Комсомолец. Осназовец. Коммандос (сборник)

Вздохнув, я откинулся на спинку сиденья и с интересом осмотрелся. Автобус был набит битком, в основном гражданскими. Но были и военные – две девушки-сержанты в синих беретах, в форме с медицинскими эмблемами. В городе было много военных, так что для меня они уже стали фоном, гражданских реже встретишь, чем военного.

Как только автобус выехал на окраину и готов был вот-вот начать разгоняться по шоссе, я демонстративно хлопнул себя по лбу и громко воскликнул:

– Черт, забыл!

Не обращая внимания на взгляды пассажиров, прошел по проходу до водителя и попросил высадить меня, сообщив, что забыл сделать одно дело, не уточнив, какое.

– Деньги не вернем! – возмутился водитель. – С билетом в кассы иди.

– Ну ладно. Завтра уеду, – отмахнулся я.

Я спустился на пыльную дорогу и повесил сидор на левое плечо. Автобус хрустнул передачей и, натужно ревя мотором, начал разгоняться. Посмотрев ему вслед, я потрепал Шмеля по макушке и спросил у него:

– Ну что, пора и честь знать?

Развернувшись, я энергично зашагал к крайним домам. До конюшен тут было километра два, двадцать минут быстрым шагом.

На подходе к конюшням меня догнал звук авиационных моторов. В голубом небе было видно шестерку тупоносых истребителей, они делали на высоте километра какие-то понятные только им маневры. Когда я прошел через ворота конюшни, звук моторов стих, истребители или убрались, или совершили посадку – недалеко был военный аэродром.

– Здорово, Матвеич! – нашел я старшину у сарая, где он с двумя бойцами осматривал поломанную ось телеги.

– Привет. За своим имуществом пришел?

– А как же. Все готово?

– Да, все, как и просил.

Танкистский комбез я отжал себе – старшина был не против, тот был перешит на меня. Переодевшись и натянув сапоги, я аккуратно сложил свою одежду, но не повесил ее, как всегда, на гвоздик, а убрал в сидор, завернув туфли в материю, специально подготовленную для этого. Больше я на эти конюшни в ближайшее время возвращаться не собираюсь, нечего разбрасываться вещами.

Вчера я загрузил повозку всем тем, что мне выдали, не забыв и свои запасы. Вон, старшина кроме комбеза презентовал кусок старого, но еще не дырявого брезента три на три метра. Укрыться там от дождя или еще чего – самое то. Все это я замаскировал сеном. Сразу вид стал, будто это крестьянская повозка. Маскировка классная.

Все оружие тоже находилось в шкафчике, как и бое припасы. Кроме них был металлический ящик с замками и красным крестом на боку. Да, Черкасов расстарался и подготовил мне металлический чемоданчик с перевязочными материалами, жгутами и другими необходимыми вещами. Запасов хватало, два отделения бойцов можно перевязать.

Повозка стояла в углу у одного из сараев в ряду таких же повозок. Проверив, все ли на месте, я бросил сидор на сено позади сиденья и направился к загону за конюшнями. Среди местных коней там находился и мой. Я уже знал, что Черкасов провел личную беседу с Матвеичем, попросив его во всем мне помогать. Матвеич сам мне об этом сказал два дня назад, как бы между прочим.

За полчаса я запряг Красавца. Специально делая это медленно, с чувством, и только потом пошел прощаться с местными парнями. Для них я уезжал вглубь страны на студенческие заработки – хорошая легенда. Выставив им пару бутылок «Московской» и закусь, немного посидел, после чего, пожав всем руки, направился к своему транспортному средству.

Шмель все это время постоянно был со мной, находясь на сгибе руки. Только в помещении, где мы посидели перед дорожкой, немного побегал. За неделю с момента покупки щенок немного подрос, правда, до сих пор я так и не услышал, как он лает. Скулит или кряхтит – это пожалуйста, а вот не гавкает, и все тут. Подойдя к повозке, я положил Шмеля на сено, где он сразу завозился, закапываясь и возмущенно поскуливая. А сам, отвязав поводья, повел лошадь за собой. Красавец тянул повозку без видимого усилия.

У ворот я обернулся и помахал Матвеичу, что курил на крыльце барака, после чего, забравшись в повозку, свистнул и стегнул поводьями по спине Красавца, отчего тот сразу довольно резво стал набирать скорость, пришлось даже притормозить. В городе действовали правила дорожного движения, и превышать скорость не рекомендовалась. Милиционеры строго следили за этим.

Протянув руку назад, я взял Шмеля и посадил его рядом на облучок, поглаживая и придерживая, чтобы тот не свалился с мягко покачивающейся повозки. Все-таки дутики и рессоры – это вещь. Вчера, когда была готова упряжь, я прокатился с Матвеичем по окраине Луцка, пробуя как повозку, так и самого Красавца.

Действительно на удивление спокойный, я бы даже сказал флегматичный конь, а повозка выше всяких похвал. Мастер Степан честно заслужил свои деньги. Ничего даже близкого в армейских конюшнях не было. Так что деньги свои я вложил хорошо.

На выезде мне не повезло. Из боковой улицы выходила войсковая колонна и топала по той же дороге, что была нужна и мне. Судя по количеству красноармейцев и командиров, шел батальон. Шел красиво, с залихватской песней, солнце блестело на штыках. Во главе колонны ехали двое всадников – видимо, командиры, раз спереди и в фуражках.

Наконец показался хвост колонны, в котором кроме обозов тыловой службы катились две пушечки на деревянных колесах. Знаменитые в войну сорокапятки.

– Точно батальон, – буркнул я себе под нос, с интересом разглядывая подразделение. Я был в курсе, что по штату этих лет в батальоне должно быть две, а никак не четыре сорокапятимиллиметровые пушки, входившие в состав противотанкового взвода. Да и по колесам было понятно, что это ранние версии. У тех, что поновее, были с дисковыми металлическими колесами от «ГАЗа»/«Форда-АА» на пневмошинах. Библиотека у отца была обширной и вся посвящена армии, так что я все свободное время посвятил изучению этой литературы. Надо сказать, довольно интересно, хотя пехотные уставы меня изрядно насмешили. Перлы там были – Задорнов отдыхает.

За время ожидания на улице скопилось приличное количество техники. Некоторые, видя колонну, разворачивались и ехали в обратном направлении, но другие дожидались, пока пройдут военные. Передо мной стояла только одна машина, полуторка, но она поехала прямо, а мне нужно было налево, на дорогу, что выходила из города. Быстро обернувшись, я надвинул кепку на глаза и стегнул Красавца. Сзади стояла «эмка», на переднем сиденье находился полковник Селезнев, а на заднем виднелась и сама одноклассница. Причем она наклонилась вперед и пристально меня разглядывала через лобовое стекло.

«Блин, а ведь пытался тихо и незаметно уйти. Будем надеяться, она подумает, что обозналась», – размышлял я, догоняя войсковую колонну.

С одноклассниками я попрощался еще у речки. Водки отпраздновать окончание учебного года не было, но один из одноклассников, Демид, принес две бутылки портвейна, для двадцати семи человек немного. Все что-то хотели сказать в качестве тоста. Тут Селезнева увидела меня, грустно стоявшего в сторонке, и весело предложила присоединиться. Ну, а я под настроение и выдал. Поднял стакан и сказал:

– Дай бог нам всем пережить этот год.

Веселье сразу как-то скомкалось, многие задумались над этими словами, но Селезнева потом все-таки смогла растормошить людей – молодость и короткая память взяли верх, и одноклассники продолжили отдыхать. Я же чуть позже со всеми распрощался и отправился в школу, мне еще документы забирать надо было. По этой причине и не хотелось встречаться с бывшей одноклассницей.

Обогнать колонну не получалось, встречные ехали постоянно. Обернувшись, я облегченно вздохнул – «эмки» сзади не было – и пристроился за военными. Мне особо торопиться сегодня некуда. Успею все сделать.

Да и куда мне, на самом деле, торопиться? Базу мне организовывать не надо, она подо мной. То есть моя повозка и есть моя база, которая должна меня обеспечивать всем. Где поставлю ее, там и будет мой лагерь, тоже преимущество. И сворачивать стоянку можно очень быстро, и менять месторасположение.

Военная колонна начала уходить влево, а я правил прямо, а то Красавец, привыкший за последние полтора часа идти следом за телегой с армейским имуществом, хотел повернуть за ней. Проехав памятную деревушку, где я слышал тот самый первый выстрел, свернул на идущую через поле малоезженую, можно сказать, заброшенную дорогу, по которой и добрался до середины небольшого леса. Оглядевшись и никого не обнаружив, остановил Красавца.

– Побегай пока, – снял я с повозки Шмеля и поставил на землю, покрытую прошлогодней листвой. Накинув поводья на сук дерева, я стал доставать из повозки вещи, пока щенок обегал территорию, опасливо обходя Красавца, и справлял свои нужды. Причем почти сразу, как оказался на земле – видимо, долго терпел.

Переодевшись в крестьянскую одежду, я скатал комбез и убрал его в шкафчик, достав «парабеллум» и накрутив на него глушитель. Всего я изготовил четыре глушителя. Два для ТТ, но это были опытные образцы, один из которых ушел конторе, и два для «парабеллума», который должен был стать на ближайшее время моей основной рабочей машинкой. Это был обычный массовый пистолет вермахта модели Р08. Для меня самое то.

Сунув в карманы гранату и два запасных магазина, убрал пистолет под жилетку, в специально нашитые петли, и энергично зашагал по лесу, двигаясь в сторону опушки, оставив повизгивающего щенка у повозки. Тот не выдержал и рванул за мной. Скорость у нас была одна, поэтому пришлось сбавить шаг, чтобы он меня догнал.

– Бросил Красавца, да? – с укоризной спросил я его. – Ты мне для чего нужен? Охранять мое имущество, а ты этого не выполняешь. Ну ничего, я возьмусь за твое воспитание.

На руки я Шмеля брать не стал, и он, высунув красный язык, меховым комочком катился следом. До опушки было метров триста.

На поле работали местные, поэтому, чтобы не показываться на глаза, я из чащи сориентировался и направился к дубу. Там пришлось повозиться, пока забирался наверх. В прошлый раз это было нетрудно сделать, с коня-то, а тут пришлось с разбега толчком ноги от ствола подпрыгивать и хвататься за нижнюю ветку. Через минуту я спустился с винтовкой, мешком и армейским ремнем с подсумками.

Подхватив Шмеля, я энергично зашагал обратно. Следовало как можно дальше отъехать от Луцка за этот день. Надеюсь, километров на тридцать-сорок уеду с парой часовых остановок для отдыха. Все-таки первый выезд, не надо животину так резко напрягать, пусть втягивается в работу постепенно.

Красавец спокойно стоял на месте и пытался, насколько позволял повод, дотянуться до молодой травки. Потрепав его по гриве, я опустил щенка на землю и, положив вещи на сено, снял жестяное ведро с крюка сзади. Вытащив из-под сена двадцатилитровую канистру с водой, ополоснул ведро от пыли и налил литров пять, поставив его перед мордой Красавца. Пока тот шумно пил, втягивая воду, я закрыл канистру и достал флягу. Как уже говорил, я очень хорошо подготовился к робинзонаде. Налив воды в ладонь, я присел на корточки и трижды дал напиться Шмелю – тот тоже страдал от жажды.

– Смотри, много не пей, а то долго ехать будем, – насмешливо сказал я.

Пока щенок весело бегал вокруг, все так же опасливо обходя Красавца, я откинул от края сено и положил винтовку на днище, после чего стал осматривать все, что было в мешке и подсумках. Сам ремень я чуть позже отправил к винтовке под сено. А мешок, освободив от испортившихся продуктов, убрал во второй шкафчик, там как раз хватило места. Первый был полностью забит.

– Вот и появилось у меня дальнобойное оружие, – промурлыкал я себе под нос.

Отвязав поводья, я побегал за Шмелем, посчитавшим это игрой, и, заняв свое место, хлопнул поводьями по спине Красавца:

– Пошли.

Кабинет начальника Луцкого отдела НКВД по Волынской области капитана госбезопасности Рогозова.

Девять часов вечера.

После стука и разрешения войти в кабинет прошел старший лейтенант госбезопасности Немцов.

– Есть новости по Малышу, – сообщил он и после разрешающего жеста занял один из стульев перед столом. – Я отправил за ним двух лучших следопытов из нашей отдельной роты. Он благополучно покинул город. У деревни Тарасова останавливался в лесу и снял с дерева ухоронку. Бойцы разглядели винтовку и мешок. Не уверены, но вроде еще армейский ремень был с подсумками.

– Он их заметил?

– Да, сразу обнаружил. Те хоть и маскировались под крестьян, но все-таки чем-то выдали себя. Михайло пару раз помахал им рукой, показывая, что видит, и им пришлось отстать и вести его с дальних расстояний. Чуть не упустили один раз.

– В каком направлении двигается и где он сейчас?

– Вы были правы, он не поехал ни к одному из схронов, что выдал Черный, а также мест, где могут появиться уцелевшие члены банды. Он двигается проселочными дорогами параллельно шоссе на Владимир-Волынский. В данный момент он встал лагерем на берегу речки в шести километрах от Березовичей. Остановился на середине пути между нами и Волынским. Едет он явно целеустремленно. Или у него свои планы, которыми он с нами не поделился, или у него дополнительная информация по Черному.

– Я думаю, все проще. Помнишь, на днях Васильев докладывал об обнаружении еще двух бандитов из этой банды? Ну, где, согласно рапорту Москаля, он их оставил? Тот внимательно осмотрел место схватки и вынес вердикт, что молодого допрашивали, и серьезно допрашивали. А ведь этот молодой и его напарник, бывший капрал, ранее состояли в другой банде. Помнишь банду Юдэныча? Где он работал, пока его не прищучили наши сослуживцы – напомнить?

– В окрестностях Владимира-Волынского они действовали, – согласно кивнул Немцов.

– Вот-вот, и наш Малыш двигается проверить их ухоронки и известные лежки. Хотя не думаю, что ему много о них известно. Рядового бандита допрашивал… М-да.

– Да, вполне возможно.

– Ну, это единственный логичный ответ на его маршрут движения. Что еще ему там делать?

– Что с наблюдением, снимать?

– Да, эту банду еще в прошлом году почти всю ликвидировали. Только часть ушла. Не думаю, что там что-то есть. Снимай. Нечего отвлекать наших лучших следопытов, чтобы охранять парня. Как он уже доказал, он и сам вполне может справиться со своей защитой. Не маленький уже. Побегает по пустым базам и вернется, тогда уже нормально поработаем. Теперь давай по выезду в Антоновку – информация о появлении сына Марвихи подтвердилась?..

Утром меня разбудили влажный нос и вылизывание лица. Почуяв специфичный запах щенка, я не глядя потрепал его по макушке, давая понять, что проснулся, и, широко зевнув, сел в своей импровизированной постели. Что хотел Шмель, было понятно. Поэтому перегнувшись через бортик, я спустил его на землю, где он сразу присел и пустил лужу. Даже отбежать сил не хватило, так терпел. Молодец, хороший пес, понимает, что можно, а что нельзя.

Спал я на сене в повозке – а что, готовая постель. Только накинул на нее брезент и укрылся одеялом. Под головой у меня была чудо-подушка. Как увидел ее в военторге, сразу купил. Она была надувная, для походов. Удобно и места мало занимает.

Вчера я двигался почти не останавливаясь, только один раз позволил передохнуть часок, напоил и накормил животину.

Слежку я видел. Двое крестьян с военной выправкой только насмешили, но молодцы, я их не сразу засек.

Так вот, преодолев за день километров сорок, я встал лагерем на берегу реки. Место тут было не особо открытое да еще окруженное кустарником – самое то для лагеря. Варить ничего не стал, так что мой пятилитровый котелок остался нетронутым в повозке. Только вскипятил воду на костре в чайнике и сделал бутерброды. Шмелю я нажевал хлеба с салом – двух кусков вполне хватило – и воды налил в его личную миску, а Красавцу навесил торбу с овсом. Пил он из речки, да и пасся на лугу со стреноженными ногами. До темноты я перекладывал вещи и делал так, чтобы все было уложено удобно и легко доставалось. Не забыл и про оружие: перебрал, а винтовку дополнительно еще и почистил. После боя бывший владелец, по понятным причинам, этого никак не мог сделать, да и я только сейчас нашел для этого время. Благо знал эту систему, приходилось стрелять и чистить, как СВТ и СКС. Жаль, что последнего пока не существует. Отличный самозарядный карабин… Будет.

Зевая, я вылез из повозки – немного прохладно было ночью, так что не зря в повозке спал, на земле даже с подстилкой задубел бы. Почесав стволом пистолета бок, лениво осмотрелся и накинул куртку, убрав «парабеллум» в нашитый чехол-кобуру. Сторожа нет, вот и приходится держать оружие под рукой. Пока другого способа охранять себя не было, одна надежда на животин. Но и она пока слабая.

Сделав пару приседаний, я быстро навернул портянки и сунул ноги в слегка влажные сапоги, после чего заторопился в кусты, где у меня был обозначен туалет. Одежда тоже была влажной – роса выпала. Сам я спал в одном исподнем, байковое одеяло хорошо грело. Ничего, сейчас чайку вскипячу, согреюсь. Шмель бегал вокруг меня и радостно скалился, показывая красный язык. Пока я заседал в кустах, он убежал к повозке и стал там носиться вокруг колес, то ли согреваясь, то ли выпуская молодой задор.

Умылся в прохладной речушке, развел костер и подвесил над ним чайник.

Глядя, как лижут языки огня начинающие чернеть бока, я размышлял о своих дальнейших планах, нарезая сало на тряпице-скатерти и локтем одновременно отгоняя Шмеля, пытавшегося прорваться к вкусняшке. Пока хлеб не зачерствел, нужно его съесть, а там уж можно и на запас сухарей переходить. К тому же Шмелю сало нельзя, в прошлый раз дал полакомиться, да и то там было больше хлеба. Ничего, вечером супчику сварю, там нормально поест, как дома питался, а сейчас – хлеб и вода.

Свое, можно так сказать, начальство я не обманул, о схватках и допросе рассказал все, что было. Но вот кое-что действительно утаил. Допрос того молодого, самого первого взятого «языка». Так вот, интересную историю он мне поведал. Раньше этот парнишка, его напарник и еще один парень – его убили два месяца назад – действовали в другой банде. Ту частично уничтожили, частично рассеяли, кто-то выжил, но большая часть или погибла, или попала к нашим. Так вот, особо много этот крысеныш не знал, но рассказал про одно очень заинтересовавшее меня место. Сам он там бывал трижды, два раза его водили с закрытыми глазами, а в третий, когда их гнали бойцы НКВД, он дорогу запомнил. Именно тогда они укрылись в этом бункере втроем и пересидели в нем две недели, трясясь от страха. Потом уж осторожно проверили и, убедившись, что парней в васильковых фуражках рядом нет, разбежались по своим хатам. Ну а потом капрал их собрал и привел в банду Прохора Черного.

Так вот по бункеру. Он был польским, построенным лет десять назад с соблюдением всей секретности. Находится этот бункер, если Иван не врал, в восьми километрах от моей теперешней стоянки и укрыт не в лесах или других труднодоступных местах. Нет, он находился в трех километрах от шоссе на Владимир-Волынский, можно сказать, в чистом поле, которое пашут местные крестьяне из ближайшей деревушки. А все дело в овраге, что пересекал поле, глубоком, с отводами в разные стороны. Вот в одном из склонов, укрытый для маскировки травой, и находится вход. Сперва деревянная крышка с уложенным на нее дерном, а дальше уже бронированные двери. Как я понял из пояснений молодчика, это был командный центр местной обороны. Бункер имел один уровень, десяток помещений, санузел и даже электричество от генератора, но тот был сломан.

Меня заинтересовало в рассказе Ивана то, что капрал очень просил, когда еще был живой, не рассказывать об этом бункере. Наверняка третий, прирезанный – его рук дело, отказался молчать. Еще меня заинтересовали склады бункера. А это продовольствие долгосрочного хранения, а также манившие меня боеприпасы и вооружение. С одной винтовкой и пистолетами с бандами не поработаешь. Хоть бы там пулемет нашелся. Вот это уже праздник.

Чуть позже я размышлял насчет этого бункера. Странно все с ним было. Слишком большая секретность вокруг него наведена. Ну, надеюсь, сегодня я уже узнаю, что с ним не так.

Вылив остатки чая в костер, я собрался, все сложил, как было, и направился к Красавцу. Снял торбу, после чего повел его к повозке. Конь спокойно стоял, пока я его впрягал, поднимая с земли оглобли и застегивая ремни упряжи. Закончив, я положил Шмеля на сено, занял свое место и дернул поводьями.

Проехав по лугу, я через полкилометра выехал на полевую дорогу и свернул направо, к речке. Пересек ее вброд – тут было всего по колено – и, поднявшись по крутому склону на холм, покатил дальше. Нужный мне отнорок находился где-то левее, поэтому, когда дорога начала спускаться в заросший кустарником овраг, повернул влево и неспешно покатил по дну, внимательно поглядывая на склоны и кустарники. Сюрпризов мне было не надо.

По словам молодчика Ивана, главная примета близости бункера – это большой белый камень в поле, в ста метрах от оврага. Поэтому каждый километр я останавливался и поднимался на склон, осматриваясь с помощью бинокля. Наконец в один из подъемов чуть дальше по направлению движения я заметил белую точку в поле. Километра два, не меньше.

Спустившись, я задумался. Двигаться на повозке в относительно опасное место – хоть банда и уничтожена, но вдруг там кто-то есть – не стоило. Поэтому, не снимая упряжь, я привязал длинный повод к кусту. Тут было что обгладывать. Шмеля спустил на землю, бросил под телегу накидку и поставил миску с водой – хватит переждать. Надеюсь, лисиц тут нет, а то у щенка шансов никаких. Сам же стал переодеваться.

Надев комбез, я застегнул ремень с подсумками и приладил на голову старую пилотку с красноармейской звездочкой. После чего повесил на плечо винтовку. Все, со стороны – боец технической роты.

Спустившись к большой луже, что разлилась по дну оврага, зачерпнул горсть грязи и слегка измазал лицо. Вот теперь я готов к проведению разведки.

Взяв винтовку наизготовку, трусцой побежал по дну оврага, внимательно оглядываясь, в сторону бункера, но почти сразу остановился, подхватил Шмеля за шкирку и отнес на место, несколько раз ткнув пальцем в его подстилку. В этот раз щенок за мной не последовал, только с грустной мордочкой пристально наблюдал, как я убегаю.

При приближении к предположительному местонахождению бункера, я вдруг остановился и глубоко втянул воздух, после чего присел на корточки и выставил в сторону источника запаха ствол винтовки. Пахло сигаретным дымом. Нет, не так. Пахло домашним самосадом, причем ядреным таким. Ветер был в мою сторону, запах густой. Значит, дымили недалеко.

Может, тут где и крестьяне остановились передохнуть? За время разведки я заметил в полях шесть лошадей и крестьян. Однако для обеда рано, для завтрака поздно. Странно.

Осторожно, по-пластунски я подполз к ближайшим кустам и нырнул под них, старясь не производить много шума. Винтовка мешалась, поэтому я закинул ее за спину, а в руки взял «парабеллум» с навинченным глушителем. Шуметь мне сейчас ни к чему. Вполне возможно, сейчас на краю сидели крестьяне и дымили, перекуривая, то есть отдыхая, но лучше поберечься. Странное уж больно совпадение – где-то тут бункер, а еще запах табака. Это настораживало.

Осторожно приблизившись к другому краю кустарника, я достал бинокль – в этот раз не тот поломанный, а нормальный, из трофеев – и стал внимательно осматривать каждую пядь открытой поверхности. Метров шестьдесят оврага и его склонов я видел. Тщательнее всего осматривал именно кустарники, именно там самое удобное место для лежки.

Крестьянина выдал дымок, что ушел в небо густым облачком. Курил он с удовольствием и самозабвенно, как будто эти затяжки сама суть его жизни.

Так-то я бы его не заметил, сидел он просто в отличной норке наверху оврага и мог обозревать все вокруг и не быть обнаруженным. Присмотревшись, я зло усмехнулся. Рядом с головой одетого в крестьянскую одежду мужчины виднелся ствол винтовки. Не-ет, это явно не крестьянин. К тому же то, что я принял за бугорок рядом с головой бандита, была крышка с дерном наверху. Прикрыл часовой свой окоп этой крышкой, и фиг его найдешь, хоть по голове ходи. Умно, чтоб ему.

«Но маскировка хороша-а, я бы не сразу его там рассмотрел. Жаль, что Иван не участвовал в караулах и не знал о местных постах для часовых. Да он вообще об этом бункере мало что знал, но хоть что-то. Вывод с этим курильщиком какой? Занят бункер, к маме не ходи».

Особо долго размышлять я не стал, смена караула явно нескоро, иначе этот хрюша не курил бы так нагло на посту. Так что можно работать спокойно, может, даже время останется для допроса.

Подкрадывался я к курильщику в течение двадцати минут, причем убирая перед собой сухие веточки и другой мусор, что мог произвести много шума. Бандит же вообще обнаглел, выкурил трубку, выбил ее об стенку и, повздыхав, стал ворочаться, потом привстал и начал вылезать из окопа. Мне до него оставалось метров семь, поэтому пришлось прижаться к земле, благо ветка куста склонилась достаточно низко, чтобы меня прикрыть.