Шанс на спасение

– Дорогая, срочно спустись в гостиную! – крикнул я, еле стоя на ногах. Проснувшись, я все-таки поднялся на первый этаж в надежде, что воздух исцелит мою головную боль.

– Что случилось? – испугавшись, что что-то случилось, я побежала вниз по извилистой лестнице. Не успев убрать одеяло с плеч, я была вынуждена часто поправлять его, придерживая край руками.

– Они запустили ее…

Я было хотела подойти поближе и разглядеть происходящее. Но муж, создавая барьер, преградил путь своей рукой. Стоя ко мне спиной, он пристально смотрел в окно, будто боясь посмотреть мне в глаза.

Я подошел к стеклу, глядя на разрушающееся небо. Оно приняло какой-то непонятный, багрово-черный оттенок и разделилось на четыре огромные части, будто чья-то большая рука разрезала его ножом. Я не хотел, чтобы жена пострадала от моих собственных рук, но один я справиться точно не смогу. Эта мысль буравила меня изнутри, заставляя чувствовать себя противно и беспомощно.

«Нам срочно нужно что-то предпринять», – с ужасом произнесла я и уловила чуть заметный короткий кивок мужа. Я вдруг почувствовала, что прячусь за ним, как за стеной, от всего мира. Но как ни странно, весь мир оказался собран в нем самом. Цвет ствола сосны, чинно стоявшей в нашем дворе, – это цвет его глаз. Звук бьющегося стекла, которое потрескалось под нажимом кулака, – это звук его отчаяния. Запах свежескошенной травы на летнем поле – это запах его настроения по утрам. Тогда, когда все это еще не обратилось кошмаром. Меня беспокоит даже один вид этой новой реальности. Раньше каждые выходные я любила отдыхать на нашем заднем дворе. Устраивая пикники, я зарывала ноги в мягкую траву, любуясь восхитительными картинами, выложенными из облаков. Но со временем это летящее чувство вдохновения собственной жизнью менялось во мне, оставляя место чему-то тяжелому. Глядя на мужа, я представляю, как плаваю в зеркальных водах. И тут же захлебываюсь. Я выхожу на сушу, но хочу снова плыть туда, вдаль, полностью понимая опасность последствий. Это меня пугает.

Куски разбитого мира оказались прямо у меня в руках. Вина висела у меня на шее, будто ожерелье. Вот только оно меня вовсе не украшало. Оно стало для меня ошейником, вечным напоминанием моей никчемности. И с чего я только взял, что смогу в одиночку исправить все ошибки человечества? Я их только приумножил и причем в таких огромных масштабах, каких еще никто и никогда не видел. Планета словно получила свое отражение на небе. Вот только это громадное зеркало поползло трещинами в результате моего эксперимента. Четыре шара смотрели прямо на меня сверху вниз. Зеленый, красный, голубой, серый. Я внезапно подумал, что время, должно быть, течет там совсем по-другому, возможно, быстрее. Иначе не было бы такого едкого цвета. Казалось, они были готовы вытащить мою душу. Я был у них во власти. 4

– О чем задумался? – встревоженно спросила я. – Все будет хорошо, еще немного, и мы на месте. – В этот момент с ним было бесполезно разговаривать, и я это прекрасно понимала.

– Ни о чем, – сказал я, изо всех сил натягивая улыбку и не подавая вида. – Пойдем быстрее.

Мы осторожно передвигались по городу вот уже несколько часов. На автомобиле было бы намного быстрее, но движение перекрыли. И метро не работает. Среди стольких людей идти было не так уж и просто. Захватив с собой из дома по паре темных очков и кофт с капюшоном, я надеялась, что мой муж просто затеряется в уличной толпе. Но, конечно же, понимание того, что его лицо много дней показывали по телевидению, а фотографию печатали в газетах (вырезку с этой статьей я повесила над его рабочим столом, закрепив булавкой), не успокаивало меня, а лишь заставляло сходить с ума. Защищая его от подозрительных взглядов прохожих, я старалась следить за тем, чтобы спасительный кусок одежды не спадал с его лица.

Они украли ее у меня! Машина предназначалась для человечества, а не для них пятерых. Они не могут решать все за всех! Наверное, биологически эти эгоисты тоже были людьми, но в остальном я, честно говоря, сомневаюсь. Я сам виноват, сам во всем виноват! Нужно было доработать изобретение. Я ведь знал, что что-то может пойти не так. Это было так предсказуемо… Желание совета привести планету в порядок, устроить их порядок! То есть в максимально сжатые сроки исправить собственные ошибки и выглядеть при этом спасителями. Какой же я глупец!

Я не знала, что и думать, не могла понять, о чем заговорить и нужно ли это ему было вообще. Перешагивая через трещины и мерзкую слизь, я понимала, что что-то не так. Планета медленно превращалась во что-то непонятное без цвета и запаха. На небе сияли четыре разноцветных шара. Четыре планеты, четыре стихии… Неужели машина смогла повлиять на разлом Солнечной системы?

– Ты тоже об этом думаешь, да? – заметив, как долго она смотрела наверх, я не смог удержаться от этого вопроса.

– Четыре копии Земли…

– И на каждой реализуется своя стихия.

– Они должны были быть точными копиями нашей. Но этот странный цвет… Почему?

Примечания