В гостях у императорской четы

Глава 5

Каждый гуляет по-своему

Хальв и Локки, прогуливаясь, вошли в одно из очередных помещений.

В большом зале стояло множество больших круглых и вытянутых столов, уставленных яствами и кубками с вином и питьем. Со стен смотрели милые лица муз и ужасающие оскалы воинов в пылу сражений из языческих мифологий.

– Хальв! Не знаю, заметил ты или нет – какое здесь множество красивых и привлекательных женщин!! – восхищаясь, сообщил Локки конунгу. Они сидели на одной из скамеек, расположенных по периметру.

– Не… – замотал головою Ирвинг.

– А куда, ты, смотришь?

– Все они – дуры!

– Да, нет! Зря ты так… дурнушек здесь нет, – Локки задумался, глядя на молодящуюся бабулю, которая беспрестанно преследовала, конунга повсюду. Вот и сейчас, она подслеповатым взглядом искала его в толпе. – Ну, если только, за редким исключением?!!

Барабаш перевел взгляд с крашеной старушки на пьяно-клюющего носом Хальва и заявил:

– А тебе, видно, всё равно, – он, не дожидаясь ответа, встал и вышел в соседнюю залу.

Дворец был переполнен. Кто-то сидел, вдоль стен, кто-то стоял, группами большими и не очень в своих выездных нарядах под сверкающее озарение огней. Несколько дам, собирались в небольшие кружки и о чем то переговаривались. Такие же кружки мужчин располагались поближе к столам.

Время от времени в образовавшихся кружках по интересам, кто-то вытягивал шею, выискивая кого то, и найдя, не извиняясь и не откланиваясь, перебирался к другому скоплению. Как правило, когда кто-то из новеньких, появлялся в уже сформированной компании, восторженные возгласы усиливались, перерастая в неугомонное щебетание и трескотню, но это было, как правило – в кружках дам.

Собравшихся же мужчины, всех без исключения, окружал ареал таинственности и даже неважно о чём они говорили – о вещах банальных или чрезвычайно остроумных. В общем потоке рациональных фраз, именно рациональных – ведь бал использовался ими ещё и как место для получения выгоды и продвижения по карьерной лестнице. Они в разговоре осыпали слушателя вихрем имён, показывая свою значимость, фактами событий, показывая свою осведомлённость – порою совсем не имеющей своей вещественности. Но, ведь, главное заинтересовать и не важно, что эти порхания слов были, в сущности, не более, чем еле уловимая тень – именно тень, ведь – главное соблюсти таинственность и чтобы диковинный образ рассказчика, так и остался не разгаданным.

Один из таких кружков, состоял из евреев. Их терпеливые, не пробиваемые лица приковывали внимание. Казалось, что они и в гневе будут хранить свою степенность. Лишь кое-кто из них, находясь в глубоком состоянии раздумий – покусывали, свои длинные реденькие бородёнки.

Локки искал Пульхерию – она, рано просыпалась и обязательно виделась с Феодосием, перед тем, как отправиться в монастырь.

Проходя мимо бородатеньких мужчин, «Пройдоха» поздоровался, перепутав «шалом» с «салам». Отчего, евреи, как то – очень даже резко встрепенулись, но он не останавливаясь, прошёл мимо, однако покусывания волос и разговоры разом прекратились. Они проводили его длинными, непонятными взглядами.

Глава 6

Августа на балу

Комнаты между собой соединялись множеством дверных проемов, в которые народ входил и выходил, находясь в постоянном движении. В один из таких проёмов вошла Галла Плацидия – ей на церемонии представления императорской четы стало «плохо» – она в толпе людей увидела призрак Атаульфа.

– Атаульф, – пронеслось, у неё в голове. Ей, тут же стало не по себе, и лишь благодаря тому, что она ухватилась за перилла балкона, удержалась на ногах. Голова призрака выделялась над толпою, как каланча, но – это оказался не призрак, а голова Хальва, все стоящие рядом с ним были ему по плечо. Чтобы прийти в себя, она решила покинуть бал. Под предлогом, отвести детей спать, она зашла из зала. Прежде чем вернуться, Плацидия сменила, императорское одеяние, на обычное платье, не бросающееся в глаза.

– Как императрице бал? – спросил её Локки, как только она пересекла дверной проём – попав в ситуацию – «не туда—ни сюда».

– Хорошо, – спокойно ответила августа, не намереваясь входить в долгие объяснения. Желая поскорее скрыться от навязчиво таращившегося на неё странного типа, она взяла чуть в сторону, чтобы разойтись.

– Я вас не видел, со времен вашей свадьбы!!! – заявил «Пройдоха», желая её явно заинтриговать.

Услышанное, по неволе остановило Галлу.

– Разве, мы встречались?..

– Это имеет значение?

– Оно, как бы предполагает?..

– Вот именно?! Предполагает!!

– Вы, были на моей свадьбе?? – уточнила она.

– Да!.. Довелось…

Плацидия посмотрела на него пристально, пытаясь вспомнить, но ничего похожего в её памяти не отразилось. Ей вновь захотелось избавиться от непонятного типа, только подходящего предлога не находилось, а просто так – без предлога, было как-то – не вежливо – не на высоте, не в её манере – просто отойти – без последнего слова.

– Я, понимаю – у вас было много свадеб?!! – подбодрил несуразный её рассуждения. – Да, вы, и не обязаны помнить всех гостей!

– Это должно быть с того первого венчания? – подумала она, и ей стало не по себе. – Стилихон, тогда звал всех кого не попадя, а она стояла – потупи взор – ни кого не замечая. Это должно быть, кто-то – из тех, его дружков вандалов?

– Стилихон, тут ни при чем, – остановил он ход её рассуждений.

Она вздрогнула, и испугалось. Испугалось не потому, что услышала – это страшное имя, от которого – они с братом роптали в детстве и даже после. Она больше испугалось того, что этот странный тип прочитал её мысли. Лицо её побелело – кровь отхлынула от конечностей, и в глазах потемнело – она была готова упасть.

– Вам нездоровиться? – Локки протянул ей воды, в миг появившейся в его руке чаше, в формы кегли.

– Спасибо, мне уже лучше, – ответила она поникшим голосом.

– Я вас видел на свадьбе – у еле текущего ручья, который вам, быть может, тогда не казался вяло текущим. Тот, что вы нарекли – «Рубикон».

– Да? – Плацидия разом посветлела. Она вспомнила – то – ясное, хорошее время, и лицо её озарилось радостной улыбкой. – Но ведь там мы были вдвоем? Если не считать, – она хотела добавить «Вотана», но тип не дал ей договорить…

– И что из того?

– А в прочем, да?.. – произнесла она, и голос её опять поник, но – не так, как прежде.

– Вы, были – так очаровательны, в платье феи из папоротников!!

Галла Плацидия улыбнулась – тогда она была счастлива. По мощи и благородству Атаульфу не было равных – в переводе – это имя – так и значилось «Благородный Волк».

– Следующая ваша церемония была более торжественна – на столько, что торжественная ритуальность затмила красоту вашей с Атаульфом любви.

– Да, – согласилась она – лучики воспоминаний, той счастливой поры продолжали будоражить её сознание.

На сегодняшний день у неё был роман с собственной жизнью. Став матерью, она каждый день убеждалась: – «Всё-таки, как интересна жизнь?». Уйдя в замкнутый круг – отгородившись от мира барьерами и предубеждениями, ей не было «не интересно» – скука не касалась ее, скорее потому, что близкие по духу ей люди продолжали находиться рядом и дарить ей радость и позитив. Её собственные мысли и правила не расходились с делом, и это её – радовало. Сейчас, будучи матерью, она забыла о том времени и вот в такой необычной обстановке ей пришлось вспомнить о былом.

– Да! – повторила она, находясь в былых воспоминаниях. – Свадьба в Нарбонне была грандиозна.

«Благородный Волк» решил соединить воедино военную мощь вестготов и былую дань императорского величия. На свадьбе Галла была облачена в императорские регалии – сидела в атрии, украшенной в римских традициях и императорском уборе на голове. Атаульф в царской хламиде и прочих императорских одеяниях.

Родившегося у них сына, Атаульф назвал Феодосием, как символ великого будущего, но он умер в младенчестве и был похоронен в Барселоне – столице вестготов. Вслед за сыном – из мести был убит и сам король, приближенным дружинником. Семь дней кошмара повергли её в шок и унижение. Низвергнутой королеве вестготов пришлось идти в полоне со всеми пленниками, провожая вздорного короля-дружинника за пределы города. Благо власть его была не долгой. Уже новый король поменял её, на здравую меру хлеба и Плацидия вернулась в Рим.

После смерти Атаульфа, она решила уйти в монастырь, но – Гонорий настоял, чтобы она вышла замуж за Констанция – его надежного полководца и соратника в борьбе с врагами, как она не противилась, брат был, не умолим. От этого брака у Галлы родились дочь Юта Грата Гонория и сын Плацид Валентиниан – в её венах текла кровь не только Флавиев – по матери, она была из рода императоров Валинтинианов.

– Спасибо, – чуть слышно вымолвила она. Крупная слеза текла по её щеке, она тут же смахнула её пурпурным платком, появившимся в руке. И добавила. – Время у того ручья было самым счастливым в моей жизни.

– У того столба, ты второй раз подписала приговор одному и тому же лицу.

– Какой приговор?.. – не согласилась она. – Кому? Атаульфу?? Я любила его!! А то роковое стечение обстоятельств, это – в большей мере – фактор его доверчивости, чем моей вины? Я предупреждала его о таившимся коварстве.

– Я не о Атаульфе! – Локки остановил её мысль рассуждений. – Я о Стилихоне!

– О Стилихоне??? – чуть не вскрикнула она.

– Да! О нём.

– Но, при чём здесь – Стилихон?..

– В Сенате твои слова были настолько весомые, что заставили мужей задуматься.

– Это, да! Но, при чём тут свадьба на границе Галлии? – августа не видела логики.

– Ты, думаешь, что душа военного министра успокоилась и замерла на веки? Сейчас??? Не тут то было!!

– А, что с ней случилось?

– Его черствая душа не была принята наверху и продолжала деградировать и деградировать, по скорому, вселяясь в тела разных негодяев. Не найдя ничего более подходящего, она вселилась в тело воришки карманника, промышляющего, как я сегодня выяснил, на базаре лохотроном. Последнее его вселение произошло, лишь аж через четыреста лет в тело слепого бродяги, под личиной – «Беды Достопочтенного» и успокоилась с миром, как я полагаю теперь уже навсегда – в устье Тибра, с видом на купола Святого Петра и Павла.

– Да, – не то, спрашивая, не то, соглашаясь, произнесла Плацидия.

– Да! – подтвердил Локки. – Военный министр, который расширил пространство империи от Тигра и Евфрата до Шотландии, от Морей Каспийского и океана Индийского до Атлантического, от Балтийского до Средиземного, включая Северную Африку. Который все собирал и собирал земли в единое целое, а самому то – в сущности, понадобилось всего на всего метр на два, где он и упокоился с миром.

Плацидия молчала. Она слушала, странного типа раскрыв рот, не перебивая. Собственная покорность, появившаяся при общении с несуразным человеком, почему то не унижала её. Она чувствовала, теперь, лишь заботу исходившее от него и была она настолько весома, что её не с чем нельзя было сравнить – даже с тем странником у ручья в шляпе и посохом, появившимся в тот миг, когда Атаульф собирал для неё ландыши под увесистой елью.

– Вы, мне напоминаете одного старого знакомого!.. – обрадованно сказала Галла.

– Да?.. И чём же??

– Схожестью образов!

– Да??? – по-настоящему удивился Локки.

– Да!.. Такой же босой… Только он бородатый, без глаза и в шляпе!

– Да?!! – наполняясь тревогой, «Пройдоха» посмотрел на неё. – У, Вас, о нём, я смотрю – хорошие воспоминания?

– Да!! – согласилась августа. – Хотя я первоначально его словам не поверила и не предала большого значения!

– И, что же – он, Вам, предсказал?

– Он уверял, что с Атаульфом, я опережаю время!

– Да??? – Локки наполнился удивлением. – И на сколько?

– На шестьсот пятьдесят лет!

– Что??? – вскричал «Пройдоха» – он пришёл в ужас, от точности попадания, понимая, что это не случайность. – Это было время Елизаветы и Харальда?!!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.