- -
- 100%
- +
С трупами я разобрался быстро, хоть и грязно. Вспорол животы, набил камнями и сбросил в воду. Самое ценное забрал с собой. Остальное тоже в воду. Ну, и сам отмылся от крови. Ох, и холодна водица, ведь ещё не лето, однако пришлось вытерпеть. Надел пиджак молодчика – хоть и измаран в крови, пока на трупах лежал, зато мне тепло, а он пусть померзнет, – устроился на козлах и покатил к хутору. На перекрёстках молодчик мычал, я выдёргивал кляп, и он хрипло сообщал, где нужно повернуть. Так и доехали.
Хутор оказался от города километрах в девяти. Не так уж далеко, но и не близко, а мне ещё возвращаться. Надеюсь, до рассвета успею. В пути мы свернули и на полчаса задержались – показывал мне свой тайник. Хитро придумано, натуральный схрон-берлога. Погреб, вниз спускаешься по лестнице, там топчан, есть печка, дымоход сделан, запасы провизии в бидонах, чтобы мыши не погрызли. Я зажёг керосиновую лампу и начал осмотр. Нашел оружие, но короткоствола почему-то не было, хотя патроны к нему обнаружились. Из дальнобойного оружия имелось три винтовки Мосина, два германских карабина «Маузер», что в это время принят на вооружении в германской армии, ну и пулемёт. «Мадсен» этот куплен в магазине с той стороны, оказывается. Ничего себе, там даже ручные пулемёты продают? Мне он, конечно, интересен, но пулемёт под германский патрон семь девяносто два и пятьдесят семь миллиметров. Ладно хоть тут целый ящик патронов к нему был, и все одного типа – разрывные. Полторы тысячи патронов. К пулемёту прилагалось три запасных магазина в подсумках.
Тайник с запасами был скрыт под топчаном, закопан в бидоне. Я не поленился раскопал, осмотрел, и остался доволен. Лишь пачку банкнот взял, примерно тысячи две, а остальное вернул как было. После этого поднялся наружу, помог выбраться бывшему хозяину схрона, по его словам, никто кроме него об этом месте не знал, ну а те, кто его выкопал, давно покоятся под землёй. Крышку я закрыл и также замаскировал. Жаль, гранат нет, ещё бы и растяжку поставил. Но и так нормально. Схрон находился в небольшой роще, которую днём видно насквозь, поэтому я старался не оставляться следов.
Выведя молодца к бричке, я повёз его дальше, и мы наконец оказались у хутора. Тут я его привязал к колесу, кляп вставил, после чего направился к воротам. Разбудить хозяина труда не составило: я просто стал ломиться в ворота, собаки лай подняли. Ну, а когда тот вышел во двор с вопросом, кто там припёрся, я представился корнетом из погранотряда. Мол, есть сведения, что тут контрабанду хранят. Ругаясь на разных доносчиков, он направился к воротам, убеждая меня, что это навет и поклёп. Как только он открыл ворота, сразу получил рукояткой «нагана» по голове, выронил факел, что в руках держал, ну и упал. Упаковав его, я изучил двор и все постройки, включая дом. Никого. Только после этого я завёл бричку во двор, где и посадил обоих пленников рядышком у стены сарая и рявкнул на исступленно лаявших собак, велев им заткнуться. Псины не унимались. Пришлось сходить в дом, прихватить подушку и, используя её как глушитель, четыре раза выстрелить. Одного добивать пришлось. Вот теперь тишина наступила. Псин жалко, те всё же на службе были, но дело серьёзное, а тишина – наше всё.
Расколоть хозяина хутора также удалось без проблем. Он тут жил как наёмный рабочий, хутор принадлежал все тому же молодчику. Бирюк мне сдал не только ухоронки своего хозяина, но и свои, обогатив меня ещё на пять тысяч – тут и российские рубли были, и германские марки, и золотые монеты, но итоговая сумма, по моим прикидкам, была именно такова. Все схроны я вскрыл и осмотрел. Половина оказалась пуста, большую часть контрабанды уже расторговали, а новых поступлений не было, но интересное для себя я всё же нашёл и, используя обоих пленников как грузчиков, заполнил бричку. В основном патронами и консервами – германскими. Также все свои вещи нашёл, даже служебное седло, форму, документы, оружие, то есть шашку. Ну и награды тех офицеров, что тут погибли, у одного «клюква» была, как называлось аннинское оружие – неофициальное название оружия с закрепленным знаком ордена Святой Анны 4-й степени. В данном случае на сабле была еще и гравировка «За храбрость», которая наносилась в случае награждения за военные подвиги. Офицер был заслуженным.
Также тут была запасная касса молодца в размере тридцати тысяч. Лично для себя, кроме средств, я взял шесть пистолетов «Маузер». Те в ящиках были, ещё в консервационной смазке. Патронов, жаль, к ним не так много, они внешне сильно похожие были на те, что от советского пистолета ТТ. По две сотни на ствол. Ну, и трех молодых жеребцов прихватил. Моего коня служебного уже на ту сторону отправили с очередной группой несунов. У него армейское клеймо было, тут не продашь, а с той стороны легко. Эти три коня не клеймёные, можно забирать.
И мы поскакали к схрону. Двое пленников сидели на неосёдланных лошадях, привязанные к задку. Я им руки спереди связал, чтобы за гривы держались. Добравшись до места, остановил бричку у дороги, чтобы следов не оставлять, с помощью двух почти добровольных грузиков перенёс всё к схрону, а потом спустил вниз и аккуратно расставил теперь уже моё имущество. При себе оставил только три тысячи, личные вещи свои и убитых офицеров, ну и один «маузер». Дальше ликвидировал обоих свидетелей, отправил их в речку там же, где от других трупов избавлялся, и на бричке вернулся в город, когда уже рассвет готовился вступить в свои права. Успел вовремя. Всё отнёс во двор втихую. Сюда же коней завёл, всех трёх, а бричку подальше отогнал и бросил её.
Я успел помыться, избавился в нужнике от одежды крестьянина, где и утопил её, а поднявшись к себе, вскоре уснул. Ночка та ещё выдалась.
Проснулся я от крика хозяйки дома со двора. Тут же в одном офицерском нательном белье подорвался с кровати, но с «наганом» в руке, и оказался во дворе. Та стояла и тыкала пальцем в лошадей, две сумки и седло, что лежали у крыльца. Естественно, деньги там были, но не все, две тысячи, остальное у меня под матрасом в снятой комнате хранилось, на них у меня имелись совсем другие планы.
Выскочив на двор, я с удивлением осмотрел коней и вещи. К одной из сумок была прикреплена записка. Я покрутил револьвер на пальце, невольно присвистнув. Так крутить револьвер безопасно, под курком была пустая камора. Извинившись за свой вид, я скрылся в доме. Раз опасности мгновенной нет, то нечего в неглиже ходить. Быстро оделся, застегнул портупею, поправил складки френча и, на ходу убирая выпрошенный у соседа по палате «наган» в кобуру, вернулся во двор. Хозяйка, вдова лавочника, уже читала записку.
– Это вам, – сообщила она, протягивая листок.
Подойдя, я быстро пробежался глазами по неровным строкам и демонстративно поднял брови в удивлении. Я знал, что там написано, старший контрабандист в городе писал под мою диктовку:
«Прошу прощения за случившееся, бес попутал. Возвращаю его благородию подпоручику Волкову его вещи и извинения в виде трёх коней и небольшой суммы наличностью, надеюсь, этого хватит для компенсации принесённых неудобств. Аноним».
– Однако, – только и сказал я, с удивлением посмотрев на хозяйку. – Похоже, это те бандиты, которые на меня напали.
Об этом в городе было известно. В лицо-то меня не особо знают, но о случившемся наслышаны. Убрав записку в нагрудный карман, я присел у сумок и, открыв одну, взял саблю, что лежала сверху. Ту самую, наградную, с «клюквой».
– Так это не моя сабля, – с недоумением сообщил я. – Они что, ещё на офицеров нападали?
Дальше изучать я не стал, несмотря на жадное любопытство хозяйки, а, прихватив обе сумки, сообщил, что посмотрю у себя в комнате, оставил седло на месте, а всё остальное отнёс к себе. Хозяйка сообщила, что пока воды коням принесёт, а то они уже маются от жажды. В комнате я сменил сапоги на старые волковские из сумок – они отлично разношены, яловые, – прицепил шашку, свой «наган» убрал в кобуру, документы – в нагрудный карман, и, осмотрев себя, кивнул: выгляжу как надо. Большую часть вещей я оставил в комнате, деньги, две тысячи, вложил в карман, накидал список того, что мне «вернули», и, прихватив одну сумку, вышел во двор. Там на одного коня, что, на мой взгляд, выглядел поплоше, я накинул седло и, вместо отсутствующей уздечки используя небольшой кусок верёвки, вывел его со двора, сообщив хозяйке, что вернусь к обеду. Заодно оплатил ещё три дня постоя, а то у меня уже срок заканчивался. И направился в сторону больницы. В штабе полка, который я намеревался посетить, в такое раннее время никого и нет, кроме дежурного. Поэтому навещу-ка бывшего соседа по палате, он ещё мается со своей ногой. Он тут панночку нашёл, она его навещала, так что пока не торопился покидать Калиш. Долги нужно отдавать, поэтому я решил начать с корнета. Тот, понятно, ещё спит, но ради такого дела разбужу.
Добравшись без всяких проблем до больницы, я во внутреннем дворике привязал коня и, придерживая одной рукой сумку, что висела на плече, а другой шашку, направился к палатам. Дежурный санитар встретил меня у входа и сразу направился к корнету, чтобы разбудить и сообщить о госте. Пришлось подождать минут пять, пока тот приведёт себя в порядок, и только после этого я зашёл к нему. Кстати, моя бывшая койка уже была занята каким-то офицером-пограничником, которому прилетело в недавнем бое на границе, когда контрабандистов брали. Он был тяжёлый, без сознания, поэтому общались мы с корнетом шёпотом. Я вернул тому «наган», вычищенный, все патроны на месте, а также одолженные деньги, чем привёл в хорошее расположение духа. Ну, и рассказал, как мне всё бандиты вернули. Тот аж рот открыл, меня слушая. Я даже слегка увлёкся, но вроде рассказал толково.
Целый час я пробыл в больнице, но наконец решил, что пора посетить штаб полка, попрощался с корнетом и направился на выход. Тут врач мне попался, Андрей Константинович. Подумав, я попросил его уделить мне время, ну и ссудил, как спонсор, самой больнице небольшую сумму в размере двухсот рублей. И только после этого забрал коня и направился к выходу. До здания, где располагались штаб полка и комендатура, было не так уж далеко, и даже пешком и не спеша я добрался достаточно скоро. Оставив коня у входа привязанным к специальной перекладине, я, всё так же придерживая сумку, прошёл в холл, где меня встретил помощник дежурного в звании унтер-офицера.
– Командир полка у себя? – с ходу поинтересовался я.
– Не было ещё, ваше благородие. Начальник штаба только что прибыл.
– Веди меня к нему. Дело срочное и важное.
Мы и шага сделать не успели, как снаружи загремел колёсами по брусчатке экипаж. Прибыл полковник Молчанов. Я его встретил у входа. Окинув меня взглядом и задержавшись на рукоятке шашки, он поинтересовался:
– Что-то случилось, подпоручик? Помнится, вы находитесь в отпуске по излечению.
– Дело срочное, господин полковник.
– Такое уж срочное? Что ж, пройдёмте ко мне в кабинет.
Когда он устроился за столом, то я сообщил:
– Господин полковник. Я, когда выписался из больницы, стал искать бандитов, что на меня напали. Солдат-пограничник, спасший меня, помогал в этом. И, похоже, вышел на них. Они это обнаружили, и сегодня утром во дворе дома, где я снимаю комнату, обнаружились трое коней, седло и две сумки. Там была вот эта записка, – я сделал два шага вперёд и протянул записку комполка, а пока тот её читал, продолжил: – Прочитав её, я открыл сумку и нашел не одну саблю, а две. Вот эта не моя.
Я достал саблю с «клюквой» и показал надпись на эфесе. Полковник помрачнел и заиграл скулами, а я вынул из кармана орден Святого Владимира четвёртой степени:
– Этого у меня тоже не было. Обнаружил там же в сумке.
Разозлился полковник серьёзно и успокоился не скоро. Он вызвал начальника штаба полка и ещё двух штабных офицеров, и те все вместе внимательно выслушали мой рассказ. После этого я передал список того, что отдали бандиты, а конь, которого я передавал в замену угнанного, стоял у входа, готовый к отправке на конюшню. Седло есть, а вот за уздечку я должен был заплатить, как за утерю казённого имущества. Пока специально вызванные люди изучал орден и по номеру пытались выяснить, кому он принадлежал – документов других офицеров при мне не было, да и у бандитов тоже, – мы с полковником ожидали вызванных жандармов, ну а я достал из сумки кобуру с «маузером» и сказал:
– Этот пистолет мне передали преступники. Я не прощаю их, но в качестве материальной и моральной компенсации всё принял и отдавать кому-либо не собираюсь. Но этот пистолет я хочу подарить вам.
– Благодарю, – он с интересом изучил тяжёлый пистолет, извлёк из кобуры, провел пальцем по консервационной смазке, понаблюдал, как я выкладываю на стол пачки с патронами к нему, и поинтересовался с хитринкой в глазах: – Я так понимаю, у вас есть какая-то просьба, подпоручик?
– Не то чтобы просьба, господин полковник. Скорее желание – перевестись в пулемётную команду. Мне кажется, я там буду на месте.
– Что ж, я подумаю. Поговорим об этом после вашего излечения и возвращения к службе.
– Благодарю, ваше высокоблагородие. Ещё бы хотелось испросить вашего разрешения посетить столицу…
Тот дал добро, без разрешения командира полка такие поездки чреваты, и в канцелярии я получил заверенное подписью разрешение. Тут двое жандармов прибыли, они меня внимательно расспросили, дождались, пока я напишу рапорт на имя начальника штаба – до этого я писал на имя комполка – и передам ему, и после этого мы на коляске покатили к подворью, где я комнату снимал. Там они опросили хозяйку, коней осмотрели, а те явно верховые, а также остальные вещи, что в комнате лежали, после чего отбыли. Записку, написанную старшим контрабандистом, забрали. Причём, как мне показалось, один из жандармов, в звании штабс-ротмистра, узнал почерк. Удивлённо заморгал.
Ну, а я после их отбытия пообедал – уж за полдень перевалило, – перебрал вещи и направился обратно к штабу. Там отловил двух офицеров и вернул долги, одному аж четыреста рублей – наверняка катала, ведь это всё карточные долги были. Вернул в кассу взаимопомощи те деньги, что Игорь брал оттуда, и на этом тут всё, остальные должники остались на месте дислокации части, где проходил службу подпоручик Волков. Их завтра посещу. Вернувшись на место постоя, я парадную форму и шинель с фуражкой, а также исподнее передал хозяйке, чтобы постирала и выгладила за отдельную плату, ну а сам, прихватив одного коня, направился к рынку. Нужно приобрести всё для лошадей. Один верховым будет, его я и вёл на верёвочной петле, а второй – вьючным. Эти кони были прекрасны, как сообщили офицеры в штабе, явно германского коннозаводчика, а я лично разницы не видел. Но экспертам верил. Такие кони ценились, даже были предложения продать. Обещал подумать, хотя пока не собирался этого делать.
На рынке я приобрёл две уздечки. Одну сразу надел на коня, подогнав по размеру, потом долго выбирал сёдла. Тут их в продаже было не так много, но всё же нашел неплохое, удобное. Также и две попоны взял. Оседлал коня своего – красавец! Ещё я купил две пары чересседельных сумок, одну для моего верхового, вторую на вьючного. Подумав, взял для вьючного ещё пару специальных сумок-торб, только размерами побольше. Там можно утварь, палатку, одеяло, припасы держать, в походе они точно пригодятся. Но это я чуть позже докуплю, да и качеством повыше. Я тут прикинул, зачем мне в поезде трястись, и пусть Москва в стороне останется, лучше я морем доберусь. На это было несколько причин. Конечно, это займёт больше времени, но я хотел овладеть верховой ездой, мне практика требуется, а триста километров до Данцига, который в будущем назовут Гданьском, вполне позволят мне получить хотя бы начальный опыт в верховой езде. Так что тут на выбор: триста километров до Данцига, пофиг, что это германский город, мне хотелось посмотреть, как границу можно перейти без загранпаспорта, и дальше с лошадьми морем; или пятьдесят километров до ближайшей железнодорожной станции и дальше поездом. Понравилась мне идея с судном. Да и у немцев побывать хочется. Осмотрюсь там, если время будет.
На этот день я закончил с покупками на рынке. Седло, уздечки и сумки куплены, всё погружено на коня. Я его Вороном прозвал, по масти. Аккуратно забравшись в седло – наездник я аховый, честно сказать, это мой первый опыт, – неторопливо направился к лавке, где продавалось немало снаряжения и где закупались многие офицеры, что жили или бывали в городе. Оставив коня снаружи привязанным к перекладине, я прошёл в лавку, придерживая рукоятку шашки. Вот ещё одна проблема, нужно учиться с этой железкой ходить. Постоянно под ноги попадает, однажды уже чуть не упал. М-да, и желательно найти учителя, чтобы обучил меня обращению с шашкой. Кто у нас признанные мастера? Казаки. Поищем среди них. Мне по службе положено её носить, а я по характеру не могу таскать бесполезный предмет, коим не владею. Был бы нож, проблем нет, нож у меня за голенищем, а вот шашка – это пока тёмный лес. Хотя время ещё есть, да и за время войны займусь этим.
В лавке только продавец был, который услужливо подскочил со словами:
– Что пожелаете, ваше благородие?
– Патроны к «нагану». Три сотни. Патроны к «маузеру» есть? Пистолетные.
– Конечно, ваше благородие. У нас и «люгер» имеется в продаже, недавно завезли, два уже выкупили. Три осталось. Желаете посмотреть?
– Неси, – подумав, кивнул я.
Тот принёс все три «люгера», под патрон «парабеллума». Эти игрушки в продаже не должны быть, значит контрабанда. Осмотрев, я хотел было отказался от покупки, обычные пехотные варианты, а меня интересовала длинноствольная артиллерийская модель, коей тут не было. Однако всё же приобрёл один вместе с кобурой, и патронов пятьсот штук. Буду тренироваться, руку набивать. К нему средства чистки и бутылочку оружейного масла. Также взял охотничий нож, его можно на пояс повесить, потом приобрёл бинокль и планшетку, отчего-то у Волкова их в наличии не было. Взял пару блокнотов и карандашей, чехол для винтовки, скатку походного одеяла, офицерскую сумку, это подобие солдатского вещмешка, принадлежности ухода за лошадьми, туда входили щётка, гребёнка и чистилка. Потом увидел готовый навес, три на три метра, обшитый по краям, и связку тонкой верёвки для растяжек. Вот, отличная замена палатки. А спать можно и на земле: две попоны снизу, одеялом укрываться, седло вместо подушки и навес от дождя. Также приметил и купил карманные часы на металлической цепочке. Часы с секундной стрелкой швейцарские – отличный хронометр. Ну, и последней купил пустую сумку с красным крестом. Санитарная сумка, да не пустую, всегда должна быть под рукой.
Расплатившись, я загрузил все покупки на коня и ведя его в поводу отправился в аптеку – теперь верхом не поедешь, места нет, да и идти тут до недалеко. Оставив Ворона снаружи, с одной санитарной сумкой на боку прошёл в лавку. Аптекарь был свободен, только что покупательнице по рецепту что-то выдал.
– Что изволите?
– Нужны стерильные перевязочные материалы, вата, салфетки, антисептик, жгутов пару штук, спирта пару бутылок, игла, шовный материал, скальпелей пару штук, зажимы, ножницы. Для обезболивающего что-то из наркотиков. Как я вижу по вашим полкам, это просто мечта наркоотдела, у вас солидные запасы. Возьму морфию и те шарики опиума.
Всё, что нужно, я приобрёл, из антисептика наличествовали только медицинский спирт – правда, он был несколько другой, но всё же – и йод. Зелёнка, похоже, пока неизвестна. Сумка полна, одних бинтов двадцать штук взял, да ваты бумажную упаковку, а для инструментов и шовного материала нашлась небольшая деревянная стерильная шкатулка. Что она стерильная, аптекарь сообщил, но я ещё спиртом продезинфицирую.
Покинув аптеку, я добрался до места постоя и занялся там делами. На следующий день я запланировал навестить место дислокации батареи – последние долги отдам. Распрощаюсь с сослуживцами, заодно познакомлюсь, большинство я пока даже в глаза не видел, в отличие от Игоря, ну и, забрав вещи, отправлюсь в путь. А пока было время, я достал «люгер» и «маузер» – в подаренных мне «бандитами» сумках было два пистолета подобной модели, один я подарил командиру полка, второй оставил себе, четыре остались в схроне. Сначала почистил, а потом смазал оружейным маслом. При мне было три короткоствола, это «наган», что записан в офицерское удостоверение, «люгер» и «маузер». «Люгер» я планировал постоянно носить вне службы. Вполне удобный и ухватистый пистолет с мощным патроном.
Дождавшись ночи, я отправился спать. Завтра с утра к сослуживцам, а дальше всё по плану. Перед отъездом посещу схрон, заберу все деньги и винтовку – выбрал я германский армейский карабин, чехол, купленный под винтовку Мосина, ему вполне подходил. С такими чехлами ковбои на Диком Западе рассекали. Они к седлу прикреплены были. Вот и я так собирался сделать.
* * *Сняв фуражку, я вытер мокрое от пота лицо платком, глядя на гавань Данцига и щурясь от солнечного света. Города был уже недалеко, я с холма наблюдал за ленивой суетой в порту. Я щёлкнул языком, не трогая поводья, и Ворон направился вниз. Я учу его звуковым командам. Пока получается плохо, приходится ногами сжимать, подтверждая приказ, но вроде начал слушаться. А вообще эти восемь дней с момента, как я покинул Калиш, прошли достаточно продуктивно. Дорога далась мне тяжело, но теперь я считал себя неплохим наездником, и за лошадьми научился ухаживать. Подковы чистил. Тренировки – это постоянно. Я даже бегал, держась за седло. Особенно когда внутреннюю сторону бёдер натёр и мускулы одеревенели, такая пробежка – отличное средство привести себя в форму. Пока три километра предел, но втягиваюсь, постепенно физическое состояние тела улучшается. А еще занимаюсь растяжкой, но честно сказать, до приемлемого результата прошедшее время – это мизер, тут полгода нужно, не меньше, тогда, надеюсь, я достигну серьезных результатов. В Калише всё прошло пристойно, я посетил место дислокации и раздал долги. Хотелось бы сказать, что все, но, к сожалению, это не так, один офицер с семьёй отправился в отпуск, но ему обещали передать оставленные мной деньги. Вернувшись в город, я на следующее утро собрался и, загрузив припасы на вьючную лошадь, покинул город. Следил, чтобы не было слежки, проверялся не раз. Посетил схрон, карабин взял, как и хотел, ну и все деньги, что русские рубли, что германские марки, и золото тоже. У меня на эти средства большие планы. Опасно с такими деньгами по Польше рассекать, всё же более ста тысяч вышло. А если точнее, то в русских рублях чуть больше ста сорока трёх тысяч набиралось.
В пути населённые пункты не посещал. Привыкал к походной и кочевой жизни, всё сам. Готовил, лагерь обустраивал. Тренировался в стрельбе, за эти восемь дней пути патронов почти не осталось, из ста пятидесяти на карабин лишь пять, на «люгер» и «маузер» по магазину, в «нагане» полный барабан, и всё, запаса больше не было, да и эти оставил на всякий случай. Припасы тоже к концу подходили. Однако оружие держал вычищенным и в порядке. Добрался до границы и прямо в гражданской одежде пересёк её, когда про загранпаспорт спросили, то, узнав, что его нет, поставили метку о пересечении границы в обычные документы, с той стороны германские пограничники повторили действия наших. Вот и всё. Проверка показала, что граница не на замке. Удивился, но поскакал дальше. Хорошая прогулка вышла, не жалею. Бою на ножах тренировался. Тут результаты неплохие, былой навык возвращается. Вторую руку тренировал, ну и шашкой махал, тут больше кисти рук качал, и результаты махания пока посредственные. Учитель нужен.
Спустившись к городу, я пролетел по улочкам к порту. Некоторые смотрели на меня удивлённо, но никто не останавливал. В порту повезло, через час как раз русское судно отходило, о чем я узнал от зевак, и сразу направился к нему. Капитан был на месте. Он дал добро на погрузку и обещал уход за конями, один из матросов за этим будет следить, но платить тому я буду сам. Дальше мои вещи были отправлены в каюту: одноместная, пусть и небольшая, – и пока я обустраивался и смотрел, как там лошади – седла и поклажу у меня в каюте сложили, – пароход успел отойти и, дымя трубой, направился к выходу из порта. Жаль, по городу я не погулял, но, может быть, так даже лучше.
Плаванье заняло семь дней, да и то дважды в разные российские порты заходили, высаживая одних пассажиров и забирая других, ну и разгружаясь. Когда мы наконец прошли мимо Кронштадта, то встали на рейде.
К пирсу для разгрузки судно подойдёт только через два дня, когда очередь наступит, так что пришлось нанимать специальный баркас для перевозки лошадей, куда с помощью судового крана-балки их спустили по одной, головы закрыли, чтобы они в страхе не бились, а следом спустили мои вещи и меня. Сам я в парадной форме был, с шашкой и «наганом» в кобуре. Ходить тут с «маузером» или «люгером» я пока не хотел. Уставников, как говорили офицеры в нашем полку, тут хватало. Однако, как бы то ни было, но вот они, наконец, берег и столица!