Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник
- -
- 100%
- +
– Я пошла! И за мной не едь.
– Да постой! – Громов поспешно схватил подружку за руку. – Ну не обижайся! Ничего я такого не думал. Сядь! Вот, сядь и успокойся, ладно?
Ох, он все же был сноб – пусть даже немного – и сам хорошо чувствовал это, да никак не мог удержаться. Что уж тут говорить, нравилось Громову ощущать себя этак как бы над всеми, словно бы парит в небе над прочими приземленными личностями, удовлетворенно ощущая свой интеллектуальный потенциал… Так что права, права девочка. И что он ее так достал-то?
– Ну не сердись. Садись. Сейчас поедим, выпьем. Сегодня вечером, кстати, в отеле – фламенко – я объявление в лифте видел.
– Оно уже третий день висит, – презрительно хмыкнула Влада.
Громов искренне обрадовался – ну хоть что-то сказала, начало есть, к замирению дорога проложена.
– Так тебе – вино?
– Вино. Что спрашиваешь-то?
Подбежавший официант – не тот усатый латыш, что рассказывал о красном проклятом судне – другой, молодой чернявый парень – поспешно приняв заказ, принес вино и пиво.
– Грасьяс, – вежливо поблагодарил Громов. – А ваш напарник… он где?
Парень развел руками – похоже, кроме каталонского и испанского никакими другими языками не владел. Андрей же прилично говорил по-английски, по-французски, при большой надобности, тоже мог изъясниться, что же касаемо испанского… тем более – каталонского… Кроме – «привет», «спасибо», «пожалуйста» больше и ничего практически.
– У вас не занято?
Громов оглянулся, увидев позади знакомую пару. Украинцы. Парень и девушка. Парень – этакий плотненький короткостриженый «бычок» в полосатых шортах и толстовке, девушка – тоненькая, черноглазая, чем-то похожая на местных испанок… точней – каталонок.
– Да-да, свободно, садитесь.
Было уже далеко за полдень, и кафе наполнилось народом – отдыхающими, туристами… Многие, как и Андрей с Владой, зашли, возвращаясь с пляжа. Всюду звучала русская речь, иногда разбавляемая немецкой, официанты носились, как мухи. А того, латыша, что-то видно не было. Наверное, смена закончилась.
– Меня – Петро зовут, а она – Наталия, – представились украинцы. – То жинка моя.
Громов засмеялся:
– Понятно. Я – Андрей.
– А я – Влада.
Новые знакомые заказали целую сковородку лапши с морепродуктами и дюжину пива. Оказались – приятные люди из Запорожья. Петро – инженер, а его «жинка» – учительница, как в старые времена бы сказали – «молодые специалисты».
– Мы во-он в том отеле живем, прямо через дорогу, – показал рукой Петро.
Громов поднял бокал с пивом, чокнулся со всеми:
– Понятно. Давно приехали?
– Та дня три.
– В Барселону уже съездить успели?
– Та побывали. У Наталии на рынке Бокерия кошелек сперли. Правда, денег там не было – жинка у меня умная, знает, где гроши носить.
Петро обнял супругу за плечи и рассмеялся:
– Ну за знаемство.
– А вы в это кафе часто заглядываете? – допив пиво, поинтересовался Андрей.
– Да вчера были. И сегодня вот.
– Официант тут один есть, латыш…
– А, усатый такой! – вспомнил собеседник. – Как же! Сейчас только его видал – бежал куда-то как оглашенный. Меня увидел – про какой-то проклятый корабль сказал. Мол, горе от него, несчастье.
– Не про этот ли? – Громов кивнул на стоявшее на рейде судно… с которого вдруг бабахнула пушка.
И даже – не одна, а несколько. Весь борт корабля окутался плотным дымом, словно бы с неба вдруг упало облако.
– Салют, – усмехнулся Петро. – Наверное, тут опять праздник какой-то.
Что-то просвистело в воздухе. Ухнуло! Ударило в соседний столик! Все полетело в разные стороны – осколки пластика и тарелок, еда, люди. Кто-то истошно закричал, а какой-то седой высокий старик, упав на пол, вдруг как-то неестественно вытянулся и, закатив глаза, замер. Около его головы сразу же образовалась темно-красная лужа…
– Что, что такое? – повскакав с мест, закричали все. – Теракт, что ли? Бомба!
– Люди, спасайтесь, кто может! В кафе бомбу взорвали-и-и-и!!!
С корабля снова раздался выстрел – бабах!!!
Бабах!!! Бабах!!! Бах!!!
– А ведь это с того судна палят! – вылезая из-под столика, выругался Петро. – Вот ведь гады! Ну что, москали, – бежим?
Громов махнул рукой:
– Да уж пора бы… Вон все-то – давно ноги сделали.
И впрямь, мгновенно поднявшаяся паника в момент опустошила кафе и прилегающую к нему часть пляжа.
– Да, бежим!
Оглянувшись на Владу, Андрей схватил ее за руку:
– Ты как?
– Да ничего, – девчонка неожиданно улыбнулась – испуганной она не выглядела, может, еще не осознала грозящей опасности. – Соус только на шорты пролился. Не знаю, как теперь и отстирать.
– Ничего, милая, – на бегу прокричал Громов. – Не надо стирать – новые шорты купим.
Над головами беглецов снова что-то просвистело – пущенное ядро (или чем они там стреляли) угодило прямиком в расположенную напротив кафе парковку, покорежив пару машин. Кто-то громко закричал, стайка подростков с серфинговыми досками под мышками тут же прибавила ходу.
– Все, пожалуй, – Петро остановился у железной дороги, тянувшейся параллельно пляжу. – Сюда-то им зачем палить? Ни людей, ни машин нету, разве что поезд пройдет.
– Надо бы полицию вызвать, – пригладив растрепавшиеся волосы, тихо сказала Наталия.
Петро нервно потеребил подбородок:
– Думаю, уже вызвали. О! Смотрите-ка – шлюпка! Случайно, не с корабля?
– Не думаю, – всматриваясь, покачал головой Андрей. – Какой им смысл? Им бы сейчас самое время смываться, если это, конечно, с корабля такой переполох устроили.
– Ну ты ж видел! С него и палили!
– Хм… – Громов потер руки, прикидывая расстояние. – Сколько до него? Метров четыреста, вряд ли меньше.
– Да, где-то так.
– Для прицельного выстрела из двеннадцати- или двадцатичетырехфунтовых орудий – далековато будет. Нет, ядра-то долетят – в белый свет, как в копеечку.
– Ты уж и скажешь – ядра! – дернул шеей Петро. – Из гранатомета били или из подствольников. А дым, пушки – это так, для блезиру. Ишь, затихли.
– Верно, ждут, когда дым развеется.
– Ой, мальчики! – Влада неожиданно вскрикнула. – А велики-то наши – там. За них нам теперь что – платить?
– Так позже заберем, – успокоил, насколько сумел, Андрей. – Подождем, пока все тут успокоится, полиция приедет – и заберем.
Девушка напряженно прислушалась:
– Да успокоилось все уже. Вон, и корабль разворачивается и… слышите, сирены! Полиция! Наконец-то явились. Ну что стоим-то? Пошли! Петя, Наталия – вы в отель?
– Да, пожалуй. Или полицию подождем, поглядим, что тут.
– А мы поедем, – решительно заявила Влада. – А с вами давайте завтра встретимся? Съездим куда-нибудь.
– Со всем нашим удовольствием! – Петро крепко пожал руку Громову и ухмыльнулся. – Ну и дела тут! Будет о чем дома порассказать.
– Ой! Лучше уж без подобных рассказов.
Сказав так, Влада потянула Андрея за руку:
– Ну пошли уже скорей.
Кафе, насколько мог судить Громов, пострадало не сильно: лишь разбитая терраса да столики… да темная лужа на полу. Того убитого старика уже убрали – ну да, вон и полицейская машина, и «скорая». Успели уже.
– Что это – кровь? – с дрожью в голосе воскликнула девушка.
Андрей поспешно успокоил подругу:
– Идем, идем. Вон наши велики. Целые!
– А к нам полиция не привяжется? Будут расспрашивать, что да как. Сколько времени потеряем! – осмотревшись вокруг, резонно заметила Влада. – Милый, давай по-тихому свалим, а? Не по дороге поедем, а по пляжу, по песку велики проведем, а у переезда – свернем на дорогу.
– А может, показания лучше дать? – осторожно возразил молодой человек.
Девчонка сразу же отмахнулась:
– Ой! Да там и без нас народу хватит – глянь!
Действительно, народу у полицейских машин хватало. Свидетели.
– А корабль-то паруса поднимает! – Влада посмотрела на море. – Уходить собрался, ага.
– Ничего, – мстительно прищурился Громов. – Далеко не уйдет: сейчас и полицейский катер, и вертолет… Странно, что еще нету.
Они шли по пустынному пляжу, катили велосипеды, вполглаза посматривая на красный корабль… Прав официант – и в самом деле проклятый, приносящий несчастье. Зачем они стреляли? Причем попали-то в кафе чисто случайно… если там и вправду не гранатомет.
– Ой, мочи нет больше терпеть! – вдруг заявила Влада. – С вина этого да с пива… Сейчас описаюсь!
Андрей улыбнулся:
– Так вон кусточки – беги.
– Я про них и подумала. Держи велик. Жди.
Бросив велосипед Громову, девчонка быстро побежала к кустам – видать, и впрямь припекло. Проводив ее взглядом, молодой человек посмотрел на корабль. С якоря тот, похоже, уже снялся, но уходить вовсе не спешил – лег в дрейф. Ну полные отморозки – ведь полиция же! Или надеются отмазаться? Денег, судя по всему, хватит… В России – выгорело бы дело, но здесь, в Испании – кто знает? Никакие это не террористы – богатые молодые мерзавцы, и выстрелы все – просто от скуки. Перепились, обкурились – и пошло-поехало: а слабо по берегу пальнуть? Допалились, блин, гады. Старика-то – убило, а многих и ранило, да еще машины… впрочем, что машины – утиль. Людей жалко.
Андрею вдруг остро захотелось закурить, хоть два года назад и бросил да с тех пор держался. А сейчас вот захотелось, прямо хоть у Влады сигареты бери – та-то покуривала, нечасто правда, но только исключительно дорогое курево. Ах, черт, как припекло-то!
Где у нее рюкзачок-то? С собой взяла, что ли? Забыла снять… И что-то она долго там.
– Эй, эй! – повернувшись к кустам, на всякий случай прокричал Громов. – Ты там уснула, что ли?
Никакого ответа не последовало – ну ясно. Однако из-за кустов вдруг вынырнула шлюпка, махнула веслами, взяв курс в открытое море. Андрей насторожился: что там, за кустарником – бухточка? Похоже, что так. А Влада где?
– Эй, эй! – молодой человек еще раз прокричал и замер.
Показалось вдруг, будто в шлюпке мелькнула знакомая клетчатая рубашечка. Показалось? Андрей всмотрелся внимательней. Да нет! Вон она, Влада – там! Ее схватили, сволочи!
– Вла-да-а-а!!!
– Андре-е-ей! Помоги-и-и-и!!!
Громов больше не думал – бросился следом за шлюпкой, нырнул, ничего не соображая – лишь бы не упустить, догнать, отбить. Хотя, наверное, благоразумнее было бы сейчас обратиться в полицию, но чувства затмили разум. Сидевшие в шлюпке люди, впрочем, не реагировали на пловца никак, а вот веслами работали споро – нагоняли корабль, у борта которого оказались намного раньше Андрея.
Загребая, Громов поднял голову, глядя, как с корабля спустили веревочную лестницу – трап. Черт! Клетчатая рубашка! Владу уже на борт втянули. И разрифили паруса. Теперь догнать бы! Догнать!
Шлюпку не стали втаскивать на борт, оставив за кормою на привязи. Громов перевалился через борт, отдышался, осмотрелся – похоже, его так никто и не заметил. Резная корма корабля нависала над молодым человеком Монбланом, высоченной горою, под огромным кормовым фонарем горели позолотою буквы – «Барон Рохо» – «Красные Барон».
Что ж, раз уж все так пошло… Передернув плечами, Андрей ухватился за шлюпочный канат и быстро полез на корму. К его удивлению, сделать это оказалось не столь уж и трудно: не прошло и половины минуты, как молодой человек оказался рядом с флагштоком. Впереди был хорошо виден стоявший у штурвала вахтенный или шкипер: все, как положено – в старинном кафтане и шляпе. Почти сразу же за штурвалом кормовая надстройка круто обрывалась к палубе… с которой какие-то бородатые оборванцы уже тащили на корму – на капитанский мостик! – полураздетую Владу. Пленницу – иначе как ее сейчас называть? С девчонки уже успели сорвать рубаху и теперь, ухмыляясь, лапали за грудь… Андрей стиснул зубы.
Вот кто-то закричал по-испански, и на мостике появилась компания богато одетых людей, один из которых – сумрачного вида мужчина лет сорока явно был капитаном. Какое-то тощее и вытянутое, как у некормленого мерина, лицо, смуглое и злое, вислые усы с небольшой бородкой, на левой щеке – белесый шрам до самого уха, в ухе, как водится, серьга, да уж – тип колоритнейший.
Владу как раз подвели к нему, и смуглолицый мерзавец, хмыкнув, тотчас же облапал несчастную девчонку… и та немедленно закатила гаду пощечину – ну правильно, руки-то не догадались связать!
Зловещая тишина тотчас же застыла над судном, прерванная лишь гулким хохотом капитана… Что-то сказав, он указал на пленницу и, повернувшись, зашагал к трапу. Понятно – в каюту, и Владу туда же велел привести… Ну уж нет, не выйдет!
– Ах вы, сволочуги!
Спрыгнув на палубу, Громов несколькими ударами отбросил от девчонки матросов и, пока те не опомнились, толкнул подружку к фальшборту:
– Плыви, Влада, плыви! Давай разом…
Девушка со страхом взглянула вниз – прыгать-то было высоковато, боязно, однако деваться некуда – оборванцы уже пришли в себя, оправились от подобной наглости, пора было спасаться бегством, точнее – вплавь.
Двое матросов уже бросились к девушке, протянули руки.
– Прыгай, Влада! Давай!
Андрей ударил одного, второго – а от третьего и сам получил по зубам, правда, на миг оглянувшись, увидел, что Влада таки прыгнула, вынырнула… поплыла… вот оглянулась.
– Я – турист из России! – сплюнув кровь, по-английски выкрикнул Громов. – Предупреждаю, у вас будут проблемы.
Оп! Немедленно прилетела еще одна плюха, да такая, что молодой человек не удержался на ногах, упал, покатился по нагретым солнцем доскам… да так и катился до самого борта. Кто-то ударил Андрея ногой… попал… ох, гадина! Кто-то промазал… Вот и фальшборт. Теперь – быстро! Перехватить занесенную для удара ногу – дернуть, – а поваляйся-ка! Следующий? Н-на!
Ох, с каким смаком Громов нанес удар! Хороший, в скулу! Бедолага так и покатился, не хуже, чем только что и сам Андрей. Еще удар! Еще! Ой, парни, – а не слишком ли вас много?
Подумав так, молодой человек кинулся влево, затем – тотчас же – вправо и, наконец, назад – прыжком перескочив через борт и, подняв тучи брызг, ухнул в воду!
Вынырнув, поплыл как можно быстрее, с минуты на минуты ожидая выстрела. Да, с корабля бабахнуло – только попади-ка в такую цель попробуй! Вот выстрелили еще раз, что-то орали… и – всё! Вдруг, как отрезало, наступила полная тишь, внезапная и пугающая. Беглец обернулся – и не увидел за собой никакого судна! Парусника позади не было! Куда же он делся-то? Уже успел отплыть? Хм… может, и так. Да и черт с ним! Хоть бы и сгинул. Главное, врагов поблизости больше не наблюдалось, главное – Владе удалось уйти… удалось, удалось – плавала эта девчонка неплохо.
Сверху что-то громыхнуло. Рано радовался! Опять выстрел? Сделав пару гребков, Андрей оглянулся – да нет, не выстрел. Гром!!! Тучи-то все-таки пришли, добрались до побережья. Те самые, грозовые.
А вот и молния ударила где-то неподалеку, и снова – аж гулко в ушах – гром! Черт побери – плохо дело, грозы еще не хватало для полного счастья. Упрямо стиснув зубы, пловец заработал руками изо всех сил. Скорей на берег, скорей… Там хорошо, там сухо, там Влада… Влада…
Что-то снова бабахнуло над головой, на этот раз гораздо ближе. Снова сверкнула молния… и словно что-то взорвалось в голове! Бабах! И перед глазами на миг – радужный радостный фейерверк.
Взрыв, грохот…
…а потом – тьма.
Глава 2
Коста дель Марезме
Странные дела
Громов очнулся от того, что его куда-то тащили. И первая мысль был – жив! Все ж не утонул, спасся – либо сам догреб до берега, либо вынесло прибоем. Да какая разница? Главное, вот он – здесь, а не в море, утопленником. Да! Владу скорей найти, Владу.
– Эй, эй, куда вы меня тащите?
Андрей попытался вырваться, но не смог – во всем теле ощущалась какая-то противная слабость, а в голове шумело, словно после хороших посиделок с добрыми старыми друзьями, когда поначалу – «давайте-ка, парни, в этот раз без фанатизма», а потом – «а что, в холодильнике больше ничего нет? Тогда кто бежит?»
Вот и сейчас – похожие ощущения… только гораздо хуже, усугубленнее, что ли. Неужели с пива так? Да нет, не с пива, скорее – молния. Долбанула где-нибудь рядом, и привет. Слава богу, хоть Влада до грозы успела… должна была успеть.
– Господа, вы тут не видели одну красивую девушку в белых… в белых шортах?
Опять никакого ответа! Да глухие они, что ли? Или не понимают английского? Да, наверное, так. А вообще-то, он, Андрей Андреевич Громов, этим парням должен быть благодарен по гроб жизни – они же его, похоже, спасли. Из моря вытянули и сейчас вон, тащат… без всякого почтения, кстати, тащат, как бревно или какую-нибудь огромную, нечаянно выловленную рыбу. Но ведь тащат же, не бросают. Наверное – в медпункт… или какую-нибудь клинику… а может, в полицию? Видели, как с того корабля плыл, теперь, поди, докажи, что ты не верблюд. Нехорошие дела, международным скандалом пахнут.
Громов краем глаза обозрел своих спасителей… или правильнее – конвоиров? Лет по двадцать пять примерно. Оба черноволосые, смуглые, тощие – доходяги какие-то. Если б не эта проклятая слабость, Андрей бы их вмиг раскидал! Босые, одеты… Бог знает во что – какие-то подкатанные до колен штаны да грязные серые рубахи, у каждого на шее крест – у того, что слева, даже серебряный… или нет – латунный.
По-английски они не понимают, ладно – но ведь куда-то они его сейчас притащат! Что тут тащить-то – через железку – вот он и городок Сан Пол де Мар. Да и зачем далеко на руках тащить, когда можно просто – до машины. И все же про Владу надо поскорее узнать!
– Герл, герл, понимаете – девушка. Мучача! Владой зовут. Это имя такое – Вла-да. Влада – понимаете?
Хрен там! И впрямь не понимали… либо не хотели разговаривать. Придется набраться терпения… Оба-на!!!
Подняв голову, молодой человек от удивления захлопал глазами, увидев прямо перед собой самый настоящий средневековый замок – с зубчатыми стенами и высокой башней – которого раньше в этих местах что-то не замечал, хотя, по идее, крепость эту должно было быть неплохо видно из окна электрички. А Громов что-то ничего подобного не видел. Так ведь не постоянно же в окно таращишься, когда в поезде едешь! Множество вещей отвлекает, красивые девушки например – та же Влада.
А в этом замке, верно, сейчас отель. И не совсем каталонский – щит-то на воротах кастильский повесили, красный, с золоченым гербом в виде все того же замка. Замок – Кастель – отсюда – Кастилия, страна замков. И испанский язык – кастильский, каталонцам в этом смысле не повезло. Да и вообще во всей своей истории везло не очень – то мавры их захватят, то франки, то собственный барселонский граф Раймон Беренгер Четвертый на арагонской принцессе женится и станет именоваться королем арагонским, а потом и того хуже – Фердинанд Арагонский плюс Изабелла Кастильская – вот вам и Испания. И столица – Мадрид, а Барселона и вся Каталония – в глубокой ж…
Один из парней, остановившись, забарабанил в ворота кулаком и что-то закричал, подняв голову к башне, откуда ему не очень-то любезно ответили – портье или какой другой гостиничный служащий. Ну этот-то должен знать хотя бы английский… хотя – не факт.
– Сэр, я гражданин России! – снова попытался изречь Андрей, правда никто его не слушал.
Левая створка ворот со скрипом отъехала в сторону… ого! Тут еще и ров, и мостик – что-то Громов их сразу не разглядел. Так занят был – на замок, на герб да на башни пялился. Интересно, три звезды хоть тут есть? Наверное, есть – как сервис. Или они себе за зубчатые стены и ров с мосточком все четыре нарисовали? Эх, жаль мобильник в гостинице остался… Впрочем, все равно б в Средиземном море утоп.
А вот и портье!
Из раскрытых ворот выглянул… самый натуральный стражник – с алебардою, в кирасе и высоком шлеме-морионе. На ногах у стража красовались ботфорты дивного желто-оранжевого цвета, а к поясу был привешен палаш. Андрей, конечно, про себя поиздевался – ладно, алебарда, она для туристов в самый раз – уж больно фотогенична, – но палаш-то зачем. Тем более в таких задрипанных ножнах.
– Я – гражданин России!
Андрей дернулся, но, получив удар по печени, счел за лучшее замолчать. Неожиданные побои могли означать только одно – полицию, а Громов теперь – подозреваемый в теракте! Ну а как же – пушки-то с красного корабля стреляли и пловец – оттуда же. Вопи теперь, что гражданин России, не вопи – один черт. Подозреваемый! Правда, переводчика-то они обязаны предоставить… как и встречу с консулом!
За воротами оказался на редкость захламленный для уважающего себя отеля двор, выглядевший, как нечто среднее между свалкой старой мебели и антикварной лавкой самого убогого пошиба. Какие-то разваленные столы, остатки резной балюстрады, ящики, комоды. Тут же стояла и телега с запряженной в нее лошадью, лениво жующей сено, брошенное здесь же рядом – копною. Повозка показалась Громову на редкость странной – скорее, это была клетка для перевозки диких зверей, каких-нибудь там обезьян или тигров. Цирк! И клоуны!
Молодой человек покосился на своих новых сопровождающих – теперь уже не грязных парней, а именно что клоунов – в кожаных потертых куртках без рукавов, ботфортах и с палашами! Ну точно цирк! И… что-то это не очень-то похоже на полицию. Водевиль какой-то дешевый.
Беглеца теперь не тащили – покачиваясь от слабости, он шел сам, бросая короткие взгляды на своих ряженых конвоиров. Миновав двор, вся процессия подошла к угловой башне, сложенной из серых камней, в основании которой оказалась небольшая дверь, сколоченная из крепких досок и оснащенная солидным засовом с огромным амбарным замком. Один из стражей загремел ключами…
Андрей недоуменно вскинул голову и сделал полшага назад. Это что же… это они его сюда, что ли, хотят… бросить? Что он им, узник замка Иф?
– Я гражданин Ро… О-ох!!!
Один из стражников молча ударил его кулаком в живот, второй распахнул дверь, и влетевший в узилище пленник растянулся на грязном полу. Дверь со скрипом захлопнулась, снова загремели ключи…
Чертыхнувшись, Громов поднялся на ноги, но тут же сел, едва не ударившись головой о стропила. Усевшись, машинально пригладил волосы и наконец осмотрелся, заметив, что в данном узилище он вовсе не являлся единственным узником. С дюжину человек сидельцев здесь точно имелось, а может, и больше – плоховато было видать, тусклый лучик света струился лишь из одного оконца под самым потолком. Весьма небольшое, едва кошке пролезть, оно еще было забрано частой решеткою. Кстати, как раз под окошком имелось свободное местечко, только вот соломы там не было – ее, как видно, растащили под себя местные постояльцы… с которыми, наверное, нужно было уже поздороваться, что молодой человек, натужно улыбаясь, и сделал:
– Бонэ тардэ!
Не «буэнос диас» сказал – «добрый день» по-испански, поздоровался на местном наречии. И, судя по одобрительному гулу, понял, что не прогадал. Узники тут же залопотали, похоже, что тоже по-каталонски, кто-то даже подбросил новому сидельцу соломы, а невысокого роста толстяк с черной курчавой бородой даже протянул кружку с водой.
– Грасьяс!
Поблагодарив, Андрей едва не поперхнулся – вода показалась ему какой-то тухлой и до противности теплой, впрочем, выбирать в данном случае не приходилось – Громов внезапно ощутил сильную жажду и быстро выпил кружку до дна, не так-то много водицы в ней и имелось.
– Бене! Бене! – хохотнув, толстяк одобрительно похлопал Громова по плечу и уселся рядом на корточки. – Англезе?
– Русо, – вернув кружку, Андрей дружелюбно улыбнулся и, не сдержавшись, добавил: – Русо туристо, облико морале! Ферштейн?
– Хо!!! Алемано! – толстячок обернулся, поманив из угла какого-то похожего на цыгана подростка с длинными черными волосами. – Э, Жоакин!
Похоже, этот бородатый толстяк имел здесь какую-то власть над остальными сидельцами – то ли старший по камере, то ли просто – местный авторитет. И в том, и в другом случае ссориться с этим уважаемым господином было бы очень невыгодно и даже чревато немедленными осложнениями самого недоброго плана, что Громов прекрасно себе представлял, а потому решил особенно-то не выпендриваться и вести себя, насколько позволяли сложившиеся обстоятельства, прилично – в дверь ногами не стучать, об стенку головою не биться и не требовать дурными воплями немедленной встречи с российским консулом.
Подсевший парнишка, с явным страхом покосившись на толстячка, перевел взгляд на Громова и принялся что-то быстро лопотать по-немецки, из которого Андрей знал только «айн, цвай, драй», «хенде хох» и «дас ис фантастиш».
– Я не немец, понимаешь, нет? Нон алемано. Говорю же – русский! Русо, русо! Ай эм рашен ситизен! Спик инглиш? Парле франсе?
– Спик… ай спик… – мальчишка неожиданно понял и радостно закивал. – Бат… э литл.
Понятно – говорит, но немного, как в анкетах пишут – «читаю со словарем».
– Же парль франсе оси. Мэ – ан пе.
Ага… по-французски – тоже немного. Ну хоть что-то!