Промышленный шпионаж

Ж. Бержье не теряет надежды и на то, «что „общий рынок“ электронного шпионажа не за горами».

Сообщая о краже информации из запоминающих устройств электронно-вычислительных машин, автор сообщает много интересного также об утечке из машин, собирающих информацию. Предметами этих сверхсовременных хищений являются документы, научные доклады, тексты патентов, политическая или полицейская документация. «Новость сезона» в последние годы – «кражи прототипов новой электронной трубки, образцов стекла, макетов самолетов и даже культур микробов».

Где кражи – там и убийства: существует даже международная организация промышленного шпионажа, которую ее жертвы назвали «Спайз инкорпорейтед» («корпорацией шпионов»). Она «работает» не только на промышленников, но и на различных гангстеров: квартирных воров, грабителей и т. п., давая организованным бандам, орудующим в Англии, сведения, позволяющие воровать крупные суммы, в некоторых случаях – до 1400 тыс. новых франков в неделю. За деньги она устраивает и побеги из тюрем.

Наконец, нельзя пройти и мимо сферы «планирования», принятой на вооружение промышленными шпионами. Составляются подробные планы заводов одними шпионами, которые затем продают их другим шпионам. Это случалось, в частности, во Франции, в Швейцарии, в Западной Германии. Как видно, существует спрос на такие подробные планы.

Рядом с этим кражи и подделки ключей от сейфов кажутся уже сущей безделицей. В наш век беспримерного прогресса науки и техники вскрытие сейфов, видимо, относится к уже пройденным этапам в практике промышленного шпионажа.

Диапазон современного шпионажа безграничен и, следуя выводу авторов одной официальной брошюры, изданной в США в назидание промышленному миру, он «будет находить широкое поле применения в области науки, техники, вообще экономики».

В заключительной части этой брошюры, весьма характерно озаглавленной «Шпионаж – вот реальность», говорится: «Часы, время действия, наивные или мефистофелевские средства, роль, внешний вид действующих лиц – все меняется по произволу полиморфизма, достойного античного мифа, чтобы превращать шпиона в существо неуловимое».

Что касается выбора средств для достижения целей промышленного шпионажа, то здесь все десять заповедей Ветхого и Нового заветов отбрасываются в сторону как ненужная ветошь: «Промышленные шпионы, – выносит свой вердикт Бержье, – это еще более бессовестные авантюристы, чем военные шпионы. Они, не колеблясь, прибегают к шантажу, краже, порой и к убийству».

Самолёт Lockheed U-2 Dragon Lady, специально созданный для того, чтобы следить за развитием промышленности на Урале и в Сибири

Интересно, что шпионы-грабители в свое время проходили курс обучения профессиональных шпионов: так, обученные в «школе» полковника Аллисона Инда (руководителя разведки в штабе генерала Макартура) грабители «могут вскрыть любой сейф в среднем за десять секунд и максимум за четыре минуты».

Об уровне «передовой» технической квалификации и одновременно о высокой «морали», укрепившейся в мире бизнеса красноречиво свидетельствует статья видного английского промышленника Пауэлла, напечатанная в газете «Таймс». «Число шпионов, – подчеркивал автор этой статьи, – увеличилось в огромных размерах за последние десять лет, в частности, в области электроники и производства фотоаппаратов». Пауэлл с сожалением констатировал, что «даже некоторые управляющие фирмами становятся шпионами и продают их секреты соперникам».

Читатель, конечно, с большим интересом ознакомится с пикантными подробностями тайной войны (гл. 10) «белых зубов и свежего дыхания», которую вели между собой две известные фирмы – «Колгейт» и «Проктер энд Гэмбл». Не лишена своей колоритности и своего рода назидательности практика промышленных шпионов «более спокойного типа», ограничивающихся скупкой «информации».

Однако в этом-то и заключается «величайшая трудность промышленного шпионажа»: без помощи и услуг хороших специалистов можно, пользуясь жаргоном этого специфического мира, легко «влипнуть» в совершенно безвыходную и даже очень убыточную операцию, ибо «достаточно внести некоторые изменения в формулу катализатора или схему радиолокационной установки, чтобы информация не стоила уже ни гроша»!

А. М. Горький в статье «Город желтого дьявола» глубоко вскрыл социальные язвы и пороки общества, поклоняющегося золотому тельцу – доллару. Бержье спустя полвека подтверждает мысль Горького, говоря о многих бессовестных людях, которых можно купить: промышленные шпионы в Америке «отыскивают инженеров и техников, которые селятся в богатых кварталах и живут не по средствам. Этим людям суждено стать жертвами. Получив деньги, они оказываются во власти шантажа, и тогда их можно эксплуатировать без конца».

Увы, не только частные лица по мотивам личной корысти прибегают к промышленному шпионажу, но и некоторые правительства по соображениям, так сказать, «общегосударственной пользы». Так, английское правительство купило по сниженным ценам для своей медицинской службы медикаменты, изготовленные в Италии на основании документов и образцов, похищенных в американских компаниях. Конечно, здесь старинная русская пословица «Вор у вора дубинку украл» едва ли подходит, но все же поощрение, если не прямое соучастие правительств капиталистических стран в промышленном шпионаже, более чем парадоксально…

Занявшись юриспруденцией, Ж. Бержье призывает к определению пределов промышленного шпионажа. Суд и наказание по закону – «единственное средство предупреждения шпионажа». «Мы живем уже не в те времена, когда частная полиция Круппа могла подвергать шпионов пыткам на месте и хоронить их трупы на территории завода». Здесь автор явно впадает в противоречие с многочисленными фактами кражи производственных секретов, шантажа и убийств в наши дни и дикой расправы с промышленными шпионами, попавшими в ловушки, расставленные компаниями или агентами контршпионажа.

Бержье, конечно, сильно преувеличивает, утверждая, что, «как и в области военного шпионажа, 95 % промышленной информации может быть получено путем простого чтения прессы».

Наконец, автор берет под защиту журналистов, информирующих общественность, например, через научно-технические периодические издания, рассчитанные на широкие читательские круги, о новых производственных моделях автомашин или каких-либо других изделий, аппаратов, оборудования и т. д. «Технические детали в научно-популярных статьях, – пишет Ж. Бержье, – слишком общи, чтобы они могли действительно осведомлять конкурентов»; да и не всегда совпадают интересы общественности и частных компаний, стремящихся скрыть ту или иную производственную информацию, получать которую общественность имеет некоторое право.

Заключительная глава (11) в книге посвящена промышленной контрразведке.

Существенной составной частью контрразведки является охрана безопасности промышленного предприятия или другого объекта от утечки производственных и иных секретов, принятие мер предупреждения этой утечки. Однако главную задачу контрразведки автор книги видит в обмане «вражеских шпионов так, чтобы они посылали своим шефам неверные сведения».

Основываясь на своем личном опыте «эксперта по судебным делам о подделках и промышленном шпионаже» и на интервью с английскими, американскими и немецкими специалистами по вопросам безопасности, Бержье разработал целую систему рекомендаций – превентивных мер для борьбы с утечкой секретной информации. Главное, таким образом, не в аресте шпионов постфактум, то есть после того, как секретные сведения уже похищены, или в момент их кражи. Автор поясняет свою мысль следующими сопоставлениями: «Специалист по борьбе с огнем оборудует все помещения так, чтобы пожар не мог возникнуть. Специалист по вопросам промышленной безопасности организует движение информации так, чтобы не было ее утечки».

В соответствии с этой исходной позицией Бержье разрабатывает целую рецептуру средств защиты производственных секретов от овладения ими промышленными шпионами: начиная с техники отбора действительно секретной информации, допуска к ней минимального числа лиц, выдачи разрешений доступа в помещения, кабинеты, к сейфам «и даже в целые отделения предприятия, независимо от того, хранятся там секреты или нет», и кончая охраной секретной информации во время ее пересылки как наиболее уязвимого пункта всего процесса ее движения.

К образцам «творческой работы», куда более интересной, чем обычная банальная работа по охране безопасности промышленных тайн, автор относит случаи квалифицированного обмана фирм-конкурентов. Так, одна фирма организовала фиктивные испытания гоночного автомобиля на Корсике, и «в то время как ее противники подсматривали с помощью телеобъектива эти испытания и фотографировали их, настоящие испытания были проведены в другом месте». Этот прием не ограничивается в наши дни миром частного бизнеса: «Поскольку многие промышленные работы теперь ведутся правительствами, они, в свою очередь, выходят на арену промышленной контрразведки».

Рабочие коллективы ряда предприятий также не стоят в стороне от охраны производственных секретов. Автор сообщает о том, как во время забастовки на заводах государственной автокомпании «Рено» около Парижа, в Бийанкуре, журналистов не пускали в цеха, где находились секретные прототипы. «Эти прототипы – наше богатство, и мы, рабочие «Рено», считаем своим долгом не допустить никакой утечки информации».

Автор сетует на плохую охрану государственной тайны во Франции (о девальвации «все узнают заранее из печати и по радио, но только не от министра финансов»), говорит о более тщательной охране в Англии тайны государственного бюджета до доклада канцлера казначейства – министра финансов в парламенте о доходах и расходах на новый бюджетный год (впрочем, «в Англии также были случаи разглашения весьма серьезных сведений о таможенных тарифах еще до того, как они были утверждены и стали применяться»). Хотелось бы по этому поводу привести одно личное воспоминание о первом лейбористском министре финансов – Филиппе Сноудене: когда автор настоящего предисловия находился в 1924 году в Англии в качестве эксперта советской делегации на переговорах с правительством Рамзея Макдональда об урегулировании долгов и получении восстановительного займа, циркулировали слухи, что переписку текста доклада о бюджете накануне заседания в палате общин Ф. Сноуден доверил только своей жене – Этель Сноуден. Видимо, для такой конфиденциальности имелись достаточные основания.

Не является, конечно, вполне надежным языковой, лингвистический барьер, но все же он ограничивает опытное поле промышленного шпионажа. Так, например, развитие индустриальной мощи Японии, вероятно, явилось важнейшим фактором увеличения числа промышленных шпионов в этой стране до внушительной цифры – 10 тыс.; вместе с тем «японские промышленные секреты, видимо, хорошо защищены как трудностью языка, так и промышленной тайной полицией».

В промышленно развитых странах капиталистического мира в условиях современного государственно-монополистического капитализма разрывы и диспропорции между научно-техническими уровнями различных стран не только не исчезают, но обостряются и углубляются. На усиление космополитических связей национальных и международных монополий агенты промышленного шпионажа отвечают тем же оружием – выходом организаций промышленных шпионов с их весьма интенсивной «деятельностью» на международную арену. Описанная выше «корпорация шпионов», несомненно, располагает разветвленными международными звеньями и связями.

Поэтому мы остановимся ниже на тех выводах и заключениях, которые содержатся в нашумевших в недавние годы книгах французского журналиста и парламентария Жан-Жака Серван-Шрейбера («Американский вызов») и английского журналиста, свыше 10 лет пропагандирующего на страницах лондонского журнала «Экономист» идею вступления Англии в Европейское экономическое сообщество, и автора внушительной монографии об американских капиталовложениях в Европе Кристофера Лейтона[1].

Ж.-Ж. Серван-Шрейбер квалифицирует огромный рост американских капиталовложений в странах Западной Европы как «американский вызов», как «войну, которая со стороны США ведется не долларами или нефтью, не тоннами стали, не даже новейшими машинами, но посредством творческой мысли, организации и таланта». В хлестком публицистическом стиле Серван-Шрейбер пишет: «Это – первая большая война без применения оружия. В самом деле, американская авиакомпания «Дженерал моторз» – не вермахт, поглощение французской электронной фирмы «Бюль» – это не Мюнхен (1938), а англо-французский проект сооружения сверхзвукового самолета «Конкорд» – это не Седан (1870)».

Какие знакомые предметы и методы, скажет наш читатель, да не посвящена ли и книга Жака Бержье о промышленном шпионаже тем же проблемам и тем же вопросам? Конечно, да, и иначе быть не может, ведь недаром автор книги уделил столько внимания и людям, и технике, и методам промышленного шпионажа. Яблоко – промышленный шпионаж – от яблони – современной научно-технической революции, развернувшейся в самых специфических формах в капиталистическом мире, – далеко не падает!

Американские фирмы, комментирует «высадку американцев в Европе» Серван-Шрейбер, одна за другой открывают свои штаб-квартиры в странах Западной Европы в целях централизованного управления своими предприятиями. Этот по-настоящему реальный федерализм – единственный в Европе, основывающийся на высоком индустриальном уровне, – идет теперь гораздо дальше, чем об этом думали эксперты «общего рынка». Это суждение крупного пайщика парижского еженедельника «Экспресс», одного из лидеров партии радикалов во Франции, все того же Серван-Шрейбера можно вполне резонно дополнить наблюдениями Ж. Бержье о происходящей «гармонизации» деятельности и тактики американских и западноевропейских промышленных шпионов. Их засекреченные «штаб-квартиры» находятся в Лондоне и Париже, Бонне и Милане, Брюсселе и Стокгольме – всюду, куда протянулись щупальца американского большого бизнеса, уолл-стритовских промышленных концернов и конгломератов и банковских групп и синдикатов.

В ходе времени к инвестиционному процессу присоединилась, по терминологии Серван-Шрейбера, американизация управления. Этому можно поверить, так же как и известной американизации в управлении и общей постановке дела в области промышленного шпионажа. Ведь «кадры» его исчисляются цифрой с шестью знаками! И промышленным шпионам европейской выучки есть у кого и чему поучиться у квалифицированных руководителей «школ» и направлений в США, овладевших тайнами новейшей электроники, счетно-вычислительных устройств, интегральных схем и т. д.!

Для американских дельцов Европа «общего рынка» приобрела значение нового золотого дна, нового Эльдорадо. А для американских и других международных промышленных шпионов? Ведь «куда конь с копытом – туда и рак с клешней». «Интернэшнл бизнес машинз», международная монополия электронной промышленности США, дирижирует всеми своими европейскими делами из Парижа, сообщает Серван-Шрейбер. А промышленные шпионы в этой же отрасли после их «высадки в Европе» также водворились где-либо на Елисейских полях Парижа или, может быть, на лондонской Пикадилли?

«Наше время, – резюмирует Серван-Шрейбер, – вторая промышленная революция. Первая в XIX веке заменила физическую силу машинами (моторами), а современная, вторая промышленная революция с каждым годом позволяет заменить во все возрастающих масштабах человеческий мозг работой новых электронных устройств».

Поспевать за новейшими техническими решениями становится все труднее, поскольку современные темпы промышленного применения научных изобретений оставили далеко позади себя куда более замедленную динамику прошлых лет. Здесь уместно напомнить получившую широкое распространение таблицу ускорения во внедрении в практику научных изобретений:

• для фотографии потребовалось 112 лет (1727–1839);

• телефона – 56 (1820–1876);

• радио – 35 (1867–1902);

Примечания