Жнец. Книга вторая. Стрелок.

Поставив чемодан и баул на снег, я протянул руки и помог той спустится, покинув тамбур вагона, всё же было высоко, после чего вручил той свой фонарик, чтобы она себе подсвечивала, и подхватив вещи, держа их в одной руке, опираясь второй на трость, направился обратно к машине, размышляя. Теперь поняты мне такие задумчивые взгляды Анны. Она мои вкусы прекрасно знала, и Дарья явно в моём вкусе. Фигурка ягодка, и похоже размер груди тоже немалый, как я и люблю. В общем та была более молодой копией Анны. Идти я старался побыстрее. Дарья одета явно легко, не для нашего климата, ветер ещё, поэтому и торопился до машины её довести. Всего вагоны покинуло человек двадцать, видимо, как и Дарья тоже попутные пассажиры. Куда они делись я не смотрел, снежная круговерть скрыла.

Мы как раз дошли до машины, я убрал вещи на заднее сиденье, пока девушка устраивалась на переднем, после чего запустив движок, и вырулив на нужную улицу, покатил в сторону дома. Ехали молча, я видел как Дарья устала, у той явно мечта добраться до постели и спать, спать, спать, так что не нагружал её. А когда мы подкатили к нужному перекрёстку, я благодаря сканеру определил, что Аня едет к нам, видимо отпросилась, или возможно закончила, так что я остановился у остановки и вскоре из трамвая выпорхнула с другими пассажирами Аня. Посигналив и мигнув фарами, я подъехал. Дарья, узнав сестру, выскочила из машины и обняла её, я тоже вышел наружу, и терпеливо ожидал, когда те успокоятся, заодно убрал вещи на переднее сиденье. Моя догадка оказалась верна, сёстры сели сзади, вместе, перебивая друг друга и обмениваясь новостями. Загнав машину в амбар, я отправил девчат в баню, там Аня распоряжалась, а сам по хозяйству остался. Надеюсь Аня разберётся, до этого та посещала её только со мной.

Вечером, когда мы втроём сидели на кухне, я после тоже баньку посетил, девчат продолжали щебетать, я услышал, что Дарья собирается закончить школу, у неё последний класс был, десятый, а потом та планировала в медицинский поступить. Семейная традиция. Поставив бокал, с чаем, который я допил, так как уже успел поужинать, то сказал Дарье:

– Планы у тебя хорошие, но есть небольшая проблема, – я показал пальцами размер этой проблемы, между ними было не больше сантиметра. – Немцы неподалёку и зимой на территории столицы развернутся уличные бои. То есть, город по факту превратится в развалины. Школы и университеты работать не будут. Тут станет очень опасно. Смертельно.

– Но вы же писали… – та расстроенно посмотрела на сестру.

– Я поспешила с ним, – призналась та. – Кирилл прав, мы останемся тут. Уже был составлен список госпиталей, что начали эвакуировать или которые будут отправлены в тыл в ближайшее время, и нашего госпиталя там нет. Он останется тут со всем персоналом. Уже подготавливаются подвалы где он вскоре развернётся. Поэтому я остаюсь в Москве, Кирилл тоже, так как не хочет меня бросать.

– Придётся вступить в силы самообороны, – кивнул я, подтверждая. – Хотя я бы предпочёл вас связать, закинуть в машину и просто увезти, и эта идея мне нравится всё больше и больше.

Посмотрев на кулак, что мне показывала Аня, я поцеловал его, и насмешливо подмигнув Дарье, услышал вопрос от той:

– И скоро немцы тут будут?

– Неделя, максимум две. Я вообще удивлён что их ещё нет на окраинах, должны быть. Видимо оборона наших войск настолько ожесточённая, что немцы несут большие потери. Кстати, солнышко, у меня есть для тебя новость. Не знаю хорошая или нет.

– Так, – нахмурилась Аня. – Говори.

– Я знакомца встретил, под Минском рядом стояли, майор-танкист. Он из госпиталя, обгорел сильно, но вроде восстановился. Они тут из трофейной техники бронегруппу собирает, экипажи из госпиталей, их уже прозвали «командой инвалидов». Группа должна прорвать фронт и уйти в тыл немцы, атакуя тыловые колонны и нанося чувствительные удары. Это всё афёра, фактически ни армия, ни госбезопасность об этом не знают, всё подготавливается в тайне, иначе не отпустят, так что участие там для тех, кто согласился, ничего не даст, ни наград, ни признания. Никто о нас не узнает. Идут только добровольцы. Планируется пять дней, всё равно топлива и снарядов на большее не хватит. Мне предложили принять под командование два броневика с зенитными установками. Раз Дарья тут, она сможет присмотреть за домом, и тебе помогать. Пять дней солнышко.

– Нет, – ответ был короткий и категоричный.

– Жаль. Я уже дал согласие. Завтра утром отбываю.

Аня заплакала, молча, склонив голову. Дарья вздохнув стала её успокаивать, а потом увела в нашу спальню. Причём я видел, что та меня вполне поддерживала, но и сестру жалко было больше. Для нашей гости кровать была подготовлена в горнице рядом с печкой, жена сделала, но похоже спать мне сегодня придётся одному. Оказалось, нет, чуть позже позвали и Дарья ушла к себе. У нас было прощанье, всё же пять дней, а я думаю и больше, это изрядный срок.

Утром, я показывал Дарье хозяйство. Анна сегодня до вечера задерживалась дома, так что поможет и покажет что и как. Сам я оделся в красноармейскую форму без знаков различия, телогрейку сверху. Шапка-ушанка и унты имелись. Сидор с мелкими вещами прихватил, это всё больше для виду. Вот так попрощавшись, попросил меня не провожать, после чего похромал к трамвайной остановке. Как сообщить Ане что я собираюсь отправиться воевать, я не знал, но приезд Дарьи и вот такой совместный ужин, позволили прямо в лоб это выдать. Ничего, Аня девочка сильная, приняла это, не просила не рисковать, просто попросила вернутся. Живым.

Найти укромное место труда не составило, тем более метель не унималась, я мог это сделать по середине проезжей части улицы, вряд ли бы кто это заметил, но нет, всё же постарался не рисковать. А достал я «БА-10М» пушечный броневик. Мне нужна была практика его использования, так что закинул сидор в кольцо, забрался внутрь боевой машины, устроившись на месте командира, шапку сменил на шлемофон, и закрывшись, запустил двигатель. На месте мехвода и заряжающего теперь мои «руки» амулета-помощника. Так что броневик затарахтел мотором, и стронувшись с места уверенно покатил по улицам Москвы в сторону выезда.

Москву уже начали перекрывать, несколько недель шло строительство дотов, дзотов, разных укрепточек, часть улиц готовили к баррикадам, свозя противоточное ежи, посты чуть ли не на каждом перекрёстке. Но передвигаться можно, особенно на броневике, на который особо не обращают внимания. На выезде я пристроился к грузовой автоколонне и покатил за ней. Двигалась та уверено, и днём, благо из-за плохой дороги, из-за которой колонна и шла так медленно, авиации противника можно было не ожидать. Колонна конечно отличная маскировка, но мне надоело тащится за нею, тем более сканер отлично всё вокруг показывал. Так что обогнав машины по обочине, двадцать три штуки было, в прикрытии пулемётный броневик, во главе колонны шёл, я двинул вперёд уже в одиночку и уверенно. Однако я заметил, что колонна увеличила ход и пристроилась за моей кормой. Если раньше та шла максимум двадцать километров час, то сейчас держала мою скорость, чуть больше сорока. Видимо решили использовать меня как паровоз. Думаю, водителям понятен этот термин. Ничего, я лично не против, тем более те меня всё также маскируют.

Двигались мы по трассе на Волоколамск. Часто встречались усиленные пулемётами и редко пушками посты, но нас не останавливали, видимо о колонне были предупреждены. Не доезжая до города Истра, который немцы недавно заняли, я ушёл в сторону, приметив съезд, а вот колонна пошла дальше. Та ушла к пункту боепитания дивизии, как я понял, хотя может и корпуса, но уж больно близко к передовой, в четырёх километрах. Тут прямо по заснеженному полю я направился к окопам, отлично их видя. Противотанковой артиллерии вблизи я у наших не обнаружил, даже лёгких пушек нет. Точнее они были, три сорокапятки, но в том месте где я наметил место пересечения передовой как у нас, так и у немцев, для них была мёртвая зона. Хотя, да, у бойцов были противотанковые ружья, мало, но они были. А вот это плохо, могут и влепить. Придётся договариваться. Стронув броневик с места, я проехал ещё полтора километра и скатился в низину. Тут покинул бронемашину, и прихрамывая, также с тростью в руке, направился к блиндажу штаба батальона, как я его определил. Броневик я в браслет убрал, больше он мне не нужен, дальше уже трофейная техника потребуется.

Метров четыреста пришлось идти по полю, пули иногда свистели, это немцы для профилактики постреливали, но я не опасался, защита активна. При приближении к окопам у блиндажа, я услышал спор бронебойщиков, был шум двигателя или нет. Пришлось прервать их. Выходя из круговерти пурги, я зычно скомандовал:

– Бойцы, проводите меня к командиру, – те аж вздрогнули, когда я появился, пришлось выводить их из ступора, добавив. – И шум двигателя вам не послышался.

Наконец те очнулись, и старший, по треугольникам на шинели младший сержант, строгим голосом спросил:

– Вы кто?

– Прохожий. У нас тут через позиции вашей части планируется прорыв в тыл противника, нужно обсудить это с вашим командиром. Это батальонный КП, я не ошибся?

– Ошиблись. Штаб полка у нас тут.

– Хм, так даже лучше. Куда идти?

Именно сержант и стал меня провожать, пулемётчики что расположились в стороне, там виднелся только щиток «Максима» и две каски, лишь проследили как мы спустились к двери блиндажа. Сержант заглянул и доложил, что к ним вышел неизвестный, комполка требует. После этого пропустил меня. Блиндаже было с десяток бойцов и командиров, в основном последних, и старшим тут явно был майор с сильным хроническим недосыпом и усталостью. Он и спросил грубым тоном, как только я спустился в освещённый керосинками блиндаж, сержант остался снаружи, притворив дверь:

– Кто вы?

– Кто я? – переспросил я, после чего пожал плечами и подойдя к буржуйке, грея руки, сказал. – Знаете, сейчас уже и не знаю, раньше был лейтенантом, командиром зенитной батареи, потом ранение, после чего меня подчистую списали. Сейчас меня можно уверенно называть военным инвалидом, как бы обидно это не звучало. Вы ещё наверняка не слушали о «команде инвалидов», но надеюсь мы прославимся. Один майор-танкист, тоже как и я комиссованный, обнаружил на одном из ремонтных заводов в Москве трофейную бронетехнику, часть даже на ходу и боеспособна. Он смог организовать её восстановление и практически из ничего создал танковую группу из полутора десятка танков и бронетранспортёров. Все трофейные в немецкой раскраске и с крестами. После этого тот стал искать людей в экипажи. Набирал таких же инвалидов, так и была создана эта «команда инвалидов». Мы уходим в рейд в тыл немцев, будем громить их тылы и уничтожать колонны. Техника у вас в тылу стоит, майор отправил меня договорится о безопасном пересечении, с немцами мы сами договоримся, снарядов и патронов хватит. Пойдём с шумом.

– Почему он сам не подошёл? – поинтересовался майор. – И кто он такой? И почему нам не сообщили из штаба дивизии?

– Не знаю, как его зовут. Я с ним ещё под Минском встречался, тут он меня узнал. Фамилия то ли Васин, то ли Васечкин. Не интересовался. Сам он обгорел так, что смотреть страшно, носа почти нет, поэтому и использует меня для переговоров. А то что из штаба дивизии не сообщили, то там не в курсе, никто о нас не в курсе, это всё организовано силами фронтовиков. На добровольных началах.

– Все добровольцы? – спросил один из лейтенантов, этот явно особист, в форме политрука был.

– Конечно, – повернулся я к нему и посмотрев прямо в глаза, добавил. – Идут инвалиды, у кого ног нет, или других частей тела, выбраться из горящей машины они не смогут. Они смертники и шансов вернуться у них никаких, и они это прекрасно понимают, поэтому драться будут до последнего, пока не погибнут.

– Когда идёте? – привлёк к себе внимание комполка.

– Чем быстрее, тем лучше. Желательно прямо сейчас. Пурга нас скроет, позволив углубится дальше в тыл. Если желаете, мы можем проутюжить позиции немцев, а вы следом за нами сможете их захватить. Если не боитесь вести бой при ограниченной видимости.

– Не боимся, – криво усмехнулся тот. – Ради освобождения наших земель на всё пойдём, а то всё пятимся и пятимся. Надоело.

Дальше комполка отправил вестовых комбатам, тот согласился поучаствовать в атаке, так что пошла подготовка, мы обговорили где пойдут танки, а я, покинув блиндаж, направился в тыл полка, нужно достать технику из браслета и устроиться в одном из танков. Тут ещё как назло особист за мной увязался. Не хватало мне ещё свидетеля. Пришлось скрыться в пурге, и тот меня удачно потерял.

Отойдя в сторону, я стал по одной единице доставать технику, сразу беря амулетом-помощником их под контроль. Мои магические экипажи обустраивались в машинах. Образно говоря, всё же они бестелесные, но маховики наводки или боеукладку проверяли. Или точнее я проверял, всё же это были мои параллельные сознания, что ими управляли. За последнее время активной эксплуатации амулета, я смог держать уже тридцать два распараллеленных сознания, что мне изрядно помогало в работах, скоро и до тридцати трёх дойдёт, всё главное в опыте работ с этим амулетом. Я достал пять танков «Т-III», две самоходки и два гусеничных бронетранспортёра, пока хватит для видимости, тем более всю технику из-за снега всё равно бойцы полка не увидят, а мне главное засветить хоть что-то. Вот так достав достаточное количество техники, я забрался на башню одной из «троек», устроился на месте командира, мне всем руководить нужно, после чего мысленно управляя, стронул технику с места. Та уже минуту тарахтела на морозе, выпуская сизые облачка дыма. Хорошо, что завелись все машины, до этого я их не проверял.

Когда мы приблизились к окопам, я специально проезжал на своём танке рядом с блиндажом КП штаба полка, засветив бронемашину, и перевалив через окопы устремился вперёд, остальная техника шла рядом. Мы цепью шли на дистанции пятидесяти метров друг от друга. Немцы забеспокоились, они не могли не слышать рёв танковых моторов, так что стали взлетать осветительные ракеты, ага, днём, во время сильного снегопада, но это им не помогало. Так что те покидая блиндажи и укрытия растекались по окопам, занимая свои места, заработали пулемёты, на всякий случай осекая возможную атаку. Артиллеристы молчали, целей не видели, а вот миномёты захлопали. В отличии от немцев и наших, благодаря сканеру я отлично видел всю линию немецких позиций, так что замирая на коротких остановках, танки посылали вперёд снаряд за снарядом, пулемёты пока молчали, рано им. Самоходки работали по артиллерии что была выведена на прямую наводку. В основном из противотанковой. Все свои бронемашины я чувствовал, как продолжение руки и чутко мгновенно реагировал на любое изменение ситуации.

Поначалу было очень сложно вести бой на разной технике, пусть в бронетранспортёрах только водители, очень сложно, это не по дому дела вести. Поначалу мазал, не без этого, никак с моим артиллерийским планшетом в виде пряжки взаимодействовать нормально не мог, всё же теория отличается от практики, но постепенно нашёл в чём ошибки и дальше снаряды летели всё точнее. Треть боекомплекта выпустил, когда отметил что уже не мажу. У меня что в танках что в самоходках было восемьдесят процентов осколочно-фугасных снарядов, остальное бронебойные, что пока без надобности. Однако на дальности километра немецких позиций все пулемётные точки и артиллерию я всё же выбил. Да и дальше тоже, всё же снаряды довольно далеко летят, так что никто мне в борта снаряд не всадит, убрал эту проблем, сканер это точно подтвердил. И вот наконец мы достигли окопов. Танки и самоходки начали расходится. И если самоходки просто замерли, поводя стволами выискивая опасность, изредка отправляя осколочные снаряды в скопления живой силы противника, то танки не то чтобы утюжили окопы, я не хотел, чтобы кто провалился и застрял, а пулемётами, двигаясь над окопами, очищали их. Когда пехота достигла немецких позиций, то они на семьсот метров в одну и столько же в другую сторону были неплохо почищены, так что бойцы спрыгивали в окопы и уже проводили окончательную зачистку и осмотр. По моим прикидкам только моей группой было уничтожено больше трёхсот пятидесяти немцев. У них похоже тоже недостаток резервов, мало солдат было на такую территорию.

Всё это в опыт, и этот небольшой бой ясно мне показал преимущество перед немцами в полной мере. В условиях плохой видимости, в такую вот непогоду или ночью, если те осветительные ракеты пускать не будут, я их просто расстреляю до того как они вообще поймут откуда по ним бьют. Да и ночью находясь подальше, смогу вот так прицельно бить. Главное после каждого выстрела позиции менять, а не то подловят. Сейчас же, пока два моих танка утюжили две позиции миномётчиков и тылы гоняли, кухни и полковой склад вон захватили, я подкатил к пехотинцам, найдя там командира, видимо комбата, судя по трём кубарям в петлицах шинели. Открыв боковой люк башни, я высунулся и прокричал ему, перекрикивая шум работы мотора:

– Мы закончили. Полтора километра немецких позиций проутюжили, уходим дальше. Тылы немцев заберите, мы их захватили, склад и кухни. Удачи.

– Спасибо, – услышал я его ответ и заметил прощальный взмах руки.

Захлопнув люк и развернув танк, я покатил к дороге, забирая с собой остальную бронетехнику что к счастью вполне пережила бой. На дороге я вылез наружу и убрал оба бронетранспортёра в браслет, они уже больше не нужны, в массовке сыграли и хватит. Сейчас из боевых отсеков через открытые люки наружи летели пустые гильзы от снарядов, перезаряжалось всё оружие. Сами пехотинцы не думаю что тут останутся, с противником по бокам, соберут всё что могут из трофеев и скорее всего вернуться обратно. А может и нет если комдив подкрепления пришлёт и сможет развить прорыв. Было бы чем. По сути путь в немецкий тыл открыт, и немцы тоже должны это понимать. И понимают, я-то это вижу благодаря сканеру. Тут в трёх километрах от места боя на дороге деревенька стояла, почти целая, для села мелковата, там около роты пехоты, и другие части, зениток хватало. Судя по технике, стоят там штаб полка, и вот оттуда выезжала колонна на помощь к месту боя. Видимо немецкий командир резервы перекидывал сюда. Ещё рядом с деревенькой расположилась гаубичная батарея, наши стодвадцатидвухмиллиметровые пушки. Неподалёку стояла автотехника и тягчи что их буксировали. Полноценная батарея из четырёх орудий. А вот и первые трофеи. Там поаккуратнее надо будет.

Колонну из шести грузовиков, бронетранспортёра и двух броневиков, причём один наш был, пушечный «БА», были встречены мной на полпути. Броневики мне понравились, грузовики с пехотой нет, по снаряду в кузова, и пулемётами прошлись, добивая. А вот бронетехнику я целой захватил, просто блокировал управление и вооружение, вырубив экипажи. Ведь мои «руки» амулета-помощника могут и как кулаки работать, удар по голове и в ауте. Потом открыл люки, выбросил их наружу, и убрал технику в один из браслетов, что я как раз и подготовил для упаковки трофеев. Этот ещё пуст. Всё это я проделал, сидя в танке, выбирался лишь однажды чтобы трофеи отправить в браслет, тут нужно лично касаться того что хочу убрать, ну или достать. А немцев из экипажей броневиков я лично добил, не хочу живыми никого оставлять. В колонне их и не было, сканер ясно показывал где живые, а где нет.

Сначала я решил заняться гаубичной батареей, чтобы захватив её, спокойно можно убрать на склад, однако сблизившись и изучив её, понял что она мне не нужна. У каждого оружия есть свой ресурс, и конечно же он конечен. Когда тот закачивается оружие или списывается, или отправляют ремонтникам, там приводят его в порядок, меняют стволы и изношенные элементы механизма. Эти орудия видимо захвачены были в начале войны и потом активно эксплуатировались. Если проще, этот хлам мне не нужен, их давно в ремонт пора отправлять, а немцы до последнего их использовали. Когда только успели до такого состояния довести, насколько я помню, стволы этих орудий могут до семи тысяч снарядов выпустить, пока не потребуется замена ствола. Вроде не сильно ошибся. А с батареей я разобрался быстро, за двадцать минут. Сблизился на триста метров, и бронебойными снарядами, хватило по одному, просто расстрелял казённики, приведя их в негодность, дальше пусть сами мучаются с этим металлолом, после этого осколочными снарядами прошёлся по землянкам и стоянкам техники и двинул вперёд, сближаясь. Выжившие артиллеристы пытались бежать, думая, что спасутся в пурге, но они ошибались. Никто не ушёл, всё поле было трупами усеяно. Пулемёты хорошо поработали. А вот трофеи всё же были, про оружие я не говорю, хотя тоже собрал, в основном пулемёты, редкие автоматы и пистолеты, чуть в стороне ящики со снарядами к орудиям складированы были, а у меня такие системы в запасе тоже имелись, так что снаряды пригодятся. Тут по виду два боекомплекта для орудий складированы в небольшом овражке были. Прибрал это всё и направился к деревушке, где похоже меня уже ждали. Поняли по звукам боя что происходит. Вон как суетятся у пушек на окраине, однако я глупить не собирался, и воевать будем по моим правилам. Их оборона у меня на прицеле, буду бить издалека, чтобы даже вспышек выстрелов те не видели. И надо поторопиться, похоже снегопад к концу подходит.

Танки и самоходки замерли, нащупывая цели, мы находились в полукилометре от окраины деревни, и отчётливо видели две одноствольные зенитки, две противотанковые пушки и ещё две подвозили, торопливо разворачивая на позициях. Не знаю пока, возможно я сглупил, достав именно «тройки», всё же калибр пушек у этих танков мелковат, хотя мощность осколочных снарядов если не больше с «сорокапятками», то сравнима, но у «четвёрок» калибр всё же больше и использовать эти танки против пехоты, что я в основном и делал, куда как предпочтительнее. Именно так, «тройки» и создавались для борьбы с бронетехникой, тогда как «четвёрки» имели более универсальную структуру и отлично работали и по пехоте тоже. Они должны были прорывать оборону, уничтожая противотанковые средства. Однако менять ничего я не стал, меня вполне удовлетворяли боевые качества «троек», тем более в прикрытии с самоходками подразделение как раз и становилось универсальным.