Приложение к «Инструкции»: интерлюдии

— В-вы… к-кто так-и-ие? — еле выдавила Фифа.

Мальчишки тут же отпрянули и выстроились в шеренгу, встав по стойке смирно.

— Ниф!

— Нуф!

— Наф!

— И кто вы?

Чуть осмелев, Фифа, подобрав ноги и спрятав их под одеяло, грозно посмотрела на трёх любителей чужих пяток.

Мальчишки растерянно переглянулись и снова выпалили свои имена.

— Нет, нет, нет, — Фифа устало потёрла переносицу, как это любил делать её отец, общаясь с недалёкими авантюристами. — В смысле, кто вы?

— Ниф.

— Нуф.

— На…

— О боги, нет! — воскликнула Фифа, перебив Нафа, и скрылась с головой под одеялом. — Мамочка. Папочка. Хоть кто-нибудь!

— А ну-ка кыш, малышня, — послышался твёрдый мужской голос.

Фифа сразу узнала его и занервничала ещё больше.

Кристиан.

Эх, как же хочется иметь смену вида. Ну или хотя бы зеркальце, — подумала девушка, нервно хихикнув.

— Вылезай, вкусная курочка, госпожа ждёт.

Романтическое настроение исчезло мгновенно.

— Курочка?! — возмущённо заорала Фифа, выскакивая из-под одеяла во всеоружии — с подушкой в руках. Снаряд тут же полетел в лицо наглому красавчику.

— Да, очень вкусная курочка, которую я нёс на руках из кареты прямо до этой самой кровати, — ловко увернувшись от подушки, парировал Крис. — Кстати, заметь, ни разу не укусил, хотя от тебя так и разит творчеством. Почему ты так пахнешь?

— Что? Я откуда знаю? Я вообще не понимаю, что это значит! — продолжала вопить Фифа, попутно вертя головой в поисках новых снарядов для следующего залпа.

— Хм, а ведь ещё были твой отец и тот повар. Госпожа приказала не вмешиваться, но я смог учуять его даже издалека. Да и от той рыжей полукровки тоже пахло. Странно, что королева этого не заметила. Впрочем, мой нюх самый сильный в клане.

Кристиан, кажется, давно не имел возможности поговорить, исполняя роль молчаливого слуги, и теперь отрывался на полную.

Подобрав какую-то позолоченную вазу, Фифа запулила её в парня. На этот раз он не уклонился, а бережно поймал вещь и аккуратно поставил на стол.

— Не раскидывайся дорогими вещами.

— Пфф, безделушка, — хмыкнула Фифа, скорчив рожу.

— Эта безделушка стоит что-то около десяти тысяч золотых.

Фифа прикрыла рот и изменилась в лице, взглянув на вазу меркантильным взглядом. Именно столько стоило умение «Смена вида». По крайней мере, на последнем аукционе свиток с ним ушёл именно за такую цену. Оставался вопрос дикого количества опыта, да и вазу ещё как-то надо продать. Но если она станет королевой…

— Хм.

Мгновенно забыв о проигранной битве за звание курочки, Фифа предалась планам и вычислениям. Если учесть, что они в землях демонов, впереди открываются неплохие перспективы.

Но тут её окатила холодной водой отрезвляющая мысль.

Мама умирает.

У предстоящей власти была непомерная цена. И никакие золотые, никакой опыт её не окупят.

— Госпожа ждёт, — вкрадчиво напомнил Крис.

— Да… Да. Подожди за дверью пять минут. Я приведу себя в порядок, — тихо и как-то растерянно ответила Фифа.

Когда парень вышел, она постояла несколько секунд не двигаясь, а затем огляделась более осмысленно и наконец обнаружила зеркало.

— Соберись, девочка. Ты со всем справишься, — обратилась Фифа к своему отражению.

Под рукой не было ничего из косметики. Так что, просто поправив причёску и расправив складки платья, Фифа нашла туфли и вышла к Крису.

— Веди.

Она хотела больше не говорить с наглецом, но любопытство победило.

— Эти мальчишки, кто они такие?

— Три поросёнка? — хохотнул Крис. — Это долгая история.

Курдашье с детства обожал ткани. То, что начиналось как профессия торговца, вскоре переросло в нечто большее. Внутренняя жажда видеть перед собой нечто прекрасное привела к пробуждению запретного умения «Творение». Поначалу развитие навыка радовало Курдашье: ему совсем не требовалось опыта. Было достаточно придумать новый крой или узор, и всё получалось само собой. Пришлось потратиться только на базовые навыки, вроде шитья. Чтобы сшить новое платье, ему не требовалось тратить опыт на изучение рецепта, как повару.

Сначала он создавал наряды для знакомых, потом под заказ, а после перешёл на аристократию. Разбогател, построил особняк в Таберне, превратив его в мастерскую. Его называли гением поколения и пытались раскрыть секреты навыка. Даже убить пару раз попытались, дабы украсть столь редкий опыт.

Это и привело Курдашье к знакомству с вампирами. Но перед первой встречей с Розалиной с модельером произошло ещё более необычное событие. Его посетил один из богов.

В тот день случилось очередное покушение, пострадал один из помощников в мастерской. Курдашье заперся в своём кабинете, укутался в любимую ткань — дымчатый шёлк — и слушал единственную во всём Ваексе колыбельную. Она успокаивала его.

Вот бы родился тот, кто придумает новую музыку, как я придумываю платья,— с надеждой думал порой Курдашье.

Вдруг мелодию колыбельной стёрло из реальности. Модельер вздрогнул и с ужасом осознал, что даже звука собственного дыхания не слышит. А затем пришлось зажмурить ещё и глаза — золотой свет посреди кабинета мгновенно ослепил мужчину. Когда зрение вернулось, Курдашье увидел тощую девушку. Она выглядела так, будто её только что избили ногами. Грязная тога висела на ней нелепым мешком, отчего у модельера зачесались руки от желания исправить столь ужасное недоразумение.

— Какая же я дурочка невнимательная, — осмотревшись, девушка таки заметила Курдашье. — И как я умудрилась тебя проморгать?

— Кто вы такая? Что вам надо?

Модельер не был трусом и тут же резво вскочил, но бережно сбросил ткань, чтобы не помялась.

— Точно, да. Представиться надо. Я богиня искусств. Да, вот. Думаю, этого достаточно.

Курдашье осел обратно, чуть не повредив ткань.

— Я здесь, чтобы запечатать прорвавшееся творчество, — невозмутимо продолжила богиня, внимательно рассматривая мужчину. — И всё же, как я умудрилась…

— Запечатать? — прошептал Курдашье, пытаясь понять, что это значит.

— Угусь. Перекрыть доступ к запретному… Как вы там это называете, м? Умению, да, вот.

— Перекрыть?

— У меня с дикцией что-то не так?

Богиня с удивлением потрогала собственный язык.

— Ну, неважно. Приготовься.

Вокруг её рук стал концентрироваться золотистый свет божественной магии, пока Курдашье лихорадочно соображал, что происходит и что ему делать. Он невольно схватил ранее сброшенный дымчатый шёлк и предложил единственное, что умел.

— Позвольте, я сначала сошью для вас новую тогу!

— М?

Богиня остановилась — золотистый свет стал рассеиваться. Критически осмотрев свой наряд, она серьёзно задумалась и наконец тихонько выдавила:

— Почему бы и не воспользоваться полномочиями? Хорошо, я согласна.

В течение нескольких часов модельер сосредоточенно снимал мерки и работал над своим лучшим творением за всю карьеру. Одежда для божества. Белоснежный дымчатый шёлк подошёл идеально.

И вот, когда работа была завершена, он с гордостью взирал на обновлённую богиню. Она, с лёгким румянцем на щеках, рассматривала себя в большом зеркале.

Шёлк переливался перламутром, мягко облегая её фигуру. Это придавало девушке поистине божественный облик. Модельер гнал прочь любые мысли о том, почему богиня сначала выглядела так ужасно.

Он отказался от сложных и кричащих драпировок и выбрал классический покрой: туника длиной до колен, перехваченная под грудью тонким плетёным поясом из серебряных нитей. Вырез украшали простые золотые узоры. С левого плеча спадал мягкий гиматий, который колыхался при каждом движении, словно живой туман.

— Очень неплохо, очень… — Богиня вдруг запнулась. — И что мне теперь делать?

— Вы хотели что-то там запереть.

— Я должна! Но как я могу? Это будет несправедливо. Да и новая тога очень скоро может понадобиться… Что же мне делать? Что делать?

Паника на лице богини искусств стала разрастаться. И так же внезапно оборвалась.

— Придумала! Ограничение. Вот.

— И что это означает? — спросил Курдашье, уловив в этом что-то мягче «своего наказания», чем запирание или перекрытие.

— Раз в десятилетие. Как насчёт такого? Ровно сутки раз в десять лет тебе будет доступно творчество. Шить ты сможешь в любое время, но вот придумывать новое — только тогда.

— Разве у меня есть выбор? — обречённо заметил модельер.

— И правда.

Богиня пожала плечами, ещё раз осмотрела новую тогу в зеркале и стала накапливать золотой свет в руках. В ослепительной вспышке она исчезла, наложив ограничение.

А Курдашье… Курдашье стал лишь тенью былого себя.

— Тогда мы и нашли его. Сначала его кровь была насыщена творчеством, но вот прошло сорок лет, и в нём почти ничего не осталось, — закончил рассказ Крис.

Услышать историю кумира было восхитительно, но Фифу-то интересовало другое.

— Так, а Наф, Нуф и Ниф тут при чём?

— Ой, точно, ха! — расхохотался Крис. — Совсем забыл. Они его дети.

— Что?!

Фифа аж остановилась.

— Вот только, в отличие от папочки, фанатеющего от платьев, у них определённая страсть к туфлям.

— Подожди! Нет, просто постой. Они ведь вампиры, да?

Крис не стал останавливаться, так что девушке пришлось его догонять.

— Ага.

— Но… почему? Неужели Курдашье тоже?

— Нет, он человек. Иначе мы не смогли бы питаться им.

— А дети?

— Именно поэтому он попросил обратить их.

Фифа вновь остановилась, осознавая сказанное.

Меня ведь ждёт похожая судьба, только я не смогу скрыться от неё в вампирском обращении.

О своём иммунитете к вампиризму она знала с детства и даже всегда гордилась этим. И как же сожалела о нём сейчас.

Между тем, Крис привёл Фифу в огромный тронный зал. Роза ждала у трона. Увидев дочь, она мягко поманила её к себе.

— Удачи, курочка.

Вздёрнув нос кверху, девушка смело зашагала вперёд. Что ей эти вампиры, когда она прошла через мужланов-авантюристов?

Но есть один нюанс.

Авантюристы не жаждали сожрать юную красавицу, а от распускания рук её надёжно ограждал убийственный взгляд Смолла или хруст костяшек Ханны.

И что самое ужасное — мама молчала, ничего не делая, спокойно наблюдая, как подчинённые цепляются за платье дочери, жадно облизываются и выпускают клыки.

Только позже Фифа поймёт, каких усилий ей стоило дойти до трона и не завизжать, не применить рывок и не убежать подальше от этого места. Что ею двигало? Ей бы тоже хотелось найти ответ. Вероятнее всего — врождённое упрямство и желание быть важнее, чем ты есть на самом деле. А ещё…

Королевы не убегают.

Когда Фифа подошла к трону, мать нагнулась и нежно прошептала дочери на ухо: «Умничка», после чего взгляд Розалин изменился, а в зале стало ещё холоднее.

— Впредь любой, кто попытается тронуть мою дочь, будет развеян по ветру без каких-либо сожалений.

Её властный голос обрушился на клан подобно тектонической плите, прижимая их к полу.

Принуждая к поклонению.

— Она ваша будущая королева. И пусть она человек, и этого не изменить, — Роза позволила себе печально вздохнуть. — Правила неизменны. Кровь от крови.

— Кровь от крови, — эхом повторили вампиры.

— Свободны.

Роза повернулась к дочери и заговорщически подмигнула.

— Ну что, хочешь познакомиться с кумиром?

Всё, чего хотелось Фифе сейчас, — залезть обратно под одеялко и сидеть не отсвечивать, но от такого предложения отказаться она была не готова.

Встреча с Курдашье!

Ах!

А если он ей сошьёт новое платье, только для неё?

Ох…

Только перед кем ей теперь хвалиться? Все подруги остались в Продихате, а вампиров больше интересует её куриная шейка, нежели красивые наряды.

Тьфу, бледножопый гад Крис. Со своими сравнениями заставил думать о себе как о…

Фифа отчаянно замотала головой, прогоняя дурные мысли прочь, но вслух выразила согласие.

Встреча с модельером точно поднимет настроение.

…

О, как же она ошибалась.

Сначала им встретились «три поросёнка», которые тут же упали на корячки, припав к ногам королевы.

— Восхитительно!

— Великолепно!

— Вос… вел… волнительно!

— Брысь, подлизы, — рассмеялась Роза. — Где ваш отец?

— В саду! — дружно ответили мальчишки и тут же переползли к ногам Фифы.

— Эм…

— Ам…

— Хм…

Они как-то сразу погрустнели в лице, медленно поднялись и со слезами посмотрели на Фифу.

Наф, самый высокий из них, положил ладонь на плечо Фифы и горько вздохнул.

— Всё ещё будет.

— Зато лицом красивая, — добавил Ниф.

Нуф взглянул на грудь и хмыкнул:

— Пожалуй, всё.

Переглянувшись, ребята кивнули друг другу и скрылись в неизвестном направлении по одному из коридоров.

Фифа дала себе слово, что выучит замок как свои пять пальцев и достанет этих негодников из любых щелей. Они ещё познают силу её навыка «Пинок».

— Пойдём, покажу сад. Тебе там понравится, я уверена, — позвала мать.

Она выглядела сейчас гораздо лучше, чем тогда в карете. Кстати об этом.

— Сколько я проспала? — поинтересовалась Фифа.

— Около суток. Не переживай, я понимаю. Ты натерпелась. Прости меня за это. Когда мы голодны, то не всегда контролируем свои порывы.

— Ничего, я понимаю.

Или привыкаю.

В любом случае, впереди показался сад, и Фифе пришлось вновь остановиться, уже в который раз за сегодняшний день.

Сплошь голые деревья, редкие кустарники и полузасохшие цветы.

— Незабываемая ода смертности, не правда ли? — издевательски спросила Роза, искренне наслаждаясь видом.

Привыкну. Обязательно привыкну.

— Так где Курдашье?

Девушка постаралась перевести разговор с обсуждения сада на вещи поинтереснее.

— Скорее всего рядом с загонами.

Вскоре перед Фифой открылся ещё один незабываемый вид. Целая куча дымчатых пушистиков. Рядом с ними действительно оказался старый модельер: он подкармливал будущие полотна ткани свежими кусками мяса.

— Кушайте и растите большими, мои хорошие.

— Твои хорошие опять сбежали.

— Вы повторяете это в третий раз за последние сутки. Моей крови в качестве первого извинения не хватило?

— Я повторю ещё столько же, пока ты не разберёшься с этой проблемой.

— А я тогда повторю в тысячный раз — пушистики стремятся к солнцу. А в этой туманной долине, слаймы её побери, солнца отродясь не будет!

Они злобно уставились друг на друга, и тут Курдашье наконец-то заметил рядом с королевой новое лицо.

Фифа тоже смотрела на него, и внутри медленно, но необратимо рушились выстроенные журналами идеалы. Ещё и Крис со своей курицей не к месту вспомнился.

— Господин Кур… дашье, — запнулась Фифа, поддавшись подлым мыслям, и постыдно отвела взгляд.

Нет! Это невозможно! Знаменитый модельер выглядел как курица! Точнее, как петух. Длинный, выпирающий нос крючком, красный, как после попойки. Широко посаженные глаза, почти полное отсутствие подбородка и взъерошенная причёска органично дополняли образ.

(здесь должна быть иллюстрация, которая недоступна в черновике, но обязательно появится в финальной версии)

— Это она? — окинув покрасневшую девушку взглядом, модельер обратился к Розе.

— Да. Понимаешь теперь, почему за пушистиками нужен глаз да глаз.

— Хорошо. Я что-нибудь придумаю, — кивнул Курдашье. — Итак, юная леди, ваша мать говорила, что вы без ума от моих нарядов?

— Да, да, да! Они невероятные! Такая проработка, а швы… Как вы так умело скрываете их?

— О, мне будет приятно об этом рассказать, — заулыбался модельер.

Фифа даже не заметила, как Розалин оставила их.

Весь последующий месяц девушка провела исключительно в компании кумира. Она слушала его смиренно, не перебивая, даже когда он повторялся.

Целый месяц.

Месяц!

А он так и не предложил сшить ей индивидуальное платье!

Ну что за… Петух!

Зато ей удалось выяснить, что приближающаяся новая коллекция от именитого модельера станет последней. Он не был уверен, что проживёт ещё десяток лет до следующей.

Может быть, поэтому Фифа целенаправленно избегала его весь второй месяц своего пребывания в замке. Так что он послал их к ней — и в жизнь девушки с шести ног влетели «три поросёнка», превратив пребывание в замке в увлекательнейшую игру в прятки. Со временем это даже стало весело, а заодно помогло будущей королеве лучше изучить владения.

Вот только… Почему они всегда «находили» её исключительно в моменты, когда она голая или переодевается?

Укутавшись поплотнее в полотенце, Фифа гордо стояла у двери в ванную в самой отдалённой и полузаброшенной части замка. Они нашли её и здесь. Зато ей удалось-таки пнуть одного из них хорошенько. Кажется, это был Ниф — парнишки были пугающе похожи друг на друга, отличаясь только ростом и формой ушей. С каким же восхитительно приятным визгом тот полетел по коридору, обгоняя братьев.

А затем прошла ещё неделя, и наступил тот самый день. Её день рождения. Розалин устроила большой пир, а подлец Курдашье всё же подарил сшитое специально для Фифы платье. Не хотелось даже ломать голову, чтобы понять, как он узнал мерки. Впрочем, если допустить, что его глазастые дети пытались выловить девушку в моменты оголения, многое становилось на свои места.

После праздника всё изменилось. Мать всерьёз взялась за обучение дочери. Дни летели один за другим, сливаясь в один сплошной туман в голове, подобный тому, что окружал всё это место.

В один из дней Фифа не выдержала и, пока мать отвлеклась, сбежала. По итогу она оказалась в той части замка, где почему-то ни разу не была. Хотя ей казалось, что она изучила уже всё во время игр в прятки с Ниф-Наф-Нуфом.

Она блуждала по длинным пустым коридорам, замкнутым в бесконечную петлю, не иначе, и уже отчаялась найти выход, как вдруг на глаза ей попался Кристиан. Он стоял у окна и любовался на полную луну.

Фифа только сейчас заметила, что проблуждала до самой ночи.

— Не спится, куриная принцесса?

— Хватит называть меня так! — насупилась Фифа.

Она пыталась подкрасться к парню незаметно. Очевидно, не получилось.

— Я люблю курицу, — как ни в чём не бывало обронил наглый красавчик.

В лунном свете его чёрные волосы, тёмный строгий наряд и белоснежная кожа выглядели особенно привлекательно.

(здесь должна быть иллюстрация, которая недоступна в черновике, но обязательно появится в финальной версии)

Фифа покраснела.

— И всё равно это невежливо. Что ты тут делаешь?

— Грущу.

Фифа растерялась, не ожидая такого ответа.

— Что… случилось?

— Мой друг, он умирает.

— Почему?

— Кровь, дорогая принцесса. Всё всегда сводится к крови. Курдашье готовится к последнему показу, и его кровь сейчас неприкосновенна. Другие доноры тоже исчерпаны. Мой друг готовился к турниру и не рассчитал силы, сражаясь с монстрами.

Крис замолчал на секунду, а потом посмотрел Фифе прямо в глаза.

— Ему очень нужна кровь.

Задумалась ли юная девушка, совсем недавно ставшая взрослой, хоть на мгновение?

Разумеется, нет.

— Пусть возьмёт мою.

Она сама поразилась, как легко вырвались эти слова.

Крис в ужасе отшатнулся.

— Нельзя! Если госпожа узнает, нам не сносить головы. Даже меня, своего верного помощника, она не пожалеет.

— Если мне предстоит стать вашей королевой… Нет. Когда я стану вашей королевой, мне придётся принимать подобные решения. Я… смирилась с этим. Я всего лишь человек, у меня нет никаких особых сил, и если я могу помочь так… Хотя бы так — я сделаю всё. Абсолютно всё, что нужно.

Эти слова дались уже тяжелее. Дрожащие руки и внезапно проступивший пот явственно говорили об этом.

— Розалин меня не простит, — почти неслышно пробормотал Кристиан.

— Мама поймёт. Отведи меня к нему.

Крис печально улыбнулся, смирившись с дальнейшей судьбой, и показал на дверь напротив окна.

— Он здесь. Добро пожаловать в крыло замка для уходящих.

Его тон звучал неестественно спокойно, почти буднично для такой ситуации. Или это и было смирение в его высшей форме — принятие?

— Уходящих?

— Тех, кто скоро покинет нас навсегда.

Фифа покраснела, проклиная себя за тупость. Посмотрев на дверь, она задумалась, как раньше умудрилась её не заметить. Ведь вроде проходила по этому коридору, ища выход из запутанного крыла замка.

Немного погодя, сглотнув пересохшим горлом, она толкнула дверь. Та со скрипом подалась, и за ней оказался огромный зал, напоминающий больницу Фиби и Феба — гильдейских лекарей. Только здесь размеры помещения были более внушительные. Как и количество умирающих вампиров на койках.

Друг Криса лежал ближе к центру зала. Типичная вампирская бледность сменилась серостью увядания, а каждое движение, казалось, сопровождалось осыпающейся кожей, превращающейся в пыль.

— Айди, к тебе пришла принцесса, — позвал друга Крис.

— Принцесса Фифа, кхе-кхе, это большая честь.

Повернув голову, Айди попытался привстать, чтобы поприветствовать будущую королеву, но не смог.

— Как мне это сделать? — Фифа повернулась к Крису с таким серьёзным видом, что тот немного опешил. Он впервые видел её такой.

— Обычно достаточно запястья…

Он не успел даже закончить фразу, как Фифа, не задумываясь, сунула руку в рот Айди.

— Пей.

Одно слово.

Просто короткое слово прозвучало настолько властно, что умирающий вампир не посмел ослушаться. Он бережно надкусил вену и позволил себе вытянуть несколько капель драгоценной крови. Серость с его лица тут же стала уходить, а движения вновь обрели бодрость и ловкость.

Фифа улыбнулась самой счастливой улыбкой на свете. Что ей признание Густава или других авантюристов в гильдии? Она наконец нашла место, где действительно нужна.

— Кто следующий? Я спасу стольких, сколько смогу.

Она, не колеблясь ни секунды, перешла к другой кровати и сунула руку в рот другому вампиру.

— Пей.

…

— Пей.

…

Пей. Пей. Пей. Пей…

Лишь один простой приказ раз за разом нарушал тишину этого места.

Когда чуть позже Розалин гневно ворвалась в зал, она разом проглотила все проклятия и крик всеуничтожающей ярости, обнаружив величественную картину. Полуживая Фифа, еле сидящая на кровати Айди, и сотня вампиров, преклонивших колено. Все, как один, шептали одно слово.

Королева.

(здесь должна быть иллюстрация, которая недоступна в черновике, но обязательно появится в финальной версии)