Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах

Знал и друид.

Сожалея, что слишком рано отправил в Ладогу верных Истому и Лейва, он, нервно заложив за спину руки, кружил по горнице, как загнанный волк. Помощник… Варг! Скоро, скоро он окажется в Альдегьюборге, и тогда молодой ублюдок Хельги вряд ли сможет помешать Дирмунду здесь, в Киеве. У него просто не будет на это ни времени, ни сил. Скоро… Скорей бы… Но для перемещения нужна жертва. И чем быстрее – тем лучше. Вот когда друид пожалел, что в целях реабилитации перед князем Хаскульдом распустил старую школу воинов-волков, а новой так и не удосужился создать. Пока не удосужился… Однако что же делать с жертвой? Приходилось так же и учитывать возможную слежку – Хаскульд не так-то прост! Жертва… Может быть, слугу?

Нет, слишком опасно. Или – на этот раз – не человека? Согласится ли Кром Кройх на белую кобылу или сочтет это оскорблением? А шутки с этим кровавым богом всегда заканчивались плачевно для шутников. Нет, кобылу нельзя… Кого же? Кого? Стоп! Лицо друида вдруг озарилось злобной улыбкой. Неужели у Мечислава в корчме не найдется никого подходящего? Да и повод – вне подозрений: скучно стало, вот и решил развеяться, посетив корчму.

Дирмунд ногой распахнул дверь:

– Коня мне!

Нет, Игоря трогать нельзя. Он нужен как Хельги. Нужен там. Там, где важнее всего. А здесь… Здесь придется обходиться своими силами.

Не чувствуя холода, Магн прибавила шагу – она знала примерно, где обитает Вольф, вернее, чувствовала. Вопрос был в действиях. Что она сумеет сделать – ведь волшебство друида гораздо сильнее? Скорее всего – ничего. Ничего… Значит, бесполезно было убегать, изрезав руки, из дома, идти куда-то босиком по снегу? Бесполезно… Но и сидеть просто так Магн не могла. А поэтому – шла. И будь что будет! По голым ногам мела злая поземка, и колючие ветки елей больно хлестали по лицу. В черно-лиловом небе стояла луна – ярко-желтая, блестящая, напоминающая шаманский бубен. Девушка выбралась на шоссе и пошла прямо на Снольди-Хольм. Где-то там жил слуга друида. Где-то там. Вихрем проносились мимо машины: стремительные «саабы», демократичные «фольксвагены», респектабельно-буржуазные «вольво». Кое-кто сигналил, заметив босоногую девушку, но большинство не обращало на нее внимания, здесь вообще никому ни до кого не было дела. Возможно, если б проезжал мимо Аксель на своем синем «саабе», тот бы и тормознул, ведь он и собирался сегодня тут покататься, пока не встретил на празднике Ральфа. Ну а уж там пошло пиво и прочее. Так и брела Магн пешком, не оглядываясь и не чувствуя, как замерзают ноги. Хорошо, идти оставалось недалеко – вон, за елками, Снольди-Хольм, дальние – кладбище, лес, еще какие-то домики… Где-то здесь. Быть может, даже вот в этом большом доме, в глубине замерзшего сада.

Оглянувшись по сторонам, Магн открыла калитку и подобралась к окнам дома со стороны сада…

– Нет, не знаю. Да, мы с ней вместе ехали, потом она вышла, а я дальше. А что? До сих пор домой не пришла? Родители ищут? – Ханс озабоченно присвистнул. Потом переложил мобильник в другую руку и почесал затылок. – А что, у них твой телефон есть, ну, у ее родителей? В клуб пришли? А ты чего там… А, аппаратура.

Нажав кнопку отбоя, Ханс немного посидел в постели – он уже спал, когда позвонил приятель, – затем, решительно отбросив в сторону одеяло, вскочил, запрыгал на одной ноге, натягивая джинсы. Чуть не упал – шатнуло в сторону, все ж таки еще не очень проснулся – хорошо, успел схватиться за подоконник. И отпрянул! Кто-то пристально смотрел на него с улицы синими, широко раскрытыми глазами. Опомнившись, Ханс схватил телефон… И медленно опустил трубку. Он узнал эту девушку. Магн. Но что она делает там, на улице, ночью? В одном платье и, похоже, босая. Схватив куртку, Ханс бросился к выходу…

– Помоги, – не входя в дом, тихо попросила Магн. – Мне нужно найти… Осмотреть все дома… Там зло.

– А… Может быть, тебе подойдут мои зимние сапоги?!

Ханс вытащил из-под лестницы обувь.

– И куртка… И… спортивный костюм. Не смотри, что старый, он теплый, с начесом…

Девушка поблагодарила кивком, сняла через голову платье. Ханс конфузливо отвернулся…

– Я готова, – быстро переоделась она. – Идем.

– Идем, – кивнул Ханс. – Тут у нас к тому же одна девчонка пропала…

– Да что вы так переживаете, найдется ваша Стигне. – Полицейский комиссар, неуловимо похожий на толстого сенбернара, уже устал утешать родителей. Дернул же черт задержаться сегодня на работе – писал годовой отчет, потом попытался разобрать старые дела, не заметил, как и засиделся до ночи. Только собрался уйти – эти пришли. Вернее, приехали – вон, под окнами, серебристый «рено» – их. Довольно молодая еще пара: он – светловолосый, высокий, с модной бородкой, настоящий викинг, она чуть пониже, тоже светленькая, со смешной, падающей на самые глаза челкой.

– Стигне Бьорд, пятнадцати лет, – диктовал мужчина дежурному. – Особые приметы – ярко-красная куртка с желтым кленовым листом на спине. Такой же шарф… Вечером ушла на праздник и так и не вернулась.

Комиссар вздохнул. Надо же – вечером ушла. Так чего же они ждут-то? Современную молодежь не знают? Наверняка девчонка у дружка в постели – где ей еще быть-то? Утром явится – здрасьте, вот она я, не ждали? Так оно чаще всего и бывает.

– Что вы говорите? – перебил комиссар. – В группе играла? Ну, ясно… – Он неожиданно ухмыльнулся, оторвал от стены клейкий листок, накарябал адрес: – Вот, можете съездить. Тамошний клуб. Репетируют, поди, вот и задержались.

Поблагодарив, родители вышли. Хлопнули дверцы, приглушенно рыкнул двигатель. Ну, конечно, их «рено».

Проводив отъехавшую машину глазами, комиссар покачал головой:

– И не спится же людям. – Он перевел взгляд на дежурного: – Ты все-таки скажи всем про девчонку, Ньерд.

– Уже сказал, – браво отрапортовал белобрысый Ньерд, молодой парень, едва начавший осваивать нелегкое ремесло полицейского.

– Молодец, – на прощанье кивнув, комиссар вышел.

На улице, под окнами кабинета, ждал его старенький «ровер»-седан, коричневатый, неброский трудяга.

– Верный конь. – Комиссар похлопал его по капоту. – Не всем же на новых «рено» ездить… Да и не стоит никакой «рено» старого друга.

Заведя машину, потихоньку выехал со двора, покатил по улице, объезжая не убранные еще – ночь! – сугробы, а иногда и пробираясь прямиком через оные. Двигатель «ровера» урчал надежно и ровно, автомобиль пер, как танк, лишь слегка подбрасывало на ухабах – звякали в кармане наручники. Черт, забыл выложить. Да и стыдно уже в таком-то возрасте таскать в карманах всякую дрянь. Никак не расстаться со старой привычкой. А интересно, телефон в кабинете я не оставил? Нет, вот он, в кармане. В том, где наручники… Черт!

Мобильник вдруг зазвонил. Обычная простая мелодия – комиссар терпеть не мог всякие новомодные подростковые штучки.

– Да? Ну и что, что нет в клубе… Видели в автобусе… Угу… На Снольди-Хольм? Вышла на углу… Знаю… Так, может, уже и дома? Звонили? Не отвечает? Значит, на вечеринке, к утру явится. Ньерд, скажи, пусть не переживают, современная молодежь, она, знаешь ли… Уже сказал? Молодец… Слушай, ты в ту сторону никого пока не посылай, я как раз сейчас проезжаю мимо, загляну. Не за что. И тебя с наступающим.

Кинув телефон в карман, комиссар снизил скорость и свернул на лесную дорогу. Тормознул у автобусной остановки, выбрался из машины. Тишина. Темные, покрытые снегом ели, желтые звезды в аспидно-черном небе, луна… яркая такая, большая, светлая, и фонарей не надо. Впрочем, вот они – фонари – горят, ни один не разбит. Тропинка меж деревьев. А что это, у кустов, снег примят?.. Опа! Варежка. Шерстяная, серая с синим. По размеру – девичья или детская. А что там за лесом? Дом, вернее, блок квартир, недорогих, какие любят снимать студенты или влюбленные парочки. Гм, ну, ясно…

Комиссар достал из кармана мобильник:

– Ньерд, перезвони тем сумасшедшим, ну, родителям пропавшей девчонки. Спроси, были ли у нее варежки? Какие варежки? Обыкновенные такие, шерстяные, серые с синим. Жду.

А хорошо кругом. Звезды, луна, снег лежит – белый и мягкий – настоящее Рождество, сказка. Заехать, что ли, на праздник в Берген, к внучкам? Нет, пожалуй, лучше после, а Рождество встретить дома, как полагается, с кашей, с выпечкой – юлекакке и хворостом, ну и, конечно, горячий глек из красного вина с пряностями.

– Ну уж устрою я им юлекакке! – Сглотнув слюну, комиссар заложил руки в карманы и решительно направился вдоль по тропинке. – В следующий раз будут знать, как не предупреждать родителей.

Вольф – теперь он знал свое истинное имя Варг (волк – на языке язычников-викингов) – поглядел на связанную девчонку и с ухмылкой вытащил из-за батареи нож. Длинный, в чехле, тот самый, которым он убил музыкантов на скользкой дороге. Привычно попробовал пальцем лезвие, улыбнулся, обнаженный по пояс. На левой стороне груди пламенело изображение волка. О, как сладостно будет сейчас наблюдать всплеск эмоций! От испуга – к ненависти, затем – к отчаянию и полнейшему ужасу. Он будет убивать ее медленно, со вкусом, так, что смерть ей покажется раем. О… Сглотнув слюну, Варг засунул острое лезвие девчонке под свитер и резким движением разрезал его, обнажив грудь и живот. Вот сейчас, сейчас, жертва должна дернуться, взглянуть с мольбой, отчаянно, а потом… Что за ерунда? Чего это она лежит, как бревно? Варг пнул девчонку ногой. Никакого эффекта! Даже не дернулась. Спит! Пересыпал-таки таблеток в колу… Вот дьявол! Что ж теперь, дожидаться, когда проснется? Так она, может, и до утра не проснется. А утром надо валить. Забрать деньги – те, о которых она должна попросить родителей, – и валить… К тому же Повелитель, друид, обещал вскорости забрать его, и сегодня, вот буквально только что, вновь напомнил об этом… А девчонка красивая… Может, насладиться с ней сексом? Почему б нет? Только что ж она все спит, зараза?!