Горячее лето 42-го

– Моя рота несколько часов назад уничтожила два вражеских аэродрома с самолетами и личным составом. Одна часть была штурмовая, «лаптежники», и с ними несколько разведчиков, а на другом аэродроме бомбардировщики «хейнкель» и штук двадцать истребителей, так что на этом участке я их выбил, но все же стоит быть внимательными, могут с других аэродромов прилететь. Также я взял карты полетные, где отмечены советские военные аэродромы. Не знаю, возможно, это устаревшая информация, но можно проверить. В крайнем случае, летишь километров на двести и садишься у любого населенного пункта, там машину эвакуируют. Там немцев пока еще нет. Они к Сталинграду рвутся. У меня все.

Колосков написал приказ Богомолову на перегон техники, поставив печать. Однако летел тот не один, а с замом Колоскова. Он должен передать рапорт начальству, узнать, где их роте встать, найти ее потом, маршрут движения ему сообщили, и вывести роту к новому месту дислокации, чтобы они не блуждали. После этого мы пронаблюдали, как Богомолов не совсем уверенно поднялся в воздух, пассажир у пулемета следил за воздухом, и полетел в сторону советского тыла. Высоту небольшую держал, метров двести. Парашютов-то нет, я не брал, да и немецкие продал, мне без надобности. После этого меня познакомили с местным хозяином, тем самым орденоносцем, и я спросил:

– Ну что, помощь какая нужна?

– Во дает, – улыбнулся Колосков. – Я думал, у нас помощи будешь просить, а тут сам предлагаешь.

– Так я на полном обеспечении, у меня все есть. Так что?

– Топливо нужно, – поскреб Колосков небритую щеку. – Вчера танки забирали, что мы отремонтировали, почти все слили, НЗ остался, бочка соляры. Придется только один танк и тягач брать, а три трактора и два танка сжечь. Если танк на буксир взять, так не потянет «тридцатьчетверка» этот КВ, двигатель на авиационном бензине.

– С соляркой не проблема, сейчас танки подгоню, сольете сколько нужно. Хоть десять бочек.

– Такие большие баки?

– Ну да, – улыбнулся я. – Мотоцикл мне одолжите доехать до моих, да и пора уже. Немцы вот-вот будут.

– Бери.

Сев за спиной бойца, что сидел за рулем, я стал показывать, куда гнать, причем стараясь держать высокую скорость. Да тут километр до оврага. Боец меня высадил, и я велел ему ехать обратно, а сам, спустившись в низину, достал четыре танка. Это были: советский ИС-3, я на него заработал, «Тигр-2», китайский «110», все три танка восьмого уровня, нужно модернизировать их, ну и впечатление произведу на ремонтников, те-то уж точно поймут, что это за машины, и КВ тут действительно будут казаться фанерными. Ну и «японца» седьмого уровня. Купив в магазине банку красной краски, я нарисовал у «немца» и «японца» красные звезды, а то еще подумают, что нам помогают те же японцы. Против них я ничего не имею, но считаю, что только Советский Союз воюет с Третьим рейхом, остальные только делают вид. Вроде британцев в Африке, где их гоняют в хвост и гриву.

Устроившись в китайце, он более модернизирован, я покатил к селу. Надо было видеть лица высыпавших на улицу ремонтников, такие большие глаза… Да тут все тряслось от движения моей колонны, все дребезжало. Останавливаться я не стал, хотя сидел в открытом люке. Только кинул руку к виску, отдавая честь, и проехал мимо, направляясь к главной улице села. Там тоже толпился народ. Карта показала, что немцы уже подъезжают, могу не успеть. К счастью, успел, в ста метрах от окраины встретил их. Те уже засекли громады моих танков на улице, мотоциклисты разворачивались, собираясь драпать. Но остановив два танка, я ювелирным пулеметным огнем срезал всех мотоциклистов, не повредив саму технику. Бронетранспортер даже не пришлось отбивать. Все, кто внутри были, подняли руки, выбравшись наружу. Я в плен не беру, поэтому пришлось ждать Колоскова. Тот с бойцами на «полуторке» подъехал, еще и «тридцатьчетверка» за ним спешила. Немцев обыскали, связали, а технику отогнали на машинный двор. Мне только очки мотоциклетные выдали на замену, свежий трофей. Я туда же направился, развернув танки.

Вот теперь сельчане собирались быстро. Хотя вой, детский и женский плач слышался отовсюду. Среди жителей пострадавших не было, это так с селом прощались, собираясь. К моим танкам подогнали другую «полуторку», с пустыми бочками и ручным насосом, и стали откачивать топливо. Раз я дал добро, то спешили воспользоваться оказией. К тому же я купил десять двадцатилитровых канистр в магазине, с обычным бензином, он тоже нужен был, хотя на бронетранспортере пять канистр, одна с водой и остальные с бензином, но эта машина хорошо кушает, так что и канистры отдал Колоскову. По поводу экипажей моих танков ремонтники уже интересовались. Сказал, что управляются те дистанционно из моего танка, я один в роте, и они поверили. В шоке были, но поверили.

Никого внутрь танков я не пускал, мол, секретная техника, а когда Колосков укатил, дел у него с отходом много, я подозвал местного начальника, орденоносца, и предложил ему забраться в танк. Выбрал я японца, китаец якобы танк управления, мол, кое о чем поговорить надо. Тот, конечно, тоже все бегом делал, но все же не отказался, уважил. Когда он устроился в кресле командира, я сидел на месте наводчика и сказал ему:

– Этот танк священный, его волхвы и священники создавали. Он может лечить и даже ампутированные руки и ноги восстанавливал. Такое было. Правда, там раны свежие, а у вас уже довольно старая, но я считаю – попытаться можно. Что скажете?

– А у меня есть выбор? – усмехнулся он. – Звучит все нелепо, но надежду этим не убить. Что мне делать?

– Вот нож, порежьте ногу.

Тот махнул так, что, похоже, до кости разрубил, вместе со штаниной, а я активировал большую аптечку, с любопытством наблюдая, как у него появилась рука. Н-да, похоже, игре пофиг, должен танкист все иметь – и она восстанавливает. Отлично, эксперимент прошел хорошо, удачно, я бы сказал. А пока он, не веря себе, разглядывал ранее потерянную руку, сжимая кисть в кулак и играя пальцами, я сказал:

– Так можно всех, кому необходимо, восстановить. Поторопитесь, времени не так много.

Тот пулей вылетел наружу и побежал за своими фронтовиками-ветеранами. Да и без них, как оказалось, есть, кого лечить. Один мальчишка десяти лет без руки, под бомбежку в сорок первом попал, беженец он, другие пострадавшие среди гражданских были, вот всех он и собирал. Однако я не пожалел. Даже когда у танков собралась толпа в сотню человек. Видный пример излечения подействовал на всех. Вскоре примчавшийся Колосков стал возмущаться, я как раз треть желающих через излечение пропустил, выделив на это два танка из четырех, японца и немца. Сам не резал, орденоносцу нож вручил, объяснил, что и как делать, и он эту работу взял на себя. А командир ремонтной роты обиделся, что его в секретную технику не пускают, а тут гражданские как в свое лезут. Пусть излечиваются, хотя тот до сих пор понять не мог как, на мои слова о волхвах он отмахнулся. Мол, такого не может быть, слишком прагматичен был и в сверхъестественное не верил. В принципе, я тоже. Так что пришлось дать ему доступ в танки, кроме китайца, как я уже говорил, вроде как машина управления. Облазил он их, интересовало его все, оборудование, рации. Да все что непонятно. К моему удивлению, я знал обо всем, что было в танках, и вполне легко объяснял принципы работы, что и как, а тот записывал в блокнот.

С военинженером ходила пара воентехников, тоже, похоже, понимающие специалисты. Вопросы очень интересные задавали, на половину я даже не мог ответить, говорил, что я пользователь, а не создатель. Пусть к инженерам обращаются, что это чудо создали, а не ко мне. Однако все равно довольны были и, когда все увечные или больные жители села прошли излечение, и обоз начал готовиться, тоже закончили. Когда последние были излечены, ко мне подскочила девушка, лет семнадцати-восемнадцати на вид. Натуральная блондинка, на лисичку похожа, когда улыбнулась, как будто солнышко засветилось, вызвав в ответ невольную улыбку. Я ее братика безрукого излечил, и она, подскочив, попыталась чмокнуть меня в щеку, но я повернул голову и впился в ее губки, крепко спеленав ту руками, и протяжный наш поцелуй прервался только от аплодисментов многочисленных зрителей. Девушка была в моем вкусе, фактически мой идеал.

– Сладкая, – улыбнулся я.

А она, покраснев, сбежала, растворившись в толпе. На этом мы и попрощались. Кстати, фронтовикам я вручил пять винтовок СВТ и пять ППШ с парой ПТР, мало ли что в дороге будет. Снарядил хорошо, и они отбыли. Только не все, часть фронтовиков остались. Мол, помогут и отойдут. Двенадцать человек. Да и не все фронтовики, пара мужиков уже не призывного возраста ПТР осваивали. Надо сказать, это противотанковое ружье им явно было незнакомо, но уже через десять минут они его полностью освоили, как будто знали его всю жизнь. Честно скажу, напрягли они меня. Я планировал встретить батальон подальше от села, ночью дав рывок вперед километров на десять. Приметил я там неплохое место для засады, но с этими помощниками это может и не выйти. Им еще Колосков перед отъездом, он был старшим колонны, приказал уничтожать в машинном дворе все, что уцелело, ночью, днем дым будет видно. А вообще, ремонтники с моих танков слили столько солярки, что шесть двухсотлитровых бочек заполнили, поражаясь размеру баков у моих танков. Зато забрали все, что двигается, включая кран и три трактора, что буксировали поврежденные танки. Я советовал сельчанам за Волгу уходить, там немцев точно не будет. Обоз ушел, позади большое стадо коров гнали, мы проводили его взглядами, и местный начальник, орденоносец, повесив на плечо ремень с ППШ, сказал:

– Идем, моя баню перед отъездом затопила, попаримся. Перед боем лучше в чистое переодеться. Да и на стол собрали.

– Неплохое предложение, я только за, – улыбнулся я, но решил уточнить интересующие меня вопросы. – Из добровольцев кто умеет водить машины?

– Все мы тут на машинном дворе работали, все шоферят, и на мотоциклах тоже можем. Да и тракторы, конечно, знаем.

– Отлично. Значит, задача у нас такая. Отдыхаем до двух часов ночи и выезжаем. Бой вести у села я не хочу, иначе от него ничего не останется. В десяти километрах я приметил неплохое место для засады, там утром и встретим противника. Уничтожим. А ту технику, что уцелеет, вы восстановите и отгоните к себе. Считай ваши трофеи, оформите на МТС, тем более техника немецкая, может, и оставят вам, если она не боевая. Отобрать трофеи не имеют права, а вам пригодится. Тот же урожай вывозить. Все же не беженцы-побирушки, своя техника, будет куда привлечь, местные начальники сразу это поймут. Я справку напишу, что это трофеи и вам передал их.

– Все равно отберут, – отмахнулся многоопытный орденоносец.

– Отберут, – согласился я. – Но не все, что-то да останется.

– Ну что, идем?

– Погоди, – остановил я его и посмотрел в сторону дощатого забора. – Вылезай, видел я тебя.

Увидев, кто из-за забора вышел, орденоносец, его Корнеем звали, ругнулся. Это была девушка, с которой я целовался, точнее, целовал. Посмотрев вдаль, на горизонте еще видно хвост обоза, Корней пытался ее прогнать следом, но та неожиданно проявила характер, мол, с ними и уедет, и тот махнул восстановленной рукой, видимо знал ее характер. А девчушка, когда мы в саду участка Корнея, сидя под навесом, все вместе ужинали после баньки, кто в простыню завернут, кто в чистом исподнем, как я, нам прислуживала, бегала в дом и носила вкусности. Как я отметил, крутилась в основном около меня, и Корней с мужиками явно заметили ее интерес. А в соседнем пустом доме, где меня устроили на постой, та где-то в десять вечера и появилась, шепнув:

– Я ребеночка от тебя хочу.