Разбросанные дары

– Откуда у неё такие познания и сила? – недоумевал Айрик.

– Ведь в этом мире нет магов и прочих существ, обладающих волшбой. И ходу нет другим сюда, акромя нас, – затараторил Гест, решив высказать и так всем известные факты.

– Всё правильно говоришь, Гест. И ты, Айрик, задаёшь весьма уместный вопрос, – сказал Вильгард. – Ответ прост: сейчас нет магов и обладающих волшбой, а раньше были. Давным-давно. Наверное, никто и не вспомнит, сколько поколений назад. А наследственность – дело такое: может, и через поколение, а может, и через три явить себя во всей свой красе и силе.

Собратья уставились на Вильгарда, и если бы у них были рты, а не зияющая чернота лица, частично прикрытая шарфом и высоким воротом, то они бы сейчас были широко раскрыты.

– Сюда явились сами? – спросил Вильгард.

– Нет-нет. За предназначенными явились, – Гест посмотрел на Айрика, ища поддержки.

Тот кивнул, подтверждая сказанное.

– В доме напротив скоро произойдёт пожар, – добавил он. – Если быть точным, то, скорее всего, в одной из квартир, ведь притяжение лишь нас двоих сюда явило, а значит, предназначенных будет двое.

Вильгард знал, что они не врут – ведь жнецы не столь вольны в своих перемещениях. Вдобавок они ещё и очень скупы. Для посещения им открыты лишь те места, где они были ранее. Для самостоятельного создания портала, чтобы куда—то вернуться, нужно потратить немалую часть накопленной энергии. В связи с этим почти все провожатые в мир иной предпочитают бродить по темноте своего мира, ожидая «портал притяжения». Данный вариант довольно редок, но зато не требует энергетических затрат, так как создаётся не как результат противодействия, а как подчинение силам. В таком случае открывается возможность посмотреть новые места и получить немного энергии, добросовестно исполнив своё предназначение.

– Верно говоришь, – Айрик нахмурился, поправил ворот мантии, нервно одёрнул широкие рукава. – Теперь и я разглядел Хагалаз. И не скажу, что рад этому.

– Так задача только усложняется. Я правильно понимаю ситуацию? – спросил Гест, заговорщицки потирая ладони.

– О чём это вы? – Вильгард нахмурился.

– Нужно отомстить глупой девчонке! Она должна ответить за свои поступки! – Айрик старался сдерживаться, чтобы не завопить от ярости. – Сколько энергии мы потеряли из-за неё, скольких собратьев она оставила в дураках. Ей было плевать на меня в тот вечер… Повезло, что на исцеление той медсестры понадобилась лишь половина моих запасов. А ведь были и те, у кого не хватило энергии вернуться самостоятельно назад, а душу предназначенного они так и не получили для открытия портала притяжения. Спасибо Габриэлле Дэй – зазнавшейся ведьме.

Все трое прекрасно понимали, что одному посланнику смерти ни за что не справиться с юной ведьмой, защищённой такими рунами. Двое – может быть. Но у троих точно выйдет.

– Остыньте, – попросил их Вильгард. – Лучше расскажите, что она такого сделала.

– Хорошо, – тут же сказал Гест.

– Историю – за историю, собрат, – хитро поглядывая на Вильгарда, протянул Айрик.

– Договорились, – Вильгард уселся поудобнее на краю крыши. – Расскажите, какой вред она причинила лично вам, а потом я поведаю свою довольно давнюю историю.

Он скрестил пальцы рук – так ему было проще сосредоточиться. И приготовился слушать.

Гест, как самый юный из собравшейся троицы, начал свой рассказ.

Чинная душа (встреча с Гестом)

Примерно три года назад

(по меркам времени мира Габриэллы Дэй)

– Магистр. Ма-гистр. Господин Рид, – пытался дозваться градоначальника его помощник.

– Мм… – промычал тот в ответ.

– Я нашёл её, – радостно, но в то же время сдержанно отчитался парень. – Было сложно уговорить, но… вы ж меня знаете.

– Спасибо, Кутрик, – просипел Магистр, не открывая глаз.

– И где же она? – спросил доктор Скворч с нескрываемой ноткой надменности.

Вот уже четвёртый день он сидел у кровати господина Рида, стараясь поставить диагноз. К сожалению, безрезультатно. Само собой, не определив хворь, лечить приходилось наугад, иной раз просто облегчая страдания пациента обезболивающим.

– Там, у ворот, – Кутрик кивнул на окно.

– Хм. Что ж. Любопытно… любопытно, – сверля Кутрика через полуприкрытые веки взглядом скептика, доктор на ходу поправил редкие взлохмаченные волосы и, щурясь от усталости, вышел на небольшой кованый балкончик.

Приложив ко лбу ладонь козырьком, он осмотрелся и увидел ту, о которой слышал массу как странных, так и страшных историй. Доктор ехидно усмехнулся уголком губ.

«Ещё бы, – подумал он, – сочинять небылицы куда интересней, если они о незрячей колдунье».

Худощавая девушка среднего роста, одетая в лёгкое осеннее пальто и юбку ниже колен, неспешно вошла в раскрытые ворота и направилась в дом. Её поддерживал под локоть молодой человек – быть может, друг или сосед, кто его знает. До ушей доктора донёсся шёпот прислуги, что была в это время на улице, в саду. Все они побаивались гостью, одновременно не веря в её сверхчеловеческие способности.

– Ну ладно. Посмотрим, – доктор тяжело вздохнул, – на что способна эта шарлатанка.

Он проковылял в дальний угол огромной спальни и уселся в кресло. Со стороны казалось, что Скворч сейчас находится не в спальне Магистра, а в театральной VIP—ложе, в ожидании фантастического шоу. И он вовсе не доктор, а известный критик в сфере шоу и разного рода представлений.

– Красивое каменное крыльцо, терраса с колоннами, окутанными вьющимися растениями, множество окон, обращённых на «светлую» сторону, черепичная крыша, – перечислял молодой человек, сопровождавший Габриэллу.

«А много ли в этом доме людей, чьи души стремятся на «светлую» сторону?» – зачем-то подумала Габриэлла.

Она понимала, что этот сумбур в мыслях не что иное, как защитный механизм организма… отвлекающий манёвр, спасающий от панической атаки. С каждым шагом Габриэлла приближалась к двери, ведущей внутрь дома; с каждой секундой она становилась ближе к очередному испытанию, прекрасно понимая, что несмотря на огромный багаж опыта, риск всегда велик. За четверть века Габриэлла успела понять, что посланник смерти не один – их много и они разные. Как и у людей, у них есть свои характерные черты, сильные и слабые стороны, но, в отличие от смертных, эти твари соблюдают некие правила, известные лишь им. Всех законов нечисти Габриэлла не знала, да и к чему ей было знать. Главное, что их слепое повиновение своему «кодексу» играло ей на руку.

С помощью символов и рун она могла почувствовать, а иной раз даже и увидеть намерения людей, разглядеть варианты их жизненного пути, попытаться помочь. В отличие от всего перечисленного, вопросы с тьмой и её обитателями давались ей куда проще. Габриэлла попросту видела очертания «иного»: посланников смерти, заблудшие души, а однажды даже чёрного ангела, с которым она имела неосторожность попытаться договориться. В итоге ей пришлось испепелить крылатое чудовище. За ту секундную слабость, за проявленную доброту Габриэлла корит себя по сей день – ведь погибли ни в чём не повинные люди.

– Прошу, входите, – донёсся до неё басистый голос.

– Благодарю вас, – Габриэлла любезно улыбнулась дворецкому, открывшему ей дверь, и вошла внутрь дома. – Дальше я сама, – сказала она сопровождающему.

Парень кивнул и без лишних вопросов остался стоять на крыльце, как верный сторожевой пёс.

Габриэлла прошлась по гостиной, анализируя энергетику, коей наполнено помещение, принюхиваясь к запахам. Поначалу всё было довольно мило: дорогая ткань и дерево, из которых сделана мебель, качественная химия для уборки, аромат недавно сваренного кофе, явно не из дешёвых зёрен. Габриэлла застыла, насторожилась, положила руку на грудь. Нутро резко обдало жаром, а кончики пальцев начал пощипывать колкий холодок.

– Турисаз! – выкрикнула она, расчерчивая воздух указательным пальцем.

В воздухе вспыхнула и тут же исчезла магическая руна волшбы. Габриэлла вбежала по извилистой лестнице на второй этаж, подошла к двери спальни Магистра. Дворецкий, замерший как истукан, не решился следовать за гостьей, остался стоять в холле, ухватившись трясущимися руками за край перил. Казалось, Габриэлла знает этот дом как свои пять пальцев и знает, где сейчас находится градоправитель, но нет – это было чутьё, а не осведомлённость или видения. Блик света, оставляющий за собой яркий смазанный шлейф, бежал перед незрячей девушкой, показывая ей путь, очерчивая контуры ступеней.

Двери в спальню резко распахнулись, Габриэлла вздрогнула от неожиданности.

– Мы вас заждались, мисс Дэй, входите же, – молодой человек жестом руки пригласил её к кровати, где лежал магистр. – Боялись, что вы не придёте, откажетесь или…

– Заткнитесь, Кутрик, – не выдержал доктор. – Продолжайте, мисс Дэй, – добавил он наигранно дружелюбным тоном.

Габриэлла кивнула присутствующим в знак приветствия, затем подошла к кровати и словно бы посмотрела на мистера Рида. Её поблёкшие незрячие серые глаза смотрели одновременно и на него, и сквозь него. Магистр замялся, чувствуя неловкость. Габриэлле же были неважны ни его статус, ни прочая яркая мишура напыщенной буржуазии. Нужно было понять, сколько у этого человека осталось времени.

– Здесь светло, по моим ощущениям, – сказала Габриэлла. – Окна есть?

– Да, – ответил Кутрик.

– Закройте шторы и выключите все источники света: лампы, свечи… – прислушиваясь, она вопросительно изогнула бровь.

– Ага. Сейчас, – ответил Кутрик, исполняя требования девушки.

– Вы его видите? – она повернулась к Магистру, склонила голову, нахмурилась.

Тот замялся, растерянно поглядывая то на помощника, то на доктора. – Видите или нет? – повышая тон, вновь спросила Габриэлла.

– Что вы себе позволяете? – возмутился доктор.

Габриэлла проигнорировала его вопрос, она ощущала, как разум лежащего перед ней наполняется страхом, что сковывает движения и речь.  Мистер Рид посмотрел на картину, что висела на стене.

– Я думал, мне мерещится, – выдавил он и закашлялся. – Вы видите? Картина на стене… справа от кровати…

– Уходите! – выкрикнула Габриэлла, обращаясь к Кутрику и доктору.

– Вот ещё, – Скворч усмехнулся.

В отличие от упрямого старика, молодой помощник градоправителя молча кивнул и попятился к выходу.

– Если что-то понадобится, я рядом, – заикаясь, протараторил он.

Кутрик уже закрывал за собой дверь, когда увидел краешком глаза, как непоколебимая девушка засовывает руку в сумку, что висит на её плече и достаёт фонарик.

Не теряя драгоценного времени, она включила его и отдала Магистру.

– Направьте луч света на стену, туда, где увидели неладное, – попросила она его.

Незамысловатый рисунок от вставленного поверх стекла трафарета, спроецировал на стену круг, в котором был заключён своеобразный символ: треугольник, смотрящий одной из своих вершин вниз, ближе к основанию перечёркнутый прямой линией, а в центре парила целебная руна Кано.

– Лежите спокойно, Магистр, – не оборачиваясь, попросила Габриэлла. – А ты… яви себя, предстань передо мной.

Долго ждать не пришлось. Краска на картине с прекрасным летним пейзажем и часть узорчатых обоев под ней набухли, словно в них залили воду, а затем начали чернеть, проявляя силуэт посланника смерти. Притом, видно это было только там, куда падал свет фонарика. Побледневший от шока доктор Скворч попытался встать, но не тут-то было – страх взял над ним верх. Прилагая неимоверные усилия, он скатился с кресла, как остолбеневший слизняк с засохшего листка и, не оборачиваясь, на четвереньках пополз к двери.

Обретая объём, тень, вышедшая из круга света от трафарета в фонарике, сутулилась и растерянно озиралась по сторонам. Затем на чёрном существе проявились детали: свободная, развевающаяся одежда, напоминающая монашескую рясу, меж сутулых плеч – овальная голова без волос и без лица. Вернее, лицо заменяло чёрное, овальное пятно.

– Кто призвал меня?! – выкрикнул жнец.

– Я, – коротко ответила Габриэлла.

Явившийся немного подался вперёд и внимательно осмотрел ответившую ему: редкие длинные волосы чёрного цвета, бегающие, незрячие глаза, в коих застыл равнодушный взгляд, изящный овал лица, курносый носик и плотно сжатые губы – симпатичная хрупкая девушка.

– Человек? – удивился жнец. – Смертная?

– Да.

– Ты не имеешь права призывать меня.

– И что ты сделаешь?

– Явлюсь за душой предназначенного мне, – он посмотрел на онемевшего от страха Магистра. – Но позже, вечером, после заката.

– Я обещала этому человеку десять дней, – заявила Габриэлла.

– Ха, забавная ты, – протянул жнец. – Не знал, что такие есть в этом мире.

– Придёшь через десять дней, – отрезала Габриэлла.

– Ты не смеешь мне указывать! – крикнул жнец, разглядывая свои руки. – Что происходит?

Его растопыренные пальцы замерцали и сделались прозрачными, из-под мантии вырвались чёрные клубы дыма.

– Что ты делаешь? – спросил посланник смерти, осматривая себя.

– Забираю твою энергию, – ответила Габриэлла.

Пальцами правой руки она крутила замысловатый узор, что-то бубня себе под нос. Было заметно, как в её запястье медленно втягивается мерцающий энергетический пучок. Жнец замотал головой, видя, как вместе с дымом из него потянулись светящиеся струйки энергии. Переливаясь белым и синим, они напитывали собой парящий в воздухе символ. Габриэлла сделала резкий шаг к Магистру, нащупала в его трясущихся руках фонарик и выключила его. Замысловатый символ, от трафарета, исчез со стены.

– Теперь ты не можешь уйти – выхода нет, – сказала она жнецу. – Твои силы я надёжно спрятала.

Она кивнула на мерцающий символ, который в тот же миг испарился, не оставив и следа.

– Подождёшь нужное мне время, иначе смерти – смерть, – тихо проговорила Габриэлла.

Сутулясь и держа себя за плечи, словно он замёрз, жнец завопил так, что даже Габриэлла вздрогнула:

– Десять! Десять дней! Дес-с-с-я-ть… – последнее слово жнец прошипел особенно зло и в то же время смиренно.

Затем он зарычал, словно стая голодных волков и, ударившись о стену, исчез, а может быть, прошёл сквозь неё. Габриэлла выдержала паузу, прислушиваясь к внутреннему ощущению, к еле слышному звону руны волшбы, что парила в воздухе, над ней – всё говорило о том, что жнец действительно отступил и ушёл. Она обессилено выдохнула, убрала со лба непослушную прядь волос.

– Мисс Дэй, – позвал девушку Магистр. – Всё получилось?

– Да, – ответила Габриэлла.

– Спасибо вам! Даже не верится… Спасибо огромное. Завтра моя семья доберётся до Анкента и я смогу попрощаться с ними и, как полагается, составить завещание. Просите, что хотите. Я бесконечно благодарен вам.

– Не хочу вас расстраивать, но всё конечно, – сказала Габриэлла. – Добрые дела будут долго напоминать о вас, но даже это однажды будет стёрто неподвластным нам временем.

Магистр согласно кивнул.

– Удвойте финансирование детского дома и подпишите приказ о строительстве приюта для бездомных, – сказала Габриэлла.

– Это всё?

– Да.

– Хорошо, – ответил магистр, не скрывая удивления.

– Тогда всего доброго, господин Рид!

Заботливая душа (встреча с Айриком)

Примерно двенадцать лет назад

(по меркам мира Габриэллы Дэй)

В этом замкнутом мирке у неё было практически всё: еда, пусть не всегда вкусная, но питательная; одежда, правда однотипная; кровать с прикроватной тумбочкой и небольшой стол у окна с табуретом, аккуратно задвинутым под него. Были и другие хорошие моменты. К примеру, если она хорошо себя вела, то приносили новые тактильные книги для незрячих, а иногда даже разрешали послушать вечерний выпуск новостей по телевизору, стоявшему в холле. Само собой, происходило это под пристальным надзором дежурного врача или охранника.

Габриэлла не очень любила телевизор. Как правило, слушать новости – это всё – равно, что намеренно портить себе настроение, потому что хорошее там услышишь редко. Зато она очень любила свободу, хотя бы и самые малые… призрачные её проблески. Так что, в этих случаях Габриэлла старалась отрешиться от голосов ведущих и просто сидеть на затёртом до катышек диване, радуясь тому, что она на время покинула замкнутое пространство своей палаты. Больше всего Габриэлле нравилось, когда её навещала Джуди Даулс, старшая медсестра «Отделения пограничных состояний». За то время, что девочка провела здесь, эта женщина, как лучик света, всегда дарила спокойствие и надежду.

Габриэлла готовилась ко сну. Она с задумчивым видом сидела на расправленной постели, расчёсывая длинные чёрные волосы. Раздался негромкий стук. Габриэлла улыбнулась, положила расчёску на тумбочку и, спрыгнув с кровати, направилась к двери.

– Привет, Габи! Как ты тут, малышка? – спросила Джуди, аккуратно закрывая за собою дверь.

Видимо, она не хотела шуметь, чтобы лишний раз не привлекать внимание мирно дремлющей в конце коридора охраны.

– Хорошо, спасибо, – Габриэлла протянула руки и Джуди, присев перед ней на корточки, обняла её.

– Тебя никто не обижает? – спросила она.

– Нет, – ответила Габриэлла, отпуская её и усаживаясь на кровать.

– Тогда почему ты такая расстроенная? – Джуди провела ладонью по её гладким волосам.

– Вчера снова кто-то умер, да? – спросила девочка, хмуря брови.

– Откуда ты знаешь?

Габи указала на единственное в палате окно и спросила:

– Обещаете, что постараетесь поверить мне?

– Хорошо, – ответила спокойно Джуди.

– Я уже говорила доктору, – девочка выдержала паузу. – Чёрный дяденька, сделанный из дыма, появился там, – Габи снова указала на окно. – Вышел из яркой вспышки и направился сюда, в это здание.

Габриэлла вспомнила поздний вечер накануне, когда вновь увидела странное существо. Она замотала головой, отрицая существование подобного, пытаясь вытряхнуть из мыслей страшную картинку. Сдерживаясь от желания закричать, она, запрыгнув в кровать, накрылась с головой одеялом, пытаясь спрятаться от того, что «видели» незрячие глаза и что чувствовало её детское сознание. В отличие от других пациентов и сотрудников, Габриэлла слышала шаги в коридоре и даже видела тень, промелькнувшую в щели между полом и дверью, лёгкую чёрную дымку, что мельком «заглянула» в её комнату и тут же растворилась.

– Как ты могла увидеть, если… – Джуди с грустью на лице погладила девочку по спине, тяжело вздохнула.

– Не знаю, – тихо ответила Габриэлла. – Думаете, это галлюцинации?

Старшая медсестра пожала плечами, затем сказала:

– Вчера ночью не стало мистера Холгора, старика из соседней палаты. Быть может, ты услышала утренние разговоры персонала. Тут такой переполох был, что лишь глухой не услышал бы грозных речей главврача. Вот ты и надумала… додумала на фоне этого всего.

Габриэлла нехотя кивнула, будто бы соглашаясь с предположением Джуди.

– Держи, – Джуди взяла её за руку и положила в ладонь леденец.

– Спасибо! – Габриэлла сразу же развернула приятно шуршащий фантик и, блаженно закрыв глаза, положила конфету в рот.

На самом деле, она почувствовала клубничный аромат леденца, как только Джуди вошла в её палату. Конфетами здесь не баловали, иной раз даже на праздник лишали пациентов любой сладкой радости: мороженого с шоколадом и карамелью, тортов, верхушки которых увенчаны фруктами, пирожных и прочих кондитерских изысков, что обычно подают на десерт во время домашних ужинов.

Сработала сирена. Габриэлла и Джуди разом обернулись в сторону двери. Прерывистые гудки громко оповестили всех о том, что на территории больницы случилось происшествие.

– ВНИМАНИЕ ВСЕМ! ВНИМАНИЕ ВСЕМ! – послышался громкий мужской голос из уличных рупоров и динамиков, расположенных в здании.  – В корпусе номер два произошёл инцидент. Просим охрану и санитаров срочно явиться сюда. Будьте осторожны, по возможности… Что вы делаете? Что? А-а-а…

Крик мужчины оборвался так же резко, как начался, из динамиков раздался неприятный скрип, а затем непонятные шорохи и звуки бьющегося стекла.

– Здесь ты в безопасности, Габи, – Джуди взяла её за плечи и добавила: – Как только выясню, в чём там дело, сразу вернусь. Договорились?

Габриэлла не ответила, но обняла Джуди за талию и крепко прижалась к ней. Ловко орудуя восковым карандашом неизвестного ей цвета, Габи нанесла на спину медсестры руну мысли Соулу. Нельзя было просто так отпустить дорогого ей человека и, переживая, сидеть, сложа руки. Хотелось знать, что происходит там, снаружи, слышать мысли Джуди. Габриэлла чувствовала опасность, ощущала приближение холода к телам находящихся там, слышала отголоски криков из второго корпуса, хотя здание это находилось на приличном расстоянии. Казалось, люди кричали там, а ветер приносил эхо их голосов и бросал в окно палаты Габриэллы, заставляя  её слушать и бояться или же, наоборот, из добрых побуждений, предупреждая тем самым об опасности.

Джуди бежала, её мысли резко сменялись одна на другую, сердце бешено колотилось, но она не сбавляла скорости. Благие намерения и надежда на то, что дела во втором корпусе лучше, чем ей теперь представлялось, подбадривали. Прохладный летний ветерок трепал её волосы, дул ей в лицо, словно пытаясь остановить. Когда Джуди приблизилась к дверям, ведущим внутрь второго корпуса, из нескольких зарешёченных окон первого этажа с дребезгом вылетели стёкла. Джуди приложила электронный пропуск к считывателю, встроенному в дверь, и потянула за ручку. В этот самый момент на неё выбежал бугай ростом под два метра, с лысой испещрённой шрамами головой и в развязанной смирительной рубашке, усеянной пятнами крови. Джуди даже не успела вскрикнуть или позвать на помощь – бугай размахнулся и, дико вопя, всадил ей в грудь ножницы. Оторопевшую, окаменевшую от ужаса и боли девушку он небрежно толкнул в сторону и побежал по двору в направлении ворот.

Часто дыша, Габриэлла, держалась за грудь, судорожно соображая, чем она может помочь Джуди. Соскочив с кровати, Габи подбежала к двери и попыталась её открыть, попыталась позвать на помощь. Но дверь была заперта и на крики девочки никто не отреагировал. Тогда в её юную голову пришла идея создать портал. Она чувствовала, что способна на подобное, знала, что это энергозатратно и даже может убить, если переусердствовать, но сейчас это было неважно. «Творец портала сам формирует внешний вид врат», – так говорила бабушка. Для одних они – огромная дверь, для других – башня, уходящая ввысь, для третьих – туннель с множеством ответвлений и изгибов.

– Иса-а-а, – протянула Габриэлла, очерчивая в воздухе круг и символ под названием Трикетра – тройной узел.

Инструкции у неё не было, и никто её не обучал подобному, но смекалка подсказала, что можно объединить свои мысли, разум, тело и душу, а потом… Перед невидящими глазами вспыхнул свет. Габриэлла запрыгнула на табурет, с него шагнула на стол, а затем нырнула в созданный ею портал.

– Ой, – вскрикнула она, ударившись о землю.

Судя по звукам сирены и выкрикам, доносящимся издалека, она всё ещё находилась на территории больницы. Габриэлла подскочила как ужаленная, отряхнулась, прислушалась.

«Обидно… Вот так вот взять и уйти… просто», – подумала в этот момент истекающая кровью Джуди.

Со стороны главных ворот послышались звуки полицейских сирен и выстрелы. Не обращая на это внимания, Габриэлла побежала на еле мерцающий свет от руны, что она нанесла на спину Джуди. Словно маячок, этот угасающий сигнал звал её, и она его видела даже сквозь стены первого корпуса и кустарники, что росли по периметрам зданий.

– Держись, Джуди! – крикнула она, ускоряя бег, насколько это было возможно.

Босые ноги то и дело угождали в небольшие ямки или запинались о неровные бугорки полянки, но Габриэлла не сбавляла скорости. Ей помогал появившийся маячок-поводырь: маленький, прыгающий шарик света, вычерчивающий линию маршрута, игриво подпрыгивающий на кочках и резво огибающий ямки. Правую сторону тела обдало холодом, внутренности словно поместили в огонь. Габриэлла схватилась за живот, обернулась и увидела яркий круговорот из белых и синих вспышек света.

– Портал? – она нахмурилась, понимая, что уже видела переходы подобного типа и, что самое страшное, видела пришедших оттуда.

Казалось, по ту сторону царит лютая зима и тьма, настолько было холодно и неприятно находиться рядом с этим круговоротом.

«Только не умирай, только не умирай» – повторяла про себя Габриэлла.

Она выбежала из-за угла второго корпуса и увидела, как к Джуди подбегают её коллеги. У одного из докторов в руках была аптечка, а другой в это время подзывал молоденькую медсестру и выкрикивал перечень того, что нужно срочно принести и подготовить.

– Она потеряла слишком много крови! – кричал доктор, осматривая рану. – Пульс слабеет с каждой секундой! Вы, двое, берите за ноги, а ты бегом сюда, – он махнул растерянному санитару, – хватай её под руки и несём аккуратно внутрь.