Пестрые очерки

Как славяне Рим разграбили

В начале июня 455 года из гавани города Карфагена в Северной Африке, заново отстроенного на месте древних развалин столицы Ганнибала, вышел огромный флот под руководством вождя племени вандалов Гензериха. Корабли, загруженные свирепыми воинами, переплыли Средиземное море, вошли в устье реки Тибр в Италии и 12 июня совершенно неожиданно появились перед стенами великого Рима.

Вторжения варваров никто не ожидал, в городе началась дикая паника, о сопротивлении никто и не помышлял. Император Петроний Максим попытался тайно сбежать из обреченной столицы, но его схватили и забили камнями возмущенные римляне. Папа Лев 1 во главе торжественной процессии священников вышел к Гензериху и умолял его пощадить жителей… Напрасно! 15 июля полчища вандалов без всякого сопротивления со стороны римлян ворвались в богатейший город античного мира. На 14 дней город был отдан на полное разграбление воинам.

Вандалы, видимо, сумели поставить своеобразный «рекорд» даже для тех жестоких времен. Они дочиста разграбили сокровищницы храмов, дворцы знати и дома горожан; подвергли насилию всех женщин, превратили в рабов и рабынь надменных римлян. Одного лишь золота вандалы вывезли не менее 400 тонн! На корабли тащили все, что попадало под руку: произведения искусства, статуи, даже золоченые медные листы с крыш храмов. Гензерих забрал в плен овдовевшую жену императора Максима – красавицу Евдоксию и двух ее дочерей. Перегруженные добычей, корабли вандалов еле добрались до Карфагена. Один из кораблей с тяжелыми мраморными статуями затонул у входа в порт и был обнаружен французскими аквалангистами уже в наше время.

Память о страшном разгроме «вечного города» пережила века. Пятнадцать столетий назад исчезли с лица земли вандалы, но слово «вандализм» попрежнему осталось символом дикости и жестокости. Кто они были, эти вандалы, какого они рода-племени?.. В 1812 году русские называли вандалами французов, разграбивших Москву и лишь по случайности не взорвавших Кремль. Во второй мировой войне вандалами заслуженно называли немцев. Справочники обычно называют вандалов восточно-германскими племенами. Между тем имеются все основания считать вандалов, разрушителей Рима, славянами.

Как очутились славяне в Африке? Почему они не побоялись двинуться на грозный Рим? Как они узнали, что город беззащитен и не готов к обороне? На все эти вопросы подробно ответил современник вандалов византийский историк Прокопий Кесарийский, живший в У1 веке нашей эры. В большом труде под названием «Война с вандалами» он рассказал об удивительной истории вандалов.

Как пишет Прокопий, сначала это племя обитало на берегах Мэотиса – современного Азовского моря. Но начавшееся изменение климата – страшные, ежегодно повторявшиеся засухи, когда гибли посевы и выгорала степная трава, согнали вандалов с насиженного места. К ним присоединились и обитавшие восточнее аланы – предки современных осетин. Спасаясь от жестокой засухи, эти племена двинулись в более влажные районы – на север, в сторону Балтийского моря, где обитали родственные вандалам славяне.

Действительно, в начале нашей эры на огромных пространствах Центральной Европы обитали многочисленные славянские племена. Венеды, венды, венеты, винулы населяли побережья Северного и Балтийского морей, а на юге, вплоть до Адриатики жили анты и склавины. Имя Вандала носил древнейший славянский князь, прародитель легендарных Чеха, Ляха и Руса.

Как пишет Гай Юлий Цезарь (1 век до н.э.), при завоевании Северной Европы, которую римляне называли «Галлией», ему пришлось вести морские битвы с огромным флотом венетов, живших по берегам Океана. Поскольку число покоренных им племен превышало сотню, Цезарь в них не разбирался, считал всех «галлами», всех поголовно убивал или обращал в рабство. Цезарь с гордостью сообщает, что он уничтожил миллион «галлов». Зато германские и готские историки были гораздо более внимательны к своим соседям.

Немецкий монах Адам Бременский в Х1 веке написал историю Германии, где рассказал, что большую часть Германии составляет Славия, населенная винулами, потомками вандалов, которые по внешности и языку не отличаются от поляков и чехов. Он перечислил множество других славянских племен – вагров, полабов, глинян, ободритов, варнов, ратарей, волынян и прочих, которые проживали на необозримых просторах вплоть до Баварии, Венгрии и Греции. Вандалов включает в число славянских племен Мавро Орбини в «Историографии народа славянского», изданной в 1601 году, а также такие историки, как Саксон Грамматик, Лаций, Кранций и многие другие.

Германские хроники сообщают, что обширный славянский город венетов, который назывался Венета, был расположен в устье Одера. Он был полностью уничтожен страшным штормом, наводнением и землетрясением 1 ноября 1304 года. О славянах-венетах напоминает также название итальянского города Венеции. Эстонцы и сейчас называют Россию «венемаа» – земля вендов. В память о славянском племени вендов геологи назвали «вендским» древний докембрийский комплекс осадочных пород.

Потомки славян – венетов, вендов и вандалов – и поныне живут в Германии. Их называют лужицкими (белыми) сербами; численность этой этнической группы – около 150 тысяч человек. Они представляют собой реликт некогда великого племени славян, онемеченных или безжалостно уничтоженных двигавшимися на восток германскими племенами, остановленными лишь воинами Александра Невского в 1242 году. Лужицким сербом был фельдмаршал Паулюс, командовавший огромной немецкой группировкой под Сталинградом и попавший в плен при ее разгроме советскими войсками.

Вандалы и аланы на рубеже 1У-У веков прошли территорию нынешней Венгрии; в 407 году они столкнулись с франками на Рейне и после жестоких боев пробились дальше на запад. Осенью 409 года вандалы пришли в Испанию. Мало кто помнит, что современное название Андалузии, нынешней провинции Испании, – это слегка измененное славянское слово «Вандалужия», что в переводе означает «Свет вандалов». Древнеславянский корень слова «луж» – белый, светлый – проступает в названии лужицких (белых) сербов, в луженом (светлом) железе и даже в слове «лужа» – блестящем на солнце зеркальце воды.

Видимо, древнее название Португалии – Лузитания – тоже связано с этим древним корнем и означает «Светлая страна». Ведь и сейчас в современном португальском языке украинец и русский поймут слова «вителя» – «теля» – «теленок»; «ленья» – «поленья»; «эстрибе» – «стрибать», то есть прыгать и т. д. Сохранились сотни слов вандальского языка, практически неотличимых от русских, например: баба, брат, беда, дыня (арбуз), гора, груша, кобыла, курва (проститутка), луг, мед, вода, сестра, волк; глаголы – видети, звати, плясати, почивати, працовати (работать) и т. д. Нет никакого сомнения, что вандалы были славянами по языку и национальности.

Германские племена вестготов не позволили славянам закрепиться на Пиренейском полуострове. Они вытеснили их в Африку. В 429 году вандалы и аланы переправились через Гибралтарский пролив в Северную Африку. Они разбили здесь римскую армию и захватили всю Ливию. В 439 году вандалы взяли штурмом знаменитый Карфаген, дотла уничтоженный римлянами в 146 году до н.э. и заново отстроенный Юлием Цезарем в 44 году до н. э. Здесь они обосновались надолго. В гавани Карфагена вандалы держали большой пиратский флот, грабивший все Средиземноморье. Но одно дело – грабить корабли купцов, совсем другое – идти походом на великий Рим. Почему они так решительно двинулись на это опасное предприятие?

Ищите женщину!.. Оказывается, коварство одной-единственной женщины спровоцировало нашествие вандалов и погубило «вечный город»! Эта криминально-романтическая история начинается с того, что известный своим распутством римский император Валентиниан Ш захотел во что бы то ни стало овладеть добродетельной супругой своего подчиненного – сенатора Петрония Максима. Для исполнения своего желания император пригласил Максима во дворец и стал играть с ним в шахматы на его личный перстень. Выиграв партию, Валентиниан отправил слуг с перстнем к жене Максима, приказав сказать, что муж зовет ее к императрице Евдоксии. Не подозревая ничего дурного, жена сенатора села в носилки и ее доставили прямо в покои дворца, где ее поджидал Валентиниан…

Опозоренный муж решил отомстить. Он устроил заговор против императора – и на военном параде Валентиниан был убит ударом кинжала в спину. Императором Рима стал глава заговора – Максим! Жена его скоропостижно скончалась – и он женился на вдове Валентиниана – императрице Евдоксии. И вот, на свою беду, в припадке откровенности, Максим неосторожно проболтался Евдоксии о том, что именно он организовал убийство Валенитинана. Евдоксия решила отомстить.

Она послала тайное письмо вождю вандалов Гензериху, убеждая его неожиданно прибыть в незащищенный войсками Рим и покарать убийцу. Прокопий Кесарийский пишет, что Гензерих был маленького роста, хромой от падения с лошади, крайне скрытный, жестокий, немногословный, презиравший роскошь, буйный в гневе, но крайне дальновидный, когда надо было возмутить племена и посеять семена раздора у врагов.

Весь мир завидовал несметным богатствам, накопленным в Риме, и Гензерих, получив такое неожиданное приглашение, решил ими воспользоваться. Он быстро и в глубокой тайне снарядил армию и большой флот; фактически он только выполнял просьбу вдовы законного императора Рима. И если уж вандалы малость переусердствовали в грабеже – так это проявилась широкая славянская натура, как она проявляется и сейчас, при разграблении России.

В 5 веке в Средиземноморье не было ни одной страны, способной дать отпор 80-тысячной армии Гензериха, состоявшей из вандалов и аланов. Огромная добыча, привезенная из Рима, раззадорила захватчиков, и Гензерих затем методично ограбил Сицилию, Сардинию, Корсику, Италию и Грецию. Историки рассказывают, что маршруты своих набегов он держал в глубокой тайне и сообщал о них лишь после выхода флотилии в море. Можно представить, как кормчий флагманского корабля, поглядывая на Гензериха, услужливо спрашивал: «Кого, батюшка, значится, грабить-то нынче будем – Италию аль Грецию?..» Это шутка, но королевство вандалов превратилось в грозное государство пиратов, из-за которых торговля на Средиземном море почти полностью прекратилась.

В 477 году, скопив несметные сокровища, Гензерих умер. А его наследников сгубили роскошь и безделье. Разграбив соседей, вандалы прводили время в бесконечных кутежах и попойках, в театрах, банях и на ипподромах. Все в шелках и золоте, среди бесчисленных рабынь и наложниц, окруженные блудницами и флейтистками, они быстро потеряли былую силу и мужественность.

Расплата не заставила себя ждать. Византия подготовила мощный удар по Карфагену. В 533 году византийский флот под командованием не знавшего поражений знаменитого полководца Велизария возник перед Карфагеном так же неожиданно, как когда-то корабли Гензериха – у стен Рима. Велизарий одним ударом разогнал войско разжиревших бездельников, захватил их в плен, превратил в рабов, а затем еще год ловил в горах руководителей некогда грозного государства. В казну византийского императора Юстиниана, известного и нынешним юристам своим сводом законов, поступили сотни тонн золота Древнего Рима, а государство вандалов исчезло с лица земли. Славяне не сумели колонизовать Африку.

Мир быстро забыл о вандалах. И вспомнили о них лишь французские аристократы в 1794 году, когда завершилась Французская революция и они вернулись в свои дворцы, разоренные восставшим народом. Вот тогда-то французской буржуазии и пригодилось слово «вандализм»! Но французы считали вандалов немцами: здесь проявились и исконная вражда галлов к агрессивному и опасному немецкому племени, и влияние античных историков, которыми зачитывались в эпоху классицизма образованные французы. Они не знали, что древние римляне смешивали славян с другими покоренными народами, объединяя всех одним словом «варвары». Так, например, Гай Юлий Цезарь в «Записках о галльской войне» называл венедов и венетов галллами; Плиний Старший их же считал германцами, а историк Тацит – сарматами (аланами).

В отличие от них германские, готские и византийские историки, современники вандалов, жившие бок о бок со славянами, обязательно отличали германские племена от славянских, к которым они относили винулов, вендов, вандалов и прочих. Но труды этих историков были известны гораздо меньше – отсюда и историческая несправедливость в оценке великого пассионарного – в понимании Л. Гумилева – племени славян, расселившихся на огромных пространствах Европы.

Ведь предками славян были и легендарные хетты и хатты Малой Азии, и загадочные этруски Италии, и древнейшее население Греции и Средиземноморья – пеласги. Согласно Гомеру, пеласгом был и знаменитый царь острова Крита – Минос, при котором расцвела великая Минойская цивлизация, возможно, уничтоженная чудовищным взрывом вулкана Санторин в 1645 году до н.э.: именно этим годом датируется прослой древних льдов Гренландии, обогащенный вулканическим пеплом, золой и кислотами.

Если взглянуть на карту, можно удивляться удивляться энергии народа, который с боями прошел от Азовского моря через Германию, Францию, Португалию, Гибралтар, Ливию; построил Карфаген и разгромил могучий Рим. Но великие воины бесследно исчезли, растратив свои силы на грабежи, пьянство, разврат. О печальном конце вандалов должны помнить многие славянские страны и народы – бывшая Югославия, бывшая Чехословакия, бывший СССР, а также Украина и Белоруссия.

Князь Игорь – автор «Слова»

Рано утром 11 мая 1185 года, войско князя Игоря было окружено половцами.

…Бишася день, бишася другый, третьяго дня к полуднию падоша стязи Игоревы…

Ту пиръ докончаша храбрии русичи: сваты попоиша, а сами полегоша за землю Русскую.

Ничит трава жалощами, а древо съ тугою къ земли преклонилось.

Вот уже более двухсот лет первое великое произведение русской литературы – «Слово о полку Игореве» – выходит без имени автора. И российская общественность не устает сокрушаться по этому поводу. Авторы многочисленных монографий и статей, посвященных поэме, а следом за ними – преподаватели русской литературы в школах и вузах с удивительным постоянством восклицают: «Ах, безымянное гениальное произведение! Ох, как жаль, что мы никогда уже не узнаем имени автора! Охти нам, Иванам Непомнящим!..»

Обидно за Россию. Греки, например, своего Гомера помнят вот уже три тысячи лет; грузины восхищаются современником князя Игоря – поэтом Шота Руставели, финны ежегодно отмечают дату опубликования Э. Леннротом «Калевалы» (1835), как национальный праздник, а вот русским, как обычно, не повезло: имя своего первого национального поэта, описавшего трагические события в середине мая 1185 года, они забыли. Два века не утихают унизительные для русской культуры «дискуссии» о подделке великого произведения. Но, может быть, «загадка» авторства – всего лишь плод исторически сложившегося недоразумения?..

Вспомним историю. В 1792 году московский библиофил и любитель старины граф А. И. Мусин-Пушкин приехал в Ярославль, где заинтересовался собранием древних рукописей, хранившихся в доме Иоиля, престарелого архимандрита Спасо-Преображенского монастыря. Под номером 323 архимандрит числил рукописную книгу, отличавшуюся особенно древним видом: слова в ней были написаны без разделения и с трудом поддавались прочтению. Исследователи пришли впоследствии к выводу, что рукопись относилась к рубежу ХУ-ХУ1 веков.

А. И. Мусин-Пушкин по достоинству оценил свою находку. Он понял, что имеет дело с древнейшим русским литературным произведением, написанным великим поэтом. В своей московской усадьбе он занялся переложением «Слова» на современный русский язык, но вскоре понял, что такая задача ему не под силу: в тексте не было ни разделения слов, ни строчных знаков, ни привычного правописания, а многие слова уже вышли из употребления и смысл их был неясен.

Тогда Мусин-Пушкин обратился за помощью к двум опытнейшим русским историкам-архивистам – Н. Н. Бантыш-Каменскому и А. Ф. Малиновскому. Разбирать текст было очень трудно, оригинал был в неважном состоянии, к тому же мы теперь знаем, что это был не оригинал в истинном понимании этого слова. Ведь современные исследователи сходятся в том, что поэма была написана в конце 12 века, а к Мусину-Пушкину попала рукопись, переписанная примерно через триста лет. Предполагается, что переписчик был из Пскова – каково было ему, жителю русского севера, разбирать текст, созданный сотни лет назад в южной части России!..

Ошибки накапливались – и уже в наше время новые поколения исследователей бьются над «темными» – не вполне понятными – местами «Слова». К тому же рукопись бесследно исчезла в 1812 году при разграблении французской солдатней московского имения Мусина-Пушкина.

С найденной поэмой вскоре ознакомился и известный литератор Н. М. Карамзин, ставший впоследствии знаменитым историком. Но в то время вся Россия рыдала над его «Бедной Лизой», а он выпускал сборники сентиментальных стихов «Аониды» и «Мои безделки». Задолго до окончания работы над переводом «Слова» Карамзин в 1797 году опубликовал в гамбургском журнале «Северный зритель» короткую заметку о том, что в России найдена древняя поэма под названием «ПЕСНЬ ИГОРЕВЫХ ВОИНОВ», написанная НЕИЗВЕСТНЫМ СОЧИНИТЕЛЕМ. С этой заметки, где НЕВЕРНО ВСЕ – и название поэмы, и мнение о «неизвестном сочинителе» – начинается «безотцовщина» «Слова».

Сейчас, когда в начале ХХ1 века вы читаете начало поэмы так, как оно написано на обложках многочисленных изданий: «СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ, ИГОРЯ СЫНА СВЯТОСЛАВОВА, ВНУКА ОЛЬГОВА», – вы должны понимать, что в первоисточнике, то есть в рукописи конца 15 века, оно выглядело совсем иначе: слова шли слитно, без всяких знаков препинания и строчных букв.

На самом деле первые слова поэмы уже несут всю необходимую и достаточную информацию о настоящем названии произведения и его авторе! Но к словам в самом начале текста надо было отнестись с величайшим вниманием и осторожностью при расстановке запятых или точек. Точно так же, как в телеграмме: «Казнить нельзя помиловать» – от места точки зависит жизнь!

К сожалению, именно в самых первых словах произведения переводчики совершили трагическую ошибку, которая на века, но – надеюсь – не навсегда, лишила Россию имени великого родоначальника русской литературы.

Мусин-Пушкин в 1800 году издал поэму параллельными текстами – на древнеславянском и современном русском языках. Первые девять слов древнеславянского текста он вынес в заголовок, поставив еще две запятые: так, как это делают издатели в наше время. При переводе заглавия на современный русский язык было почему-то выброшено одно слово и произвольно поставлены две запятые. Русское заглавие получилось по смыслу очень похожим на то, которое в 1797 году дал поэме Карамзин: «ПЕСНЬ О ПОХОДЕ ИГОРЯ, СЫНА СВЯТОСЛАВОВА, ВНУКА ОЛЬГОВА». Для имени автора здесь места не оставалось: просто чья-то «песнь» о походе князя Игоря…

Однако любой читатель может взять ИСХОДНЫЙ древнеславянский текст и, ничего в нем не меняя, написать: «СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ». ИГОРЯ, СЫНА СВЯТОСЛАВЛЯ, ВНУКА ОЛЬГОВА. Оказывается, достаточно поставить всего лишь одну точку, чтобы смысл первых слов поэмы стал совершенно иным: в нем четко обозначились, во-первых, НАЗВАНИЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ и, во-вторых, ИМЯ АВТОРА – в родительном падеже!!!

Совершенно очевидно, что лишь первые четыре слова относятся к названию: «Слово о полку Игореве». Чье же это «Слово»? Ответ в пяти следующих словах: «Игоря, сына Святославля, внука Ольгова». Вот оно, якобы «исчезнувшее» имя автора, которое ищут уже два века!..

Именно так, в такой непреложной последовательности, написаны произведения многочисленных средневековых русских произведений. Примеров очень много: «Поучение». Князя Владимира Мономаха; «Хождение в Царьград». Добрыни Ядрейковича; «Хождение за три моря». Афанасия Никитина и т. д. И никто не сомневается, что именно Афанасий Никитин автор «Хождения»; никому из литературоведов, слава Богу, еще не пришла в голову мысль о том, что некто безвестный написал произведение под названием «Хождение за три моря Афанасия Никитина»! Ведь огромная разница в смысловом отношении существует между «Приключениями барона Мюнхгаузена» и «Приключениями». Барона Мюнхгаузена! Как видим, знаки препинания полностью меняют смысл.

Совершенно очевидно, что автор «Слова», князь Игорь, писал точно так же, как это было принято на Руси в конце 12 века. Чем же он провинился перед потомками?.. Ведь ясно, что переводчики, возможно, под влиянием авторитета М.Н.Карамзина, в первоиздании 1800 года буквально «вбили» имя автора в название его же собственного произведения! Разве гениальный стилист, каким, несомненно, был автор «Слова», мог позволить себе в «зачине» произведения такой невнятный повтор и буквально «подвесить» к первым четырем словам названия поэмы еще пять – только для того, чтобы дублировать имя одного из действующих героев!..

Но недаром говорится: что написано пером, того не вырубишь топром! Первое издание поэмы заложило ЛИТЕРАТУРНУЮ ТРАДИЦИЮ И МНЕНИЕ, что имя автора утеряно. В 1816 году вышел третий том знаменитой «Истории государства Российского», где М.Н.Карамзин уделил «Слову» большое внимание, но повторил свою мысль двадцатилетней давности о том, что автор поэмы неизвестен. В то время авторитет Карамзина как писателя и историка был так велик, что проблема возможного авторства даже не обсуждалась.

Зато появилась плеяда злобных «скептиков», уверявших, что «Слово» – поздняя фальсификация, подделка по старину. Особенно «старались» известный в то время писатель О.И.Сенковский (автор похождений барона Брамбеуса) и профессор Московского университета М.Т.Каченовский. Последний в своих лекциях развивал точку зрения, в соответствии с которой Древняя Русь была населена дикими варварами, с трудом воспринимавшими благодетельный свет культуры с Запада – и разве они могли создать целую поэму?.. Это просто невозможно!.. Как это ни удивительно, однако и в наше время в России сохранились последователи сенковских-каченовских…

Не случайно именно такой великий поэт, как А.С.Пушкин одним из первых выступил в защиту «Слова»; он писал: «Подлинность песни доказывается духом древности, под который невозможно подделаться. Кто из наших писателей в ХУШ веке мог иметь на то довольно таланта?..» А уровень Каченовского он знал достаточно хорошо, чтобы пригвоздить его к позорному столбу эпиграммой:

Клеветник без дарованья,

Палок ищет он чутьем,