцом первой гильдии, и в 1855 году, объединив капитал с Я. И. Лабзиным, становится совладельцем платочной мануфактуры. Краевед 1920—1930-х годов М. П. Смирнов – исследователь истории Старопавловской фабрики (мануфактуры Лабзина и Грязнова) – отмечает, что Грязнов «был ловкий и умелый администратор и коммерсант и много содействовал лучшей и более прибыльной постановке предприятия, а также был не менее зятя популярным в Посаде, среди граждан которого и до сих пор передается легенда об этом компаньоне Лабзина – по одним легендам – разбойник и кутила, по другим – праведник, целитель и утешитель».

Не менее красноречивое свидетельство о деловых качествах Василия Ивановича представляют отзывы о нем и личные поручения митрополита Московского Филарета, который поручил Грязнову в 1858 году «как искреннему любителю иночества иметь наблюдение при устроении Спасо-Преображенского Гуслицкого монастыря» совместно с его первым настоятелем игуменом Парфением. Об активном участии В. И. Грязнова в строительстве Гуслицкого монастыря свидетельствует переписка митрополита Филарета с наместником Свято-Троицкой Сергиевой лавры архимандритом Антонием, где в нескольких письмах упоминается В. И. Грязнов. В письме от 22 апреля 1859 года митрополит Филарет предполагает «отпустить» Парфения и «возложить труд на Грязнова» (труд по устроению монастыря). А в письме от 11 сентября 1859 года митрополит Филарет называет В. И. Грязнова «поручителем» и рекомендует «спросить… что он думает», то есть Василий Иванович курировал строительство монастыря и принимал участие в решении хозяйственных вопросов. Данная переписка свидетельствует о том, что при строительстве Гуслицкого монастыря было допущено перерасходование средств и по окончании строительства «на нем оставался долг в двадцать три тысячи рублей». Этот факт оказал влияние и на дальнейшие события в судьбе самого Грязнова.

Строительство Гуслицкого монастыря было начато по желанию императора Александра II, который поручил М. Н. Муравьеву (министр государственных имуществ) «отнестись к Высокопреосвященному Филарету, Митрополиту Московскому, и спросить его, не может ли принести пользу, в видах постепенного уничтожения раскола в стране Гуслицкой, учреждение между заблудившимися мужских монастырей и женских общин, и при них училищ, больниц и богаделен?» Выполняя волю государя императора, митрополит Филарет поручил игумену Парфению «отправиться в Гуслицы, объехать всю страну эту и избрать место, удобное для сооружения монастыря». По результатам поездки о. Парфений «донес Владыке, что он находит самым удобным и даже необходимым устроить мужскую обитель у Спаса на Мошеве, а для женской общины полагал избрать приходскую церковь Никиты Мученика, что на Дрезне».

Митрополит Филарет предполагал после окончания строительства Гуслицкого Спасо-Преображенского монастыря начать строительство указанной женской общины, пользуясь и в этом деле помощью В. И. Грязнова. Но в связи с большим перерасходом средств при устроении Гуслицкого монастыря митрополит Филарет сомневался и не решался начать новое строительство. В письме к архимандриту Антонию он говорит так: «Министр желает, и думает, что сие угодно будет Государыне Императрице. Парфений представляет, как сократить расходы. Грязнов говорит, что некоторые придут и построят кельи от себя. Трудный вопрос, кому быть строителем. Парфений опять обочтется. Грязнов говорит, что можно найти купца: но в таком случае дело опять надобно будет вести на удачу. И как вверить частному лицу царские деньги. На частные приношения нет надежды».

В результате этих сомнений разрешение на устройство женской общины получено не было. Однако после смерти В. И. Грязнова Я. И. Лабзин добился разрешения на строительство храма с последующей организацией при нем женской общины. Как отмечает М. Ф. Грачев, Я. И. Лабзин «устроил» женскую общину «на свои собственные средства, без всякого со стороны Правительства пособия в восьмиверстном расстоянии от Дрезны». Таким образом, женская община, «не устроенная» В. И. Грязновым, была открыта при вновь построенном храме, но уже на его могиле. Возможно, если бы Василию Ивановичу удалось построить женскую общину при храме Никиты Мученика на Дрезне, то не было бы Покровско-Васильевского храма на его могиле и не случились бы все последующие события.

В последнее десятилетие жизни В. И. Грязнова – 1860-е годы – «по благословению святителя Филарета Василием Ивановичем в Павловском Посаде для ищущих постнического жития было основано мужское общежитие». Для этого на земле Я. И. Лабзина был выстроен двухэтажный дом и отдельно келья для В. И. Грязнова. В этот период жизни Василия Ивановича почитали как старца. К нему за советом, помощью, благословением приходили люди не только из окрестностей Павловского Посада, но и из других губерний, и он оказывал не только финансовую или словесную помощь, но и по некоторым свидетельствам излечивал.

В середине ХIХ века в России, можно сказать, была «мода» на старчество. Старцами становились не обязательно священнослужители. Вспомните описание обители и деятельность старца Зосимы в романе Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы». Этот старец – бывший помещик, в молодости служивший в армии на Кавказе, то есть человек, не получивший специального духовного образования и не имевший духовного сана. Старчество в православной церкви считается особым родом святости, открывающим дар различения духов, прозорливости и дающим право на духовное руководство. Василий Иванович Грязнов – человек с большим жизненным опытом, начавший свой «подвижнический путь с покаяния», – стал таким старцем. Его почитали при жизни, а после смерти особым почитанием была окружена его могила, и уже через пять лет на ней был выстроен храм.

История строительства Покровско-Васильевского храма и организации при нем женской общины также не проста. Разрешение на строительство храма было получено Я. И. Лабзиным от Консистории 2 июня 1870 года, то есть достаточно быстро после смерти Грязнова (умер 16 февраля 1869 года). Нижний этаж храма был освящен в 1874 году во имя Преподобного Василия Исповедника Преосвященным Игнатием, епископом Можайским, «верхний же храм оставался не отделанным». Нужно отметить, что данный храм являет собой достаточно редкий вид постройки: он состоит из двух самостоятельных и достаточно вместительных храмов – нижнего и верхнего. Отделка и освящение верхнего храма произошли уже после смерти Я. И. Лабзина (умер 2 декабря 1891 года). То, что за 21 год с начала строительства храма в 1870 году и до смерти Якова Ивановича ему не удалось завершить строительство, свидетельствует о наличии препятствий к этому.

В 1871 году собрание обывателей при городской думе уступило Я. И. Лабзину безвозмездно участок земли около городского кладбища для устройства «собственным своим иждивением в Павловском Посаде дома для призрения увечных, престарелых и бедных сирот женского пола, преимущественно из посадских обывателей разных сословий». Однако этому воспротивились мещане Посада. В «Выписке из дела Павловской городской думы по тяжбе мещан с посадом относительно выгонной земли» сказано, что «после освящения нижней церкви в 1874 году Я. И. Лабзин по причине многих происков мещан Дубровской Павловского Посада слободы приостановился от исполнения задуманных построек». Почему мещане так сопротивлялись и боролись за эту землю около городского кладбища, отданную для благотворительных целей, тем более эта земля представляла собой «преимущественно болота и кочкарник», неизвестно. Тем не менее, задуманное богоугодное учреждение было организовано Лабзиным в 1885 году, а 1894 году, уже после его смерти и открытия верхнего храма, по ходатайству его наследниц это «благотворительное женское общежитие» было переименовано в Покровско-Васильевскую женскую общину, с организацией при ней приюта на 12 человек бедных детей и сирот.

В конце XIX – начале ХХ века, после завершения дела по устройству монастыря, наследники Лабзина и Грязнова подготовили картины с изображением Василия Ивановича, опубликовали его житие и духовное завещание, с целью канонизации Грязнова, но в то время это событие не состоялась. А в октябре 1920 года в Павловском Посаде состоялся судебный процесс, на котором В. И. Грязнова заклеймили как разбойника и кутилу. В отчете VIII Всероссийскому съезду Советов VIII ликвидационный отдел Наркомата юстиции сообщает: «В Павловском Посаде разбиралось любопытнейшее дело по обвинению бывшей купчихи I гильдии Ольги Яковлевны Лабзиной, бывшего купца I гильдии Василия Никифоровича Грязнова и игуменьи Покровско-Васильевского монастыря… Алевтины в мошеннической инсценировке культа бандита, скопца, купца I гильдии Василия Ивановича Грязнова». Обвиняемые «в целях духовного одурманивания и экономического угнетения трудящихся масс… размножали и распространяли апокрифы о нем, картины, портреты, фотографии с подложным содержанием, иконы; подвергли пальцы от трупа Грязнова смазыванию эфирными маслами для придания им вида так называемых „мощей“. Ольга Лабзина составила в обычном для воинствующего православия духе житие В. И. Грязнова».

В ходе судебного процесса многие монахини и священники в своих показаниях отмечали, что В. И. Грязнов был вор, разбойник и кутила, и, ведя разгульную и пьяную жизнь, он одновременно занимался чтением церковной литературы, посещал храмы и т. п. Появление данных свидетельств в период активной борьбы советской власти с религией и церковью, на наш взгляд, не случайно. В Павловском Посаде сохранилась легенда о разбойнике Василии Чуркине, который жил в середине XIX века и прославился своими «деяниями» в Павловском Посаде и окрестностях. Недалеко от города в лесу есть место, до сих пор называемое Чуркина поляна, – поляна, на которой, по преданию, собирались «соратники» и «сподвижники» Чуркина на свои сходки и делили награбленное. Василий Чуркин – личность не менее знаменитая и легендарная в Павловском Посаде, чем Василий Грязнов. В 1883 году в Москве был опубликован роман в трех томах «Разбойник Чуркин. Народное сказание „Старого знакомого“ Н. И. Пастухова», а в 1908 году было осуществлено второе издание романа в четырех частях. То есть в середине XIX века в Павловском Посаде жили два известных и впоследствии легендарных человека по имени Василий, и обоих предание связывает с «разбойничьим промыслом».

О. Я. Лабзина – автор первого жизнеописания В. И. Грязнова, отмечает, что такую фамилию Василий Иванович взял себе сам в минуту раскаяния, «в скорби от сознания греховности своей жизни». К тому же, как признала комиссия по канонизации, Василий Грязнов начал «подвижнический путь с покаяния» (согласно христианскому учению церкви более дорог один раскаявшийся грешник, нежели десять праведников), и, видимо, эти факты биографии, доказывающие наличие неких поступков в жизни Грязнова, требовавших раскаяния и покаяния, невозможно было обойти О. Я. Лабзиной, так как были живы свидетели. Через 50 лет после смерти Грязнова, когда готовился и проходил судебный процесс, некоторые факты биографии Василия Чуркина, видимо, были перенесены и приписаны Василию Грязнову. Было это сделано сознательно или же по стечению обстоятельств – в настоящее время судить сложно. В 1920 году было не так много живых свидетелей жизни В. И. Грязнова. Люди в возрасте 60—70 лет могли помнить Грязнова по детским и юношеским воспоминаниям в последний период его жизни, а свидетели более старшего возраста не фигурируют в документах судебного процесса. В то же время в народе бытовало предание о другом Василии – разбойнике, живых свидетелей жизни которого также было не много. Однако в соответствии с обнаруженными на сегодняшний день источниками и документами мы не можем отождествить эти две личности: основная деятельность Василия Чуркина приходится на 70-е годы XIX века, а Грязнов умер в 1869 году. Но несомненно то, что в период судебного процесса некоторые факты биографии Чуркина были использованы и следователями, и свидетелями применительно к Грязнову.

По итогам судебного процесса 1920 года был снят художественный немой фильм о Василии Грязнове. Фильм начинается кадрами судебного процесса, а затем вдруг лесная поляна, разбойники с их главарем (по ходу фильма выясняется, что главарь – Василий Грязнов) обсуждают детали предстоящего «дела». После удачного ограбления с убийством В. Грязнов возвращается домой и «превращается» в человека, жизнь которого проходит в богомыслии и чтении слова Божия и святоотеческих преданий. В фильме показаны все основные события жизни В. Грязнова, но с точки зрения двойственности его деяний: внешняя жизнь в трудах, молитве и помощи ближним и тайная жизнь в качестве главаря разбойничьей банды. Таким образом, если о Чуркине в XIX веке был написан многотомный роман, то о Грязнове в соответствии с новейшими достижениями техники был снят художественный фильм.

Начало канонизации Василия Ивановича Грязнова в 90-е годы ХХ века положила исследовательская работа Павлово-Посадского краеведческого музея. Еще в 1995 году музей занялся поиском документальных материалов судебного процесса 1920 года и вопросом о том, куда были вывезены картины и документы, подготовленные для канонизации в начале ХХ века. В Павловском Посаде практически не сохранилось документальных свидетельств о жизни В. И. Грязнова и о судебном процессе, а к имени Грязнова был приклеен ярлык – «разбойник», иначе его не называли. В результате поисков выяснилось, что все материалы по этому делу были переданы сначала в Московский антирелигиозный музей, а с 1930 года хранились в Санкт-Петербурге в Государственном музее истории религии. В 1997 году весь комплекс документов о В. И. Грязнове был привезен в город.

С момента возвращения реликвий в Павловский Посад возрожденный к тому времени Покровско-Васильевский монастырь во главе с игуменом отцом Андреем начинает подготовку к канонизации. 11 июня 1999 года комиссией Московской патриархии было проведено вскрытие склепа, где был захоронен Василий Грязнов, и произошло «обретение мощей» святого, а 7 августа того же года в Павловском Посаде состоялось празднование, посвященное причислению к лику местночтимых святых Московской епархии Праведного Василия Павлово-Посадского.

В жизни и деятельности Василия Ивановича Грязнова и его компаньона Якова Ивановича Лабзина, а также в посмертных событиях, связанных с их именами, есть еще много тайн и загадок, требующих своего разрешения. Но как бы то ни было, у города есть свой святой, небесный покровитель, человек, чья жизнь оказала немалое влияние на духовную и материальную историю Павловского Посада.

Деяния во славу Господа Бога надолго остаются в памяти людской, являются связующей нитью поколений; о них помнят, эти предания, со временем приобретающие легендарную окраску, передают как наследство потомкам, они связывают события прошлого и настоящего, объединяя столь разные и далекие поколения.