Прапорщики по адмиралтейству

И тут же замер от шума в соседней комнате, спальне хозяев. Подкравшись к двери, прислушался. Услышал журчание и мысленно хмыкнул: кому-то ночью на горшок захотелось.

Вернувшись к сейфу, продолжил заниматься приятным делом. Денег было немало, где-то сто с лишним тысяч точно. Несколько пачек, примерно тысяч на пятьдесят, лежали отдельно. Видимо, это те самые деньги, которые губернатор получил вчера от купца. Именно вчера, время уже полвторого ночи.

Были в сейфе и акции, и шкатулка с драгоценностями, но я их не брал, меня интересовало только безликое – то, по чему меня не смогут отследить. Обнаружив ещё две коробочки с часами (видимо, их губернатору часто дарят), я их забрал, как и мешочек с золотыми червонцами. Тяжёлый мешочек, тут монет двести будет, я так думаю.

Что меня особенно заинтересовало, так это лежавший на полке револьвер. Кобуры не было. Я его проверил – заряжен. Это был шестизарядный русский револьвер системы Смита – Вессона, 4,2-линейный, уже снятый с вооружения армии и флота. А я ещё удивлялся тому, что в столе нашёл средства для чистки и пузырёк оружейного масла. Их я тоже забрал.

На уложенные в мешок пачки денег я положил мешочек с монетами и остальные трофеи, сверху – револьвер, а под него – бумажные пачки с патронами. Меня заинтересовало то обстоятельство, что сотня патронов была именно к найденному мною револьверу, а ещё семьдесят пять штук были для нагана, но ни в сейфе, ни в столе я его не нашёл. Может, под подушкой у губернатора? А что, вполне логично. Патроны все забрал, к нагану тоже.

Завязал горловину вещмешка, закинул его за спину и с ломиком в руке подошёл к двери, которая вела не в спальню, а в коридор. В одном из незапертых ящиков стола я нашёл связку ключей. К сейфу они не подошли, а к двери – вполне. Стараясь не шуметь, щёлкнул замком, вышел из кабинета, снова закрыл дверь и поспешил вниз. Во второй руке я нёс сапожки, внутрь которых убрал портянки.

И надо же такому случиться, что, спустившись вниз, я столкнулся с тем самым старичком. Хорошо, тот меня не видел: в темноте, шаря по стене руками (фонарь потерял где-то, что ли?), он шёл к двери в спальную комнату, где была его койка. Подумав, я подкрался и приголубил его ломиком. Старался аккуратно. Пусть это мой первый опыт (ещё не доводилось оглушать людей), но вроде получилось. Едва успел подхватить его, положил на пол.

За ремнём у него я обнаружил брата-близнеца того револьвера, что лежал у меня в вещмешке. Забрав его, сунул за свой ремень. В кармане у старика нашёл с десяток патронов (их тоже прибрал) и кисет с махоркой, который меня не заинтересовал, но всё же я его взял.

Подумав, я надел сапоги, сунул ломик в вещмешок, который повесил на груди, и, с трудом закинув старика на закорки, шатаясь, вышел из дома. Собаки меня не тронули. Кружили рядом, подходили, нюхали меня, тыкались в ноги носами, но старик, которого я уже тащил волоком, служил мне живым щитом. Как я и думал, собаки не трогали тех, кто был рядом со стариком.

Так я добрался до ограды, где и оставил старика. Он зашевелился, приходя в себя, глухо застонал, и я мигом перелетел на ту сторону и рванул прочь. Ё-моё, неужели получилось?! Сам себе не верю.

Свои следы я не забывал щедро посыпать махоркой. Знаю, что в таких случаях лучше мешать её с чёрным перцем, но чего нет, того нет. Пока добирался до места лёжки, часть пути прошёл и по воде, чтобы окончательно сбить собак со следа.

Добравшись до места, я собрал оставшиеся вещи в узел из одеяла и, закинув его за спину, к вещмешку, рванул прямо по дороге в сторону Москвы, прочь от Нижнего. Рисковать, оставаясь тут, я не мог. Поднимет шум губернатор или нет – уже не столь важно, я тут и так слишком примелькался.

Бежать было трудно. Немощное тело постоянно требовало отдыха, мучила одышка, узел из одеяла выворачивал руки, но до рассвета я отмахал километров десять от Нижнего. Нашёл подходящее место для днёвки, обустроил лагерь, поел и вскоре уснул. Сало – очень калорийная пища; надеюсь, что быстро наберу массу, да и в пути тоже не отдыхать буду, телом нужно серьёзно заняться. Такой недокормыш! Точнее, теперь уже два недокормыша: Бета мало чем от Альфы отличался, и мне это не нравилось.

Выспался я отлично. Никто меня не нашёл, я ведь от дороги довольно далеко отбежал и забрался в самую чащобу.

Вообще, после побега из имения помещицы бродяг я не видел, но в Нижнем Новгороде их хватало. Не так много, как будет лет через двадцать, после революции, там они вообще всё заполонят, но всё же были. А для таких бродяг я лёгкая добыча, особенно если свидетелей нет. Так что желательно иметь хорошее укрытие, чтобы спокойно спать, а двигаться по ночам. Да, оружие есть, но если на тебя во сне навалятся, про него можешь и не вспомнить, так что я перед сном ещё колючками обезопасил свою лёжку вокруг.

Проснулся часа в три дня – полдень, считай. Река недалеко, сбегал умылся, искупался, заодно воды набрал в бутыль (молоко-то выпил) и, вернувшись, сел завтракать. Доел хлеб и пирожки, от сала треть осталась. Я не экономил на еде.

Дождался темноты и побежал дальше. Двое суток был в пути. В деревне по дороге прикупил ещё еды. Станция Станция в этой деревне была проходная, тут пассажиров не брали, а вот дальше, в крупном селе я приобрёл билет в вагон третьего класса до Москвы.

Поезд отправлялся сегодня вечером, вид у меня был неплохой, не успел в дороге поистрепаться за эти дни. В ожидании поезда я прошёлся по лавкам, рынка в селе почему-то не было. Ходил налегке, всё ценное спрятал за городом, из оружия при мне был только нож, а кроме того небольшая сумма денег. Билет стоил мне аж рубль и двадцать две копейки. Пусть вагон третьего класса с четырёхместными купе, но всё же с жёсткими диванами и полками. Это максимум, что мой статус позволял мне взять.

В одной из лавок я приобрёл дорожную сумку – такой недлинный баул на завязках. В другой – нормальную двухлитровую фляжку, пусть из кожи, но хорошего качества, а также трёхлитровый котелок с крышкой, две кружки, две глубоких тарелки, две ложки и вилки. В трактире купил чайной заварки, рисовой крупы, десяток луковиц, пачку соли, два килограмма солёного сала, каравай хлеба и два десятка пирожков.

С сумкой пробежался за город, переложил по вещ мешку и сумке все вещи. Добычу так и оставил в вещ мешке, только одеяло сверху сложил и на него револьвер. В сумку положил еду и вторую единицу оружия. После чего вернулся в село, избежав внимания полицейского, бывшего тут, и в здании вокзала стал ожидать поезда.

За это время я активно развивал связь с Бетой. Не разговаривал – о чём разговаривать с самим собой? Просто осваивал управление и этим телом тоже. Сложно объяснить, но я как будто и там, и тут находился, причём никакого диссонанса при этом не испытывал, всё было так, как будто так и нужно. В первое время, конечно, непривычно было, а потом так освоился, что и сам перестал замечать, что двумя телами одновременно управляю.

Бета всё также находился в больнице, проходил осмотры и лечился. Еда в больнице скудная, но от голода не помрёшь. Меню в основном рыбное, что не удивительно – рядом море. Три раза в день кормят – и то хорошо. Хлеба не было, пекли лепёшки из отрубей.

За эти трое суток с момента, когда узнал, что у меня второе тело есть, я вполне неплохо освоил одновременное управление обоими. И надо сказать, что пока мне всё нравилось. Четыре руки и четыре ноги, да ещё разделяться можем. Чёрт, да это здорово! Но пока нужно соединиться.

В купе нас было четверо: я и двое купцов, один из которых с супругой. Та всё муженька пилила, что не смог достать билеты в мягкий вагон второго, а то и первого класса, а взял что было. Мы познакомились. Все ехали в Москву. Я уже придумал легенду. Гимназист, еду после каникул у бабушки домой, в Москву. Нормально легенда прошла.

Ехали мы больше суток и прибыли в Москву утром. Дорога прошла благополучно, я в основном читал газеты, которые закупил в селе, изучая местный алфавит, вводивший меня в уныние (ну не разбирался я во всех этих ятях), и местную жизнь, о которой писали в газетах.

Бета всё так же лежал, отдыхал да принимал пищу, ему пока был прописан постельный режим и покой. Один раз за это время его посетил врач.

В пути я питался своими запасами. Вообще, у нас был общий стол на четверых, только чай у проводника заказывали. Меня угощали отварной курочкой, свежим душистым хлебом. Так и доехали.

После прибытия я вышел в город. Все экипажи и пролётки уже разобрали, но я поискал на улочках и нашёл один свободный. В Москве я решил не задерживаться, но сначала нужно было освободиться от багажа. Не стоит рисковать и возить всю добычу с собой. Решил всё в лесу спрятать. Возница пролётки, остановленной мной, отвёз меня за город.

В лесу я долго, больше двух часов, искал дупло. Вот подняться к нему было сложно, не догадался я заехать на рынок и верёвку купить. До нижних ветвей было не допрыгнуть. Пришлось искать тонкое поваленное дерево, подрезать его, тащить к найденному месту, ставить лесину и по ней забираться наверх. Наконец вся добыча в схроне, со мной всё так же сумка и вещмешок, и я, уже пешком, направился обратно в Москву. По пути меня подвёз крестьянин на телеге.

Первым делом я пошёл на Киевский вокзал, который тут почему-то назывался Брянским (видимо, не успели отстроить новый), и купил билет до Киева; там уже приобрету прямой до Одессы, тут не продавались. Поезд отходил завтра, вагон третьего класса, купейный.

Купив билет, я покатил в трактир, снял там комнату, уплатив сразу, заказал обильный обед и приступил к приёму пищи.

Будучи в Москве, я успел найти неплохого портного, который шил даже для дворян, и заказал пошить мне костюм, причём в двух экземплярах. Его соседу, сапожнику, заказал туфли. Оставил обоим аванс, сообщив, что уезжаю за город, буду через неделю, может две, так что время на пошив есть.

Это пока всё. Я имел при себе едва тысячу рублей, один револьвер да припасы. Всё остальное своё имущество оставил в дупле.

На следующий день я отбыл в Киев. Поездка оказалась интересной. До Киева-то ничего особенного, а вот когда мы тронулись из Киева в Одессу, то через три купе от моего я обнаружил молодого парня, лет двадцати пяти, в форме моряка торгового флота. Он оказался штурманом, служил в пароходстве КВЖД, на Дальнем Востоке, во Владивостоке, а сейчас ехал с супругой навестить родных.

Вот я к нему и подсел, объяснил, что хочу поступить учиться на штурмана. И поинтересовался: как там всё и что вообще нужно? и правда ли, что можно прапорщиком стать?

– Учиться на штурмана гражданского флота сложно. Это больная тема для России: качество обучения оставляет желать лучшего, – вздохнув, пояснил он. – Эти школы моряков были созданы с разрешения государства, но без его поддержки. Думаю, ты можешь понять, что на деньги граждан приобрести хорошие учебные пособия и нанять достойных преподавателей очень сложно, да и учиться туда шли не те, кому это нужно – дети моряков или сами моряки, – а случайные люди, желающие только получить диплом. Качество обучения крайне низкое, все его ругают.

Поэтому вот мой совет: езжай в Санкт-Петербург. Тебе нужны классы штурманов дальнего действия, только таким штурманам дают звание прапорщика и вносят в реестр. Я, кстати, тоже прапорщик в запасе. Именно в столице дают неплохую базу. Вообще, хороших преподавателей найти сложно. Но я сам там учился и знаю, что туда иногда заходят опытные капитаны торговых судов и делятся опытом. Мне это не раз пригодилось.

– А если нанять отставника, что сошёл на берег по возрасту?

– Так тоже многие делали и, к слову, были лучшими на курсе. Обучение в школе длится три года: первый подготовительный и два уже по специальности. Летом каждого года нужно самостоятельно искать судно для практики, без неё обратно в школу не примут и не дадут учиться дальше.

– Суровые правила.

– Раньше вообще не принимали, пока пять месяцев не отслужишь простым матросом. Сейчас отменили, и моё мнение – зря. Учёба платная, я двенадцать рублей за год платил, как сейчас – не знаю. Наш курс уже лет шесть как выпустили.