Шебаршин. Воспоминания соратников

Разведка, в которой он провел практически всю свою жизнь, не интересовалась ни судьбой, ни работой Л. В. Шебаршина. В частных беседах он, иногда вспоминая о разведке, говорил, что напрасно она забывает о своих ветеранах-пенсионерах, многие из которых продолжают активно работать, поддерживают контакты с широким кругом возможных источников интересной информации.

Кроме профессиональной работы он занялся литературной деятельностью. Его книги всем известны и лучше всего говорят о личности автора, особенно «…И жизни мелочные сны…». В своих книгах он абсолютно честен, в отличие от большинства «мемуаристов», которые писали, чтобы обелить себя и очернить своих противников.

Наша дружба с Л. Шебаршиным оставалась нерушимой. Мы делились друг с другом своими литературными планами, постоянно обменивались оценками складывающейся ситуации, ходили друг к другу в гости, тем более что наши дома находятся недалеко друг от друга. Он страстно любил играть в шахматы, и мы иногда засиживались далеко за полночь. По весне иногда выезжали на рыбалку на Волгу по приглашению друзей его детства Савицких. Леонид был азартным теннисистом до самого последнего времени.

Однажды в 90-е годы в далекой Аргентине произошел жуткий террористический акт: был взорван культурный центр местной еврейской общины, и погибло около сотни человек. Довольно неожиданно из Буэнос-Айреса пришло приглашение от тамошних спецслужб Шебаршину и мне приехать туда для консультаций по профессиональным вопросам. Посоветовавшись, мы решили принять приглашение: терроризм – общая беда человечества. В Аргентине его встретили не только тепло, а даже с восторгом. Он выступил с докладом в закрытой аудитории, где слушателями были только сотрудники спецслужб, об арабо-израильском конфликте, формах его проявления, метастазах в странах, расположенных далеко от эпицентра конфликта. Были даны как политические рекомендации, чтобы минимизировать возможность повторения подобных трагедий, так и оперативные меры по профилактике террористических акций. Состоялись и консультации с руководством спецслужб. Несколько дней, проведенных в Аргентине, он запомнил на всю оставшуюся жизнь. Гостеприимные хозяева были предельно благодарны российским профессионалам (кстати, после нашего визита туда в этой стране не было больше террористических актов).

Л. Шебаршин побывал на самых мощных (по массе падающей воды) водопадах планеты – Игуасу на реке Парана, – находящихся практически на стыке границ трех государств: Аргентины, Бразилии и Парагвая. Можно было, не сходя с места, делая всего один шаг ногой, побывать за секунды во всех трех государствах.

По его просьбе аргентинцы отвезли его в знаменитую Пампу – безбрежную степь, покрытую девственной степной растительностью, на которой пасутся огромные стада крупного рогатого скота. Его угостили самыми мягкими и вкусными бифштексами, которые только бывают в мире.

Для него было устроено посещение знаменитого танго-шоу. Он очень сокрушался, что никогда не смог до конца побороть свою привычку ложиться спать рано, в 9–10 часов вечера, когда ночная жизнь только начиналась.

Не все поездки его заграницу оказывались такими полезными и приятными. Он рассказывал мне, что где-то в конце 90-годов он поехал в Англию, где проходило международное совещание представителей частных охранных и детективных фирм. Он представлял РНСЭБ и хотел приобщиться к опыту других стран. Уже под занавес работы совещания к нему подошел англичанин, который пригласил его на частный ланч и беседу. Шебаршин согласился, но был страшно удивлен, когда незнакомец повел беседу в совсем другом направлении, пытаясь просто завербовать Леонида от имени спецслужб Великобритании. Он жестко сказал собеседнику, что всегда раньше был более высокого мнения о качестве английских спецслужб и их сотрудников. Добавив, что собеседник явно ошибся адресом, послал его на три буквы, расплатился за свою часть ланча и вышел из ресторана.

Еще однажды нам довелось вместе побывать заграницей в середине первой декады нового века. Через старых коллег-друзей из Болгарии Л. В. Шебаршин получил приглашение приехать на встречу ветеранов-отставников, в прошлом руководящих работников западных разведок, которых собирал сын бывшего президента Хорватии Франьо Туджмена в сказочно красивом Дубровнике. Цель встречи была сформулирована так: «Роль разведок после окончания холодной войны».

Шебаршин ответил, что поедет только вдвоем, и назвал в качестве спутника меня. Там согласились, и мы отправились в Дубровник, подготовив предварительно обстоятельные доклады на тему, как мы видим роль разведок в новом мире. Лейтмотивом наших докладов было желание видеть в разведках инструменты мира и предупреждения конфликтов, а не орудия холодной войны, как это было прежде.

Собрались на уровне заместителей и начальников разведок коллеги из многих западноевропейских стран и США, но уровень их подготовки и участия в совещании был удручающим. Они приехали просто отдохнуть на халяву. Мы сделали свои доклады, слушатели только делали вид, что их что-то интересует, основное время проводили в барах или на пляже. Светское мероприятие, возможно организованное Туджменом-младшим для собственного пира, вызвало только раздражение. Леонид Владимирович категорически отказался от участия в повторных мероприятиях подобного рода.

Более того, он сказал, что окончательно «завязал» с поездками за рубеж, надоело смотреть на чужое благополучие.

Наша домашняя реальность доставляла ему постоянную душевную боль. Он не мог равнодушно относиться к разнузданной приватизации национального богатства России случайными людьми, не наделенными никакими творческими или организационными талантами, но получившими ключи от государственных амбаров. Он никогда не смотрел телепередачи, даже не держал дома телевизора, не слушал радио, зато читал почти все газеты профессионально, точно вылавливая из них то, что было близко к правде или отражало ее. Суждения его были глубоки и верны. Свое отношение к действительности он выражал в кратких афоризмах, которые потом составили его книжку «Хроника безвременья», которую я считаю формой блестящей публицистики. Чего стоит одна емкая фраза: «Нас бросили в дерьмо, а мы пытаемся хорошо пахнуть!».