Русич: Бей первым. Колонист. Генезис

Вот так я и прожил эти полтора года тут, зимой, когда вьюга снаружи, жил в общем здании в чулане, тут тепло, тренировался на сеновале, работал и вживался в местную жизнь. Надо сказать, что Тита раньше тоже тренировали бою, думаю, на мечах, некоторые группы мышц специфично развиты, но у меня к другому оружию было предпочтение, и я тренировался по совершенно другим методикам, развивая мышцы других групп. Надо сказать, за полтора года я неплохо себя развил, конечно до стандартов прошлого тела не дотягивал, да и как, мне тут двенадцать лет всего, но уже вёл бой на деревянных саблях в течение часа. Правда, потом падал где стоял, мокрый от пота. Однако и это уже немалый прогресс, вес сабель, благодаря утяжелениям из свинца, сродни настоящим был, а это немало значило. Тем более в первые дни я и пяти минут не смог выдержать подобного темпа. Ещё в первый день освоения на постоялом дворе я выпросил у конюха небольшую гирьку кистеня, кожаный ремень и так нашёл в лошадиной упряжи, и тренировался. Я тогда ещё учился координации нового тела, потом выкупил лук и кистень, тот и сейчас при мне был, не раз пригождался, я с помощью него даже охотился. По весу тот как раз для меня был. А так за это время лук я уже выкупил, прошлые стрелы мной утеряны были, но наконечники сохранил, а древки новые вырезал, сейчас их у меня в колчане за спиной с два десятка. Нож охотничий на поясе, и небольшой обеденный. Ложка деревянная имелась, но она в котомке, где также лежал бурдюк с водой и остатки от обеда, что я брал с собой, уходя рано утром, до того как солнце встало, на охоту. Иностранцы зайцев любили, заказывали с охоткой. Да и я как повар, или как сведущий в кулинарии, имел некоторый авторитет у местных, научил нашу повариху готовить плов с зайчатиной или бараниной, настоящий, благо всё что нужно мы смогли купить у караванщиков. Ну, и майонез научил делать, приправа тоже как раз в тему для многих блюд была, иностранцы вон пытались выделать и выкупить секрет, но Андрей Евсеевич стоял как скала, он на этом хорошо зарабатывал, зачем ему конкурентов плодить? Хотя вроде всё же он продал секреты, но за хорошие деньги. Точно не знаю, слухи от дворни. Главное, тот исполняет свой договор, за секреты кулинарии кормят меня хорошо и с мясом, моему растущему организму это нужно, так что я не в претензии.

Закончить воспоминания и дойти до тына постоялого двора я не успел, уже хорошо было видно все сучки потемневших от времени брёвен частокола, когда раздались вопли и из калитки, что выходила в сторону деревни, стали выбегать люди, да и на тракте было заметно какое-то движение. Среди бегущих людей – большая часть мне были незнакомы, видимо караванщики – я рассмотрел богатырскую фигуру Андрея Евсеевича, что закричал, увидев меня:

– Беги! Поганые!

Немедля я развернулся и рванул к опушке. Тут метров семьдесят было. Проигнорировав тропинку, по которой я бежал до этого рядом с опушкой, тут было с полкилометра до того места, где я вышел из леса, сразу рванул в укрытие. Что такое татары, мне было хорошо известно по рассказам, зимой делать нечего, особенно если какой санный караван пурга застанет в пути и он пережидает непогоду у нас, так обо всём пообщаться успевают, знай слушай. А слушать я умел. Местные земли, включая те, где стояли деревенька и постоялый двор, принадлежали боярину Лихову. Тот легко сдал место для постройки постоялого двора, в арендованные земли также входил небольшой огород за тыном, по которому мы сейчас и бежали, уже не обращая внимания на тропинку. Никаких злаков тут не сажали, морковь, капусты побольше, репа была, брюква да лук с чесноком, остальное всё закупали у крестьян Заболотной или других деревень. Хотя ближайшая была километрах в пятнадцати, уже на землях Тверского княжества. Рабочие нашего постоялого двора уже успели тут сохой вспахать, этим дед Кузьма занимался, наш конюх, да посадить лук успели всего несколько грядок, но они в стороне остались, не затоптали, когда к лесу рванули.

Сам я, летя как ветер, ничего не бросил, не имею привычку бросать, тем более своё. Пусть и временно, пока поварихе не передам. Она, кстати, тоже была среди тех, кто к лесу рвался, добрая тётка, надо бы помочь, а то в скорости она всё же уступала более молодым. Бежалось легко, на ногах были, предмет моей гордости, хорошие и качественные сапоги до колен. Пусть размер был чуть больше, но портянки отлично нивелировали эту проблему, ннесмотря на то что сапоги я купил месяц назад у первых караванщиков, что пошли после того, как дороги просохли, практически потратив все свои накопления, но я нисколько об этом не жалел. Обувка, правда, не имела левую или правую сторону, тут так шили, но я уже разносил их и привык к сапогам. Они были сделаны из тонкой кожи, чёрным цветом крашены, с хорошей подмёткой и небольшим каблуком, то есть можно и верхом в них ездить. Также на мне были широкие штаны, бежать не мешали, серого цвета, рубаха тоже не яркая, серая, сверху тёмно-зелёная безрукавка, утеплённая конским волосом, всё же рано утром уходил, а холодило хорошо. Про котомку с мелочами на боку я уже говорил. Раньше на длинном ремне бурдюк висел, что заменял мне фляжку, но я его в котомку убрал. Вот так и получалось, что веса, кроме дичи, особо не было, ну разве что ножи да лук со стрелами, нормально бежалось, несмотря на то что сапоги тонули в пашне по щиколотку. Да и неглубокая пашня была, что с деревянной сохи возьмёшь? Вот и я о том же.

У меня и мысли, почему я бегу, имея лук и стрелы, не возникало. Типа развернись и прикрой паническое бегство. Нет, я думал о другом. На опушке можно легко укрыться за деревом и прикрыть беглецов, но не в открытом поле. Быстро расстреляют такого стрелка. Так что бежал я не абы куда, а к присмотренному дереву, вот там уже можно будет развернуться. А то время, что нам необходимо, дали охранники из каравана, держа оборону в воротах постоялого двора. Продержитесь, парни, хотя бы ещё минуту, тогда все успеют уйти в лес.

Мельком обернувшись, я заметил, как из-за тына вылетает несколько всадников с рыжими лисьими шапками, непонятно, то ли пятеро, то ли семеро их было. Да ещё у деревни носились всадники. Там, похоже, уйти никто не успел. Ну, кроме тех, кто в поле работал. У этих лес близко. Да ещё по нему уйти нужно. Несмотря на общепринятое мнение, что татары в лесу не любят воевать, что действительно является правдой, это не значит, что они в него не заходят. За рабами сунутся ещё как.

Наконец вот и он, тот широкий дуб, что мне и нужен. Подбежав к нему, я развернулся, уходя за ствол, снял через голову лук и достал первую стрелу, оперение которой торчало над левым плечом за спиной. Не выбирая стрелы, хотя у меня разные были, включая на уток, лук натянул и, посмотрев на всадников, трое махали над головой арканами, спустил тетиву, и стрела пошла сначала вверх, а потом вниз, поразив всадника в шею. Бить я старался в открытые участки тела, да ещё туда, где можно нанести максимальные повреждения. Этот готов, наконечник широкий был, рана смертельная, так что он стал сползать с седла, выронив лук, из которого целился в меня. Заметили татары мои приготовления. Я же уже доставал вторую стрелу и пустил её следом за товаркой, только целью был другой всадник. Опытный, зараза, прикрылся круглым щитом и отбил стрелу. В это время с шумом и хрустом поломанных кустов в лес наконец вломились первые беглецы, всё же у меня была фора, а я пустил третью и четвертую стрелу, сразив ещё одного всадника, третьего прикрыл щитом напарник, тот самый, что уже отбивал мою стрелу, направленную в него. Заметив, что единственный оставшийся лучник выстрелил в меня, второй убитый тоже из лучников был, я поспешил укрыться за стволом дуба, и сразу же после удара стрелы в ствол выглянул и пустил свою стрелу. Есть. Целился я не в лучника, хотя стоило бы, а в одного из татар, который заарканил-таки бабу Прошу, нашу повариху. Во даёт, пока я прятался за стволом, остальные тоже луки достали и уже не давали мне выглянуть, против четырёх лучников я не плясал, она с прижатыми к телу руками, как мощный тягач, тащила лошадь с убитым всадником за собой. Тот упал на гриву со стрелой в глазу и падать на землю не спешил.

Рискнув прикрыть бабу Прошу – ей бы не дали уйти, – я слегка отступил от дерева назад, заметив, что один всадник стал обходить меня сбоку по грядкам с луком, там мёртвой зоны нет, сразу снимет, и я выстрелил по нему. Не по всаднику, он щитом прикрывался, а в круп коня, отчего тот взбрыкнул и сбросил всадника. После этого ещё дважды пустил стрелы, стреляя в коней, ранил, а последний всадник просто ускакал за тын, решив не рисковать своим четвероногим другом. Баба Проша вломилась в кустарник метрах в двадцати от меня, так что я рванул на перехват. Едва ушёл, сбивая листья и мелкие ветки, мимо прошелестело две стрелы, это те всадники, которых я заземлил, встав во весь рост, стреляли по мне, третий никак подняться не мог, коня убил, и тот придавил его, да поздно, дальше ветки не дадут, вот так я и ушёл. А повариху нашу догнать нужно обязательно, убитый татарин и все его имущество – это мои законные трофеи, взятые в бою, тут такие правила признают все, включая князей.

Еле догнал, сам удивляюсь, но пёрла та в испуге аки танк, сквозь кустарник ломилась, оставляя заметную прореху, только деревья обходила. Ладно, аркан к луке седла был привязан, иначе я бы без трофеев остался. Во время этого забега всадник выпал и застрял в кустарнике ногами кверху, я приметил где, но повариху всё же остановил.

– Это я, баб Прош, всё, нет татар, успокойся, – смог я наконец ее остановить и, достав бурдюк, дал ей напиться. При стрессе самое то.

Тяжело дыша, она упала на колени, а потом завалилась назад, вытянув ноги и со стоном разминая их. Аркан я уже снял, освободив узел. Резать не стал, верёвка пригодится. И вот так смотал её, закрепил на седле. Осматривать чересседельные сумки пока не стал и, попросив повариху подождать, повел коня за узду обратно, к убитому всаднику, при этом чутко вслушиваясь в звуки леса. То тут, то там по сторонам слышался хруст веток и звуки бегущих людей, но, когда я подошёл к убитому, эти звуки стихли, все, кто мог убежать, уже сделали это, остальных прихватили. Теперь пора заняться трофеями. Давно о них мечтал. А что, я эти полтора года в окрестностях не только охотился, но и бандитов искал, наделся найти тех, кто на тот караван напал, в котором Тит ехал. Идея грабь награбленное актуальна во все времена, тем более в этом веке подобная добыча вполне официальная, боевые трофеи священны. Вот и собирался поднять своё благосостояние, однако то ли мне не везло, то ли тут поработала залётная банда, но татей я не нашёл. Я не говорю про шестерых недоумков из дальней деревни, что решили пощипать купчину, двигавшегося в одиночку с двумя телегами всего с тремя охранниками, так там трофеев не было. Пустил со стороны две стрелы и, поразив двух татей, бил насмерть, с остальными увальнями охрана справилась, правда потеряв одного убитым и одного раненым. Им всё и досталось, я даже из леса не выходил, считай с убытком был, стрелы-то не вернул, их охранники забрали, недоумевая, кто ещё тут поработал. Шли они к нашему постоялому двору, вот я и не хотел мелькать, вдруг опознали бы. А сейчас добыча есть добыча.

Есть ещё один момент, о котором стоит упомянуть. Я, конечно, неплохо стрелял из лука, но было видно, что и Тита этому учили, характерные отметины и мозоли на пальцах да хорошо накачанные мышцы предплечий и рук выдавали того с головой. Причём если я был середнячок, тот Тит явно стрелок от природы. Раньше я не умел стрелять на звук, а тут пожалуйста. На дальность стрельбы из моего охотничьего лука я теперь всегда попадал туда, куда хотел. Поначалу для координации, конечно, пришлось изрядно потренироваться, а дальше уже охота давала мне тот опыт, что был необходим. Этим умением, включая знание местной речи, Тит меня и одарил. Есть ещё одна особенность моего теперь организма, о которой стоит упомянуть. Ночью я вижу очень хорошо, то есть даже в полной темноте для меня как сумеречный день, а если включить сюда и отличный слух, то охота по ночам являлась основным моим занятием. Это когда я за крупной дичью ходил, мелочь – это днём. Оттого сегодня и отправили меня пораньше, что зайцы нужны. Двух как раз хватает на чан с пловом. Это у нас тут фирменное блюдо. Было. А по поводу такого умения видеть в темноте, так это уже моё личное, я оттого и в разведвзвод попал, что никакого ПНВ не нужно. Хорошо, что оно и тут проявилось, удачно, я был рад этому. Читать ночью, конечно, не смогу, но все детали при необходимости рассмотрю издалека.

Накинув повод на ветку берёзы, пару раз захлестнув, чтобы можно было быстро сдёрнуть при нужде и лошадь сама не отвязалась, подошел к татарину и внимательно осмотрел его. М-да, бедный мне попался, вместо кольчуги стёганый халат, шапку тот потерял где-то раньше, вроде ещё на поле свалилась. Сапожки стоптанные и откровенно каши просили. На халате был ремень с саблей, кривым кинжалом и двумя кошелями, один поменьше для денег, другой, заметно больше, для мелочёвки. Вроде ничего интересного больше не было, даже лука. Разве что колчан со стрелами, причём тот на боку был, потому от падения стрелы не поломались. Правда, они боевые были, для моего лука не подходили, слишком длинные. Но укоротить можно. Сам лук я уже перекинул через голову, тетива спереди наискосок через грудь проходила, а лук за спиной. Так что, присев, я расстегнул ремень и резким движением выдернул его из-под тела. Сразу же вытащив саблю из ножен, я только скривился. Точно бедняк, дрянной металл, думаю, ударить ею посильнее по толстому стволу дерева – обломится, такой рубить только незащищённые тела, а вот подставлять под удары строго противопоказано. Ещё и тупая, править и точить нужно, зазубрин хватало. Вздохнув, я расстегнул свой ремень и продел в проушины ножен, после чего проверил, как сабля висит на левом боку, она неплоха под правую руку. Кинжал с кошелями я убрал в котомку, туда же и свёрнутый ремень бывшего хозяина. А я не видел смысла менять свой, мой ремень меня полностью устраивал, из толстой свиной кожи, причём с самодельной портупеей, из старых уздечек и ремней сделал, удобно, и пояс не оттягивается. Колчан я тоже снял и прицепил к седлу, где висел небольшой, справный на вид, круглый щит, после чего вернулся к телу и, снимая детали одежды, тщательно обыскал. Многие воины из охраны караванов или дружинники описывали, как после боёв с татарами где только ни находили тайники в одежде. Тут не повезло, нашёл тайник под подкладкой, но пустой, в халате тоже.

Прихватив коня, вполне молодой трёхлетка, я направился обратно. За те десять минут, что я отсутствовал, наша повариха, похоже, пришла в себя, силы к ней вернулись, фляжку мою опустошила до дна, сейчас она стояла у дерева, прислонившись к стволу, и вздрогнула, услышав шум, который я специально издал, подходя ближе.

– Это я, баб Прош, – подходя, сообщил я. – Трофеи взял. Только по Правде мы их вроде как вместе захватили, я всадника убил, а ты его вместе с лошадью в лес привела… Я предлагаю так, кошель с него тебе, остальное мне, это по справедливости. Как?

– Да что ты, – отмахнулась она. – Спас от ирода проклятого.

– Так неправильно, – нахмурился я, забирая бурдюк и вешая его на луку коня. – Вот кошель, а я себе ещё добуду. Деньги всяко пригодятся. Я не заглядывал, но на ощупь там что-то есть.

– Ну, хорошо, – она при мне расстегнула кошель и высыпала содержимое на ладонь. Медь в основном, но блестело несколько серебряных чешуек. Хм, а неплохо, корову купить можно на такую сумму.

Баба Проша же завздыхала. Оказалось, она, когда из кухни выбегала, то прихватила большую медную сковороду, довольно дорогую, а когда её заарканили, выронила. Теперь точно утварь нехристям попадёт. Тут тоже стоит объяснить. В такие нашествия жители деревни и постоялого двора собирали самое ценное и уходили в лес, где были оборудованы схроны, в основном в труднопроходимых буреломах, с лошадью туда пройти можно, но трудно, засеки и баррикады нужно убирать. Там и пережидали такие налёты. А тут из-за внезапности нападения ничего прихватить не успели, бежали налегке, главное спастись. Не было предупреждения, видимо татары, их передовые летучие отряды, перехватывали гонцов, чтобы паника не успела разойтись и не попрятали их будущую добычу. Да, тут им повезло, признаю. Ладно хоть у меня деньги не держались, всё тратил на себя. Так что потерь у меня не было, кроме стрел, всё своё ношу при себе. Ну, и ещё в личном схроне храню, он недалеко, в полукилометре под пеньком на границе болот.

Обихаживая коня, осмотрел его на предмет ран и ссадин, забег через кустарник мог не пройти даром, я замер и прислушался, после чего шикнул на повариху, что тут же сунула кошель куда-то в район необъятной груди и спряталась за дерево.

– Наши, – уверенно сообщил я, продолжая вслушиваться. – Кто-то бежит по лесу. Пойду гляну, кто.

Передав поводья бабе Проше, я быстро отбежал в сторону и встал на пути неизвестного, а узнав знакомый синий сарафан, что мелькнул в листве, негромко свистнул, и Настя, средняя дочка Андрея Евсеевича, радостно подпрыгнув, побежала ко мне, слегка прихрамывая. То ли ногу подвернула, то ли растянула. Так свистеть с переливами умел только я, и все наши об этом знали, поэтому даже не видя меня, та знала, кто сигнал подаёт. Выбежав на открытую местность, та замерла, в испуге глядя на меня, увидела, что я целюсь в неё из лука. Когда щёлкнула тетива, отправляя стрелу в полёт, та только зажмурилась, замерев, а за её спиной, подминая густой кустарник, вывалился татарин со стрелой в глазу. Внимательно прислушавшись и не обнаружив больше чужих, я сказал недовольно:

– Ты бы хоть по сторонам смотрела. Поганого же вела за собой. А если бы он узнал, где наши прячутся, да помощь привёл?

Открыв один глаз и осмотревшись и обнаружив позади убитого, она взвизгнула и, подбежав, попыталась спрятаться у меня на груди. С учётом того что ей уже было шестнадцать, и на полторы головы выше меня была, смотрелось всё это достаточно смешно. Ничего, слегка успокоив её, стал пояснять, где меня ждёт баба Проша, хотел к ней отправить, на что Настя воскликнула:

– Ой, она ведь меня спасла от неволи! Когда басурманин верёвку кинул, оттолкнула меня, и аркан на неё упал.

На это я откровенно захохотал, но тут же поперхнулся, понял, что стоит соблюдать тишину. А я понять не мог, почему он нашу повариху выбрал? На телеса её соблазнился? У меня другого объяснения не было, так как татары предпочитали брать в полон помоложе, и наша баба Проша порог старости уже переступила, полтинник ей было, как и мне в прошлой жизни, а значит, татар не особо интересовала. А тут вон оно что. Ну, молодец старушка.

– Ладно, стой здесь, сейчас трофеи соберу, и вместе пойдём.

Подойдя, я окинул вражину взглядом. Ну точно, тот самый, что благодаря мне коня лишился и потом со вторым неудачником бил из луков мне вслед. Сбор трофеев много времени не занял. Стрелу я потерял, ладно хоть наконечник достать смог, не испачкавшись. Падая, тот сломал древко. А так очередная сабля на поясе, причём заметно прямее, чем первая, которая имела заметную кривизну, я такие не любил, всю жизнь предпочитая казачьи шашки. Катаны меня тоже не впечатлили, если кто заинтересовался этим вопросом, тот меня поймёт, картонное оружие. Достав клинок, я поморщился уже не так явно, и тут железо так себе, однако получше, чем у первой сабли, заточка нормальная, зазубрины старательно убраны, лишь две свежих было. Надо будет перевесить их, прямую для правой руки, вторую для левой, мне так удобнее. Не став долго раздумывать, я так и сделал, теперь обе сабли висели на поясе. Немного неудобно, нужно будет сшить подвесную систему, я к ней больше привык, но пока и так нормально, терпимо. Кинжал был неплох. Проведя по лезвию пальцем, я довольно ухмыльнулся. Дамаск, к гадалке не ходи, узоры соответствовали. Странно, такой клинок подобному воину по рангу не подходил. Видимо, трофей. Кинжал я убрал в котомку. Нашёл в сапожке нож, а в подошвах – по золотой монете, и перстень с крупным рубином из каблука выковырял. Это я удачно зашёл. Кошель на вид практически пустой, там едва звенело с пяток медных монет, его тоже снял и убрал в котомку. Из всего кроме сабли моё внимание больше всего привлёк лук, хороший боевой лук, у татар подобные луки из поколения в поколение передаются, если в негодность не приходят. В колчане с три десятка стрел, все с боевыми наконечниками. В отдельном секторе колчана нашёл завёрнутые запасные тетивы. Да, те влаги боялись, так что вещь нужная. На спине у татарина был круглый щит, такой же, как на коне висел, но этот видно, что уже использовался в битвах, зазубрины имел, старательно заделанные, отверстия от стрел. Однако взял, мне всё сгодится. Ещё в небольшом поясном кошеле для мелочёвки я обнаружил шило да кресало с трутом. Больше ничего интересного не было. Пять минут, и я закончил со сбором трофеев. После чего, держа на весу трофейный лук, энергичным шагом направился к бабе Проше, а подходя, окликнул её.

Настя обнялась с нашей поварихой и заплакала у той на груди. Я этот бурный поток слёз пережидал в стороне, вернувшись к изучению коня. Да нормально с ним всё, не подкованный, копыта чуть сбиты спереди, это конь так из-под снега пищу добывал, траву, а в остальном норма. Проверил подпругу, уздечку, и уже собрался к сумкам приступить, как наконец обе беглянки привели себя в порядок, и мы направились к схрону. Может, там и не все, караванщики могли бежать до болот, но все наши должны быть именно там. Всё-таки там запасы пищи, их раз в месяц меняют, чтобы свежие были, разные вещи для жилья, пара землянок. Нормальное убежище. А где оно, мне было известно, доверили, прошлым летом мы там припасы меняли не раз.

Шагая следом за обеими женщинами – бабами их окрестить у меня язык не поворачивался, воспитание не то, – я размышлял. А ведь такой шанс редко выпадает. Я собирался своё благосостояние за счёт татей пополнять, выискивая и выбивая из главарей общак, у деревенских банд его точно быть не может, а у крупных, что серьёзно работают, наверняка должен быть. Вот так и землю буду очищать от подобных уродов, и себя не забуду, вполне неплохой план был, да и оставался на будущее, а тут татары. Да это даже лучше, пусть разово, но и за Русь постою, и про себя не забуду. На мой взгляд, отличная идея. Может, хоть сабли себе нормальные подберу на первое время, не ту фигню, что на поясе висела, это самая временная времянка, мне кажется, у меня деревянные самоделки покрепче будут, чем лезвия этих сабель. Тем более я их на костре прокалил. Хорошие я сабли себе ковал в прошлой жизни, булатные сделал. У нас, у клуба реконструкторов, свои кузнецы были, долгая подготовка, подмастерьем был, учился, и вот выковал. Два года изучал кузнечное мастерство у Михаила, нашего лучшего кузнеца, а это честь, учеников тот неохотно брал, а меня взял. Так что, что, я тут их не сделаю? Тем более наш кузнец тоже повёрнут на старине был, всё по старинке сделано. Ничего, будет время, сделаю, а пока я не о том думаю.

Пока длится это нашествие, вроде в эти времена Тамерлан по Руси прошёлся, про дань, что ранее платили, мне известно точно от аборигенов, хотя пока бросили её платить москвичи, но может, тут просто налёт? Я же только школу заканчивал, после армии никуда так и не поступил, и всё моё образование было получено на дому у таких же реконструкторов, как и я. Да и позабылось уже всё, сколько времени всё же прошло. Так что, скорее всего, пора мне покидать Андрея Евсеевича. Я и так в этом году на всё лето хотел уйти, попутешествовать, на мир посмотреть, себя показать, но договорился, что зиму тут проведу, может, в Коломну загляну, вдруг меня там кто опознает, а тут такая возможность. Поэтому почему бы и нет. Кстати, пару раз к нам заходили караваны из Коломны. Правда, один купец был из-под Коломны, меня не опознал, а вот купец из самого города долго морщил лоб, мол, где-то видел, но так и не смог вспомнить. Обещал, вернувшись к себе, поспрашивать и прислать нам весточку попутным караваном, но пока молчок был, теперь уже и не знаю, может, татары Коломну спалили, кто их знает?

Когда мы подошли к бурелому, дальше была звериная тропа и продвигаться можно только на четвереньках, я остановил женщин, сказав им:

– Вот что, я с ворогом биться ухожу. Может быть, вернусь к зиме, надеюсь, примете. Вот, дичь забирайте, пригодится свежая убоина, ей и двух часов нет.

Саму дичь я уже давно перевесил на луку седла, так что снял её и передал Насте, обнял по очереди обеих, те даже слезу смахнули, но что мне нравится в местных женщинах, и слова не сказали против. Мужчина решил, даже такого возраста, как я, значит, так и будет. Правильное тут воспитание, а то я феминисток терпеть не мог в прошлом мире. Тут с этим проще, с полным их отсутствием. Тем более я успел поставить себя на постоялом дворе, с уважением ко мне обращались, знали бы отчество, уверен, и до этого бы дошло. А сейчас, перед прощанием найдя в котомке кинжал с первого убитого татарина, тут лезвие попроще было, подарил его бабе Проше, она повариха, без ножа никуда, да и ремень отдал, ей нужнее будет. Та сразу попыталась перепоясаться, но ремень оказался мал, всё же с худосочного татарина снят, пришлось прорезать дополнительную дырочку на самом краю, и тот застегнулся, так что с висевшим на животе кинжалом баба Проша теперь смотрелась настоящей атаманшей. Вот так, обнявшись, мы и попрощались, не знаю, на какое время, возможно навсегда. Перед остальными те за меня извинятся. Я, конечно, тяжело отбрасываю привычное, а к постоялому двору я привык, да привык жить в этом лесу, но стоит подумать о будущем. Например, я собирался в будущем прикупить дом в Москве или в Новгороде, меня оба варианта устраивали, и буду спокойно жить, занимаясь любимым делом, освоением боевого искусства и фехтования.