Долг платежом страсти

– Да или нет? – невозмутимо уточнил он.

– Да… – выдохнула я.

– Отлично! – он заметно оживился. – Знаешь, я как-то особо и не сомневался в твоём здравомыслии. Но учти моя дорогая – всё будет серьёзно. Это мой проект и он будет точно таким, каким я его хочу видеть. Будешь проявлять строптивость или непослушание – верну тебя к папке. Но не к твоему.

– Я понимаю, – кажется меня уже сложно было чем-то удивить.

– Достойно выдержишь неделю – поедешь домой с достойной вип-карточкой. Будешь стараться – получишь и премию. Всё в твоих руках.

Он сел рядом на кровать. Сердце моё предательски заколыхалось.

– Я уверен, со временем ты распробуешь удовольствие от новых возможностей своего тела и души. И время, проведённое вместе, в дальнейшем будешь вспоминать с ностальгией.

Он говорил и при этом незаметно просунул руку мне под покрывало. Как только он коснулся рукой моего обнажённого бедра – я дёрнулась от неожиданности. Ногу убрала.

– О нашем проекте будут говорить, на нас будут равняться, за нами будут повторять, – самозабвенно продолжал он и в этот раз его рука уверенно легла поверх моего бёдра так, что убрать её в сторону я не могла.

– Убери руку, – буркнула я.

– Я не деспот и не садист. Я не причиню тебе зла, да и мыслей у меня таких нет. Я просто знаю кое-то больше и лучше тебя. Я поведу тебя, как учитель нерадивого ученика.

Рука его медленно поползла выше. А я вчера перед сном так и не оделась.

Как бы он ни был мне сейчас противен своим предложением и разговорами, я не могла обмануть своё тело, которое тут же трепетно отозвалось на его поглаживание. Я понимала, что должна своей рукой просто убрать его руку из-под пледа, но… руки мои безвольно лежали поверх него, как ни в чём не бывало.

– Мы многое себе запрещаем, – продолжал Давид так же, как будто под пледом ничего не происходило, – а зачем? Ведь многие наши запреты – это просто недостатки воспитания. Нам вдолбили в голову – что это хорошо, а это плохо и мы свято в это верим и следуем этим правилам, даже не пытаясь разобраться – что для нас по-настоящему хорошо, а что плохо.

Его рука достигла моих уже увлажнённых, сука, губ. Он начал нежно их поглаживать.

Я напряглась, сама же, невольно, скорее всего, подсознательно, слегка раздвигая ноги.

– А потом методом проб и ошибок мы выясняем, что оказывается: то, что было плохо – это на самом деле хорошо, а то, что хорошо – просто допотопный пуританский 17-й век с его мхом покрытой моралью.

Он всё так же чувственно массировал ладонью мой лобок, мои губы и клитор, я закусила губу. С каждым его поглаживанием откуда-то снизу живота по всему телу разбегались приливами волны удовольствия, до макушки, до самых кончиков пальцев ног.

Сегодня я не могла смотреть ему в глаза.

Безвольно я смотрела в точку куда-то в низ угла комнаты.

– И представляешь, некоторые так никогда и не осознают – что же для них действительно хорошо в удовольствии, в сексе…, – гипнотическим голосом продолжал Давид. – Они живут иллюзорной жизнью – зачастую внешне счастливой, но тревожной внутри, потому что мысли их греховные тянут совсем не туда – куда направили их родители и окружение. И трахается несчастный муж со своей женой всю жизнь и считает, что счастлив, а по ночам частенько ему снятся другие мужчины… и от этих снов он просыпается с мокрыми осеменёнными трусами.