Капитан «Неуловимого»

Капитан молча снял трубку и вызвал секретный отдел. Прибывшему командиру приказал оформить всё максимально быстро. Видимо, сделка его устроила.

А для моих планов такая малая субмарина действительно не годилась, она послужила для меня учебным пособием, а планировал я добыть себе более крупную лодку. Именно добыть – немецкую. До этого я не обращал внимания на флот Третьего рейха, пора исправить эту ошибку.

Меня сняли с командования лодкой и дали два месяца отпуска. После его окончания я должен был прибыть в штаб флота за новым назначением. Из дивизиона меня, так сказать, выпроваживали: вывели из списков личного состава.

Передав лодку преемнику и забрав личные вещи, я покинул территорию базы, сдав на выходе пропуск. Отпускные документы были при мне. На машине, выделенной мне командиром дивизиона, я отправился на военный аэродром. С него как раз летел борт на Минск, и была договорённость, что меня подкинут.

В три часа дня устаревший тяжёлый бомбардировщик, переделанный в транспортник, оторвался от полосы и, натужно гудя моторами, начал карабкаться на высоту. Я сидел на лавке с чемоданчиком личных вещей в ногах, слегка трясясь – боязнь высоты никуда не делась, – и прикидывал, как всё прошло.

В принципе, ожидаемо. Это как же обрадовался командир дивизиона моему рапорту, что так быстро всё провернул, заставив работать штаб. Ведь дел со сдачей лодки немало, тут и секретной части работа – принять обратно секретные документы, выписки получить. И всё это успели к обеду сделать. Считай, повезло, но всё же показательно, как комдив желал от меня избавиться. Мальцев в дивизионе не то чтобы белая ворона, но недолюбливали его, как выскочку и варяга.

А причины такого моего поступка были веские. Ну никак не смог бы я набить закрома Хранилища припасами и оружием, находясь привязанным к лодке и Риге. Командировку мне вполне могли бы сделать, но не удалось уговорить, а вот на сделку в виде снятия с командования лодкой согласились легко. Потому и оформили отпуск так быстро, хотя он и великоват – два месяца. А в случае войны и вовсе будет аннулирован. Ладно хоть будет чем прикрыть зад, когда вернусь. Через два месяца.

А теперь будем набивать закрома. Оружием для обороны Ленинграда и продовольствием, там оно потребуется. Если блокада будет, без запасов никуда. Продовольствие буду брать и у наших, и у немцев, опустошая склады. Где-то семьдесят процентов составят припасы, а остальное – вооружение, включая бронетехнику и авиацию. Топливом тоже стоит запастись.

А Белоруссию я выбрал по той причине, что знаю, где там находятся склады и куда немцы стаскивают трофейное советское вооружение. Сколько времени сэкономлю на этом знании. В общем, планов много, а в Минске будет видно. Кстати, стоит узнать: молотобоец Максим, телом которого я в прошлой жизни пользовался, жив или нет? Если да, то состоялась ли его свадьба с Нюрой или нет? Но это так, чистое любопытство.

Полёт занял чуть больше часа, и в полпятого борт приземлился на взлётной полосе военного аэродрома. Я попрощался с лётчиками, отдарившись черноморским вином: один из командиров, вернувшийся из отпуска, проведённого на черноморском побережье, много чего привёз. Покинуть территорию аэродрома удалось быстро, хотя в журнал прибывших меня всё же внесли.

На автобусе я доехал до города, до него километров семь было. В гостиницу заселяться не стал, решил переночевать на берегу. Деньги были – отпускные получил, – так что пошёл закупаться.

Колхозный рынок уже закрывался, поэтому гражданскую одежду решил купить завтра. Зашёл в магазин для туристов, рыболовов и охотников; хорошо, что он до семи вечера работал, всё успел приобрести. Купил отличную палатку и даже спальник, а это редкая вещь. Горный вариант, для скалолазов; к сожалению, он был в одном экземпляре. Кроме этого я приобрёл снасти, котелок и всё, что нужно для отдыха на природе. А чуть позже убрал покупки в Хранилище.

Потом на такси выехал за город и остановился на берегу реки, где и разбил лагерь. А когда стемнело, я вернулся в город и до полуночи прибирал те схроны, о которых знал, включая тот, где были советские деньги с действующими банкнотами. В час ночи закончил. После этого вернулся в лагерь и поставил будильник на шесть утра.

Ночь прошла просто замечательно, выспался отлично, никто мне не мешал. Охранный контур не потревожили, хотя я и сузил его до ста метров: не хотел, чтобы кто-нибудь случайно задел, а дистанция в сто метров уже заставляет беспокоиться, кто это там шастает у места моей ночёвки. Быстро умывшись и искупавшись, я свернул лагерь, убрав всё в Хранилище, и направился к городу.

Рынок уже работал, я приобрёл там одежду и переоделся под обычного горожанина, а дальше действовал по уже разработанному и испытанному ранее плану. Пообщался с деревенскими и местными перекупщиками на рынке, информация от них дальше разошлась, а я тем временем арендовал склад и стал скупать всё, что мне подвозили. До самого вечера этим занимался.

В прошлой жизни мне такие закупки ой как помогли, а в этот раз я закупился даже больше: одних куриных яиц было не меньше десяти тысяч. Кстати, тех воров с мешками риса на грузовике в этот раз не было, а вот охватывающая склады цепь сотрудников милиции была. Ушёл тем же способом.

Потом был рейд по самому рынку. Палатки, ковры и ту медвежью шкуру, которой я пользовался до самой гибели в прошлом теле, снова приобрёл: вещи классные. В общем, много чего купил. Потом по чебуречным и столовым пробежался, скупая пироги и пирожки, кондитерские изделия, молоко и сметану в бидонах, сливочное масло. И так до самой темноты.

Мотоцикл приобрёл у того же парня, только оформлять на этот раз не стали, я лишь получил от владельца бумагу о продаже. И когда стемнело, покатил в сторону Белостока. Ехал не спеша, торопиться мне было ни к чему, всё равно несколько дней ждать придётся. В пути дважды натыкался на диверсантов, изображавших посты на дороге; я их положил и прибрал трофеи. Самое ценное – это три пистолета «Вальтер» с глушителем, остальное уже сверху шло. И действительно ждал.

Дальше всё шло без особых изменений: я набивал закрома, чистил наши бывшие армейские склады, перешедшие к немцам, и пункты сбора вооружения и припасов. Анну спас, как и в прошлый раз: пожалел её снова.

Изменения начались при встрече с группой окруженцев, с которыми я в прошлый раз выходил к своим; среди них ещё был генерал, замаскированный под капитана-артиллериста. В этот раз я вышел к ним в своей военно-морской форме, представился, пояснил, что курирую группы осназа, и, проведя их через кордоны, подарил им самолёт, трофейный транспортный «юнкерс». В группе были лётчики с майором во главе, те самые, из дальней бомбардировочной. Все набились в салон – еле места хватило – и улетели.

А я пристроился к немецкой колонне и метнулся к тем складам, где на хранении стояли Т-28. И на этом, можно считать, схожесть с прошлой историей закончилась.

На все дела у меня ушёл месяц. Хранилище заполнено на девяносто восемь процентов, причём всё это время я продолжал его качать, оно уже пять с половиной тысяч кубов вмещало. Трофеев набрал больше, чем в прошлый раз, да и немцев пограбил изрядно. Продовольствием Хранилище заполнено на шестьдесят процентов – чуть меньше, чем я планировал, но этого хватит, чтобы пару лет кормить Ленинград в блокаде, так что нормально запасся.

Танки со складов также убрал в Хранилище. Мне лично Т-28 очень нравились, несмотря на многие их недостатки вроде слабой брони: против пехоты лучше ничего нет. Я опустошил и пакгаузы, забрав запчасти к танкам, снаряды и запасы топлива.

Отошёл от опустошённых складов и достал самолёт – немецкий «шторьх» встал рядом. Вслед за самолётом достал и пилота, немца. Я взял его в плен для того, чтобы он возил меня: сам-то пилотировать я не умел и учиться не собирался, как-то не моё. А немец в качестве пилота уже не раз забрасывал меня на территорию Украины за трофеями и после доставлял обратно.

Вот и в этот раз немец устроился в кресле пилота, а я сел за ним, держа пистолет в руке. Последовал взлёт, и мы полетели на максимальную дальность в сторону границы. До Буга долетим, но не дальше: топлива не хватит, да и светать начнёт, время уже два часа ночи. Но мне нужно было перебраться в Германию. Страшно было – жуть. Но я загнал свою фобию вглубь и спокойно пережидал полёт.

Чтобы немного отвлечься, поинтересовался у пилота:

– Лейтенант, ты как, есть хочешь?

– Да, хочу.

В плен он попал две недели назад и почти всё это время находился в Хранилище. Вообще, время, проведённое в Хранилище, для него мгновения, а вот во время полётов на Украину, туда и обратно, да с дозаправками, немец находился вне его, и получается, что он почти сутки не ел. Так что я настрогал ему бутербродов и налил в кружку горячего чаю, он и поел, пока мы летели.

К слову, в Хранилище у меня, кроме всего прочего, находилось ещё полторы тысячи раненых советских воинов плюс два десятка медперсонала, которых я насобирал, пока по тылам шарился. Передам их, когда вернусь к нашим.

Как ни странно, но нам хватило топлива практически до окраин оккупированного Белостока. Самолёт благополучно сел на лесную дорогу, потрясло, конечно, но обошлось без аварий. Я дал немцу сходить в кустики и отправил его в Хранилище, хотя понимал, что летуну нужно выспаться: он засыпал на ходу.

Я сам заправил самолёт: просто забрался на крыло, открыл горловину и, приставив ладонь, выпустил мощную струю авиационного бензина, заполнив таким образом бак. Закрыл горловину и убрал самолёт в Хранилище. Всё это я проделывал уже не в первый раз, какой-никакой опыт имелся.

Уже светало. Сойдя с дороги, я пробежался с километр до берега мелкой речушки, где и устроился на днёвку. Хорошенько накупался и смыл с себя пот. Я собирался посетить базы военного флота Германии с целью утащить что-нибудь целое. Место в Хранилище имеется, одна субмарина, та же «семёрка», точно войдёт. Кроме того, я продолжал качать Хранилище: мало ли что ещё интересное будет. Всё же я флотский.

Уже засыпая, я подумал, что здесь информация о боевых интендантах будет расходиться быстрее, чем в прошлой жизни: свидетелей много оставлял. И вообще, тут история может по-другому пойти, да и уже идёт. Например, Максим Гусаров, комсорг и молотобоец сталелитейного завода в Минске, здесь погиб от обширного кровоизлияния в мозг после получения травмы на рабочем месте. Вот так вот.

Помимо сбора складов и вооружения я, в своей форме морского лейтенанта, общался с окруженцами, предъявляя документы их командирам, помогая им с припасами и продовольствием, заодно рассказывая о боевых интендантах. Потому и думаю, что информация должна расходиться.

Кроме того, я освободил больше двух десятков небольших – до тысячи человек – лагерей военнопленных, из них шесть были командирские. Им я тоже представлялся как куратор террор-групп. Если кто до наших доберётся – а я их хорошо снарядил, – точно об этом расскажут.

Это необходимо, потому что иначе мне не объяснить, как на территории блокадного Ленинграда может оказаться столько продовольствия и вооружения. А на этих мифических боевых интендантов, которых люди в скором времени наделят сверхъестественными способностями, можно будет списать всё что угодно. В прошлой жизни это сработало, почему сейчас не сработает?

Выспался я отлично, встал ещё засветло, время было три часа дня. Отдохнул великолепно. Как стемнеет, дальше полечу. А пока достал из Хранилища лейтенанта, бросил чуть в стороне пару одеял и велел ему лезть в речку, а потом спать. Искупавшись, немец развесил мокрую форму и вскоре вырубился на подстилке. Пусть отдохнёт, не хочу попасть в аварию, если он заснёт в полёте.

Сам я был в новеньком комбинезоне советского танкиста, только тельник видно в вороте. На голове красноармейская пилотка, на ногах – сапоги. Вооружён пистолетом и пистолетом-пулемётом: выбрал наш ППД с рожковыми магазинами. Свою форму лейтенанта я надевал, только общаясь с освобождёнными военнопленными или окруженцами, а потом снова убирал, чтобы её хватило как можно дольше.

Я подумал: время есть, занять себя чем-то надо, почему бы не приготовить еды, чтобы надолго хватило? Достал две полевые кухни, помыл их и, залив воды, разжёг топки. Это были немецкие полевые кухни на деревянных колёсах, их должны буксировать лошади. Кухни были одной модели, с двумя котлами.

И вот в одном котле первой кухни я готовил молочную рисовую кашу, используя для этого десять процентов своих запасов молока из Хранилища и немного сливочного масла, а во втором котле – компот из сухофруктов. В первом котле второй кухни варил гороховую похлёбку, для которой только что закончил чистить картошку, а во втором – промытую гречку, которую потом заправлю тушёнкой. Вполне гармонично получалось.

Кто бы знал, как я устал один носиться между котлами! Без помощников тут очень трудно. Теперь я понимал, как тяжело поварам. Адова работа! Тем более, у меня привычки и опыта такой работы не было. Одно радовало – всё сделал наконец. Пробы сняты, топки погашены. Я так устал, что убрал кухни в Хранилище как есть, хотя хотел по котелкам всё разлить. Потом сделаю, сейчас сил нет. Надо ведь ещё дать чуток остыть блюдам, кипяток тоже есть не хочется.

Вот-вот должно было стемнеть. Я искупался и переоделся в форму немецкого офицера, лейтенанта. У меня были документы на адъютанта командира одной из танковых дивизий СС. Буду изображать курьера с особыми полномочиями. Это на всякий случай, особо к немцам я выходить не собирался, но мало ли что.

Разбудив лейтенанта, я подождал, пока он оденется. Бежать немец не пробовал, да и я отслеживал его Взором, хотя визуально особо за ним не следил. Уже стемнело, мы вернулись к дороге, и я достал из Хранилища самолёт. Устроились в салоне и, взлетев, полетели дальше, я был за штурмана. Дальность полёта самолёта – четыреста десять километров, здесь бак чуть больше имелся. С дозаправкой, на крохах бензина мы долетели до немецкого города Любек.

Я подумывал заглянуть в Щецин, город-порт, который остался у нас по правому борту, но прикинув, решил, что вряд ли найду там что-то интересное для себя. Вообще, нужно добраться до атлантического берега, где имеются базы подлодок кригсмарине, основной состав находится там. А в Балтийской луже – разная мелочь, малые подлодки вроде моей «Малютки», командование над которой я недавно сдал. Нет, наверняка и средние есть, но немного, и вряд ли лучшие: всё новое идёт в части, которые воюют в Атлантике, над которой сейчас пытаются взять господство англичане и немцы.

В Любеке я планировал пополнить запасы топлива (по информации, полученной разведкой флота, там сосредоточены неплохие резервы), взять запасы торпед для немецких подводных лодок, может запчасти, ну и пару «шнелльботов». Я читал сводки (до меня их доводили как до командира боевого корабля), так что более-менее был в курсе, где что сосредоточено. Сейчас-то, понятное дело, многие базы перекинули ближе к фронту, в захваченные советские портовые города (Ригу вот захватили), но вряд ли немцы сосредоточили там боевые корабли: слишком близко к фронту. Разве что лёгкие силы вроде торпедных катеров или сторожевиков с небольшими тральщиками.

При дозаправке я заправлял самолёт без подстраховки, не убирая лейтенанта: всё равно планировал свидетеля на тот свет отправить. Слил топливо из Хранилища в бак до полного, и мы полетели дальше. На место прибыли ещё затемно, было три часа ночи. Я снова заправил самолёт, отправил его в Хранилище вместе с пилотом и задумался что делать. До города километров пять, велосипедов у меня штук двести, в основном трофейные, такой транспорт немцы довольно масштабно используют; до рассвета два с половиной часа, доеду быстро и бесшумно. Вот я и думал, как поступить.

Махнув рукой, решил качать Хранилище и до рассвета занимался тем, что доставал часть груза из Хранилища и убирал его. За четыре часа, прихватив и светлое время суток, я накачал восемь кубов. Ну вот, теперь для одного «шнелльбота» место точно есть, а это машинки хорошие, скоростные, на них можно удрать от любого. Ну, кроме авиации, но и от них есть чем отбиться. Штука интересная и нужная.

После проведённой работы я переоделся в гражданскую одежду. Пусть пошита она советскими портными, другой всё равно нет, да и мало чем отличается она от местной, только специалист разберётся. Но я всё же собирался посетить местный рынок, ну или где там одежда подержанная продаётся? Покатил на велосипеде к городу. Особо внимания не привлекал: едет молодой парень, в куртке, кепке, велосипед вполне себе немецкий. Странно, что не в армии, но можно отговориться, например тем, что у меня один глаз не видит.

В город въехал благополучно. Пост на въезде был – с пяток солдат при унтере, шлагбаум и пулемётное гнездо, – но меня даже не досмотрели. Остановили, унтер спросил, почему не в армии, и, узнав, что я слеп на один глаз, велел проезжать. За документы у меня сошла бутыль самогона, которую я достал из вещмешка. Да и не было у меня документов, лишь справка из госпиталя о ранении в лицо одного рядового вермахта – как-то досталась мне по случаю. Но вряд ли бы она прошла, на крайний случай приготовил. Вообще, трофейных документов хватало, но всё военнослужащих, а тут списание по ранению.

От поста я покатил к порту, а тут раз – и рынок. Всё-таки у немцев они тоже есть, тем более не первый год воюют, дефицит разных товаров имеется, вот и образуются такие рынки. Этот не стихийный – специальная площадка с крытыми прилавками. Я заехал в подворотню между двумя большими многоквартирными домами из красного кирпича, убрал велосипед и направился к рынку. Там быстро сменил одежду на местную, переодевшись за прилавком, в закутке, служившем примерочной. Свои вещи убрал в Хранилище.

И уже под видом местного стал закупаться, первым делом приобретя самодельный вещмешок. Тут было множество колбас, сосисок, свиных рулек в пиве, окороков и тому подобного. Вот это всё я и скупал, благо денег была прорва – два миллиона рейхсмарок, взятые трофеями в кассах разных немецких частей. Покупки убирал в мешок, а из него – в Хранилище. Так и ходил пару часов, пока не опустошил все ряды, даже внимание к себе привлёк, поэтому пришлось покинуть рынок и направиться в порт. Но сначала я посетил парикмахера, который меня ещё и побрил, а потом пообедал в кафе, где купил большую партию круассанов на вынос.

Я порадовался свежим закупкам: в Союзе сосисок днём с огнём не найти, с колбасами чуть лучше, но и с ними как повезёт, а тут такое разнообразие. Я у некоторых торговцев почти весь товар скупил; если мне одному, то на несколько лет хватит. Пироги тут были, но мало (пять с крыжовником взял), в основном одни пирожки. Сладкие пудинги тоже брал, да и всё мучное и печёное постарался выкупить: штоллены, кексы, штрудели, песочное печенье. Купил также несколько бочонков с пивом. А вообще, немецкая кухня довольно разнообразна.

Пообедав, я дошёл до порта и прогулялся по набережной. Военных было много, не раз встречались и в военно-морской форме. Заметил также, что на набережной немало кафе. Вот я дурень: надо было тут обедать, заодно бы изучил акваторию. Вон отсюда пару тральщиков видно и эсминец. Если ещё есть, то у пристани пришвартованы, отсюда не рассмотреть. На данный момент я накачал Взор уже на три тысячи шестьсот сорок два метра. Три опции были открыты: «ночное зрение», «дальний взор» и «дальний голос». Теперь я мог зависнуть над акваторией как бы в наведении и осмотреться.

Этим я и решил заняться. Приметил кафе, осмотрел себя – да, не с моим рылом в нём сидеть, в одежде простого рабочего. Поэтому просто отошёл к перилам, облокотился на них и, чуть прикрыв глаза, использовал Взор. Так, вот эсминец, видно, что старый, на угле, да и тральщики тоже. Стоят на выходе, видимо охраняют порт. У пристани – длинная сигара подводной лодки. Обалдеть, а что тут «девятка» делает? Это же большая океанская лодка, густо накрытая маскировочными сетями.

Я внимательно изучил работы, ведущиеся на лодке, – а там погрузка шла, и ящики явно тяжёлые, – и охрану из войск СС. Как интересно. А не золото ли там? Очень похоже, не зря же так лодку замаскировали. Думаю, она уйдёт, как только стемнеет, днём они вряд ли рискнут, разве что в сопровождении эсминца и тральщика.

Закончив наблюдение за этой лодкой и всё ещё длившейся погрузкой, я продолжил изучение акватории. Ага, две субмарины малого типа, а в доке стоит на ремонте ещё один эсминец, похоже мазутный. «Шнелльботы» были, но всего три единицы. Кроме того, я насчитал шесть сторожевых боевых кораблей: два малых и четыре крупных. Потом три гидросамолёта на поплавках, видимо патрульные; там же, у стоянки, их база с топливным терминалом.

Помимо военных кораблей были и гражданские в количестве восемнадцати штук. Крупные суда меня не интересовали (похоже, конвой пришёл из Швеции, нейтралы хреновы, их флаги были; наверняка оба тральщика и эсминец сопровождали их сюда), а вот частные прогулочные катера, даже небольшие яхты – это интересно. Теперь стоит прикинуть, что брать. Ладно, ночью решу по тому, что останется. А пока стоит найти место, где можно выспаться, чтобы с наступлением темноты спокойно поработать.

Найти ночлег удалось быстро. У женщины, сдававшей комнаты, я снял одну, объяснив, что всю ночь разгружал судно и хочу выспаться, потому что следующей ночью новый аврал. Хозяйка выдала мне полотенце, я принял душ (горячая вода была) и отправился отдыхать. В два часа дня я уже крепко спал.

Хозяйка разбудила меня в девять вечера, как и договорились. Уже начинало темнеть. Покинув номер, я поужинал внизу, в кафе, и снова заказал большую партию пирожных на вынос. Пока ужинал, осмотрелся. «Девятки» уже не было, грузовые суда стояли на разгрузке, в остальном всё как и было. Даже если на судне было золото, то меня это не особо волновало: хомяком тоже нужно быть в меру. Тем более золота у меня и так хватало, с трофеями взял: сперва немцы у наших, потом я у немцев.

После этого я пошёл на дело. Сначала посетил стоянку яхт. Выбирал недолго, взял один скоростной моторный катер с двумя каютами и закрытой рубкой. У него должна быть отличная мореходность. Видимо, хозяин для рыбалки его использовал: внутри снастей хватало. Взял также небольшую морскую яхту, моторную, в сто сорок тонн водоизмещением. Четыре каюты внутри, небольшой камбуз и кают-компания, палуба из досок красного дерева, борта высокие, так что и большие волны не страшны. Отличная вещь для прогулок на море.

Больше ничего интересного для себя я в яхт-клубе не нашёл: или большое было, или мне не годилось. Поэтому я отправился опустошать топливные терминалы, где взял дизтопливо, мазут на пару заправок эсминцу, бензин. Потом посетил склад с продовольствием и, сняв часового, забрал всё, что было внутри.

После этого отправился на стоянку гидросамолётов. Если подумать, это вещь нужная, поэтому забрал и сами самолёты, и топливо к ним, и даже запчасти из находившегося рядом с ремонтной мастерской склада. После этого посетил стоянку «шнелльботов» и забрал два из них: третий был какой-то убитый да потасканный на вид. Взял и один малый сторожевик, на вид как новый. Я после проверил бумаги – действительно новый, едва месяц как в строй вошёл.

А чтобы всё это прибрать, пришлось на тот свет больше полутора сотен человек отправить. В основном работал ножом, но бывало и пистолетом, благо у немецких диверсантов из «Бранденбурга», с которыми мне не раз пришлось встречаться, было такое бесшумное оружие, как пистолеты с глушителями.

Когда я покидал город, в порту уже час как объявили тревогу, там взлетали осветительные ракеты: обнаружили первых убитых и пропажи. Однако мне удалось уйти километров на пять от города и затаиться в овраге. К тому времени уже рассвело, много времени потратил на добычу и сбор трофеев, так что придётся тут передневать. Следы свои я посыпал спецсредством, а то немцы и собачек по ним могли пустить, вполне в их духе.

Спать особо не хотелось, поэтому я начал качать Хранилище, доставая все имеющиеся у меня в наличии танки КВ и убирая их обратно, и так по кругу. Дело в том, что Хранилище у меня было загружено на сто процентов, а мне ещё подлодку нужно будет туда убрать. Малую как-то не хочется, а вот среднюю вполне, причём желательно новую. Одна из верфей, где спускают такие лодки, находится в Гамбурге, вот я и хочу выследить такую лодку после заводских ходовых испытаний и угнать её перед передачей команде.

А ведь помимо лодки нужно иметь запас торпед к её аппаратам и снаряды к пушкам, что к орудию, что к зенитным, а это всё тоже требует места. Поэтому в ближайшую пару недель качаем Хранилище и создаём свободное пространство. За это время я как раз доберусь до Гамбурга и начну выслеживать лодку. Добираться буду воздухом, благо личный лётчик имеется. А пока – качаем, качаем Хранилище.

Когда я угоню субмарину и сделаю запасы для её эксплуатации, включая запчасти, то немедленно возвращаюсь к нашим, в Ленинград. Уже пора. Июль подходит к концу, пора прибыть в штаб флота для получения следующего назначения.