Фиктивная жена генерального

Глава 4

Макс

Эти безумные выходные наконец-то закончились.

Вчера я отправил свою неожиданную спасительницу домой. Вручил ей визитную карточку и чуть ли не силой подарил смартфон, который купил, когда мотался в магазин для этого маленького спиногрыза.

Владислава странная девушка. Любая другая на ее месте бы сама вырвала такой дорогой подарок из рук, эта же… чуть ли не заплакала. Да еще и намекнула, что я от нее откупился.

Что в голове у этих женщин – одному Богу известно.

Я сижу в своем кабинете и уже пятнадцать минут смотрю в панорамное окно. Ни одной мысли о грядущем заседании совета директоров, даже нет желания проверить электронную почту. Помощница боится меня потревожить, потому что знает: когда я такой, ко мне лучше не подходить и лишний раз не беспокоить.

Я бываю таким, да. Смурным, с тяжелым взглядом и плохим настроением

От нанятой няньки получил сухое сообщение о том, что ребенок сыт и спит. Ни полслова о его настроении и шалостях. И мне бы сидеть и радоваться, что я вернулся в свой привычный ритм жизни, только в груди образовалась пустота. Оглушающая. Разрушительная.

Срабатывает селектор, и помощница сообщает о том, что начальник службы безопасности давно сидит в приемной и ждет.

– Почему он до сих пор там? – отвечаю недовольно.

– Сейчас все исправлю, – быстро щебечет синицей девушка.

Двери открываются, и на пороге кабинета появляется Вадим Косарев, мой главный безопасник.

– Приветствую, Максим Филиппович.

– Садись, Вадим. Надеюсь, вы нашли что-то посущественнее на ребенка и его мать.

– Есть такое, – отвечает деловым тоном безопасник, и в его руках появляется папка с документами.

Мужчина отталкивает ее от себя, я быстро перехватываю документы и в нетерпении открываю первый лист.

«Тина Трошина, двадцать два года, состояла в отношениях с Вороновым Никитой Михайловичем».

– Я их не знаю, – второй раз пробегаю глазами по строчкам и не понимаю, каким боком эти двое, вернее, трое ко мне.

А главное, совершенно не понимаю, почему девица в письме указала, что ребенок мой.

– Знаете, Максим Филиппович. Никита Воронов был усыновлен неким Данилой Вороновым, а до этого у пацана была фамилия Ржевский.

И тут в меня словно молнией шарахает от осознания того, что сейчас, спустя столько лет, всплывает вся подноготная моего отца…

Мама совершенно случайно узнала об измене отца. Деловые командировки, задержки в вечернее время стали вызывать много вопросов у нее. И она прибегнула к услугам частного детектива.

Когда все вскрылось, мать слегла на неделю, толком ничего не ела. У цветущей женщины выперся позвоночник и проступили ребра, глаза впали, а лицо совсем осунулось.

Я тогда его ненавидел, да и сейчас не простил. Потому что мама так и не оправилась от этих измен, которые со временем переросли в количество.

Отец топчет эту землю, а ее уже как пятнадцать лет нет. Несправедливо.

– Понятно, – тяну, хотя до сих пор пазл в голове не складывается.

Есть единокровный брат, его женщина и их ребенок. Я-то тут при чем?

Мы не знакомы. И вряд ли подружимся. Я точно не собираюсь его искать и разбираться в наших несостоявшихся отношениях.

Видимо, вся противоречивость ситуации отображается на моем лице, и тогда Вадим добавляет:

– Никита Воронов – ходок. Имеет несколько судимостей. Сейчас его осудили на пятнадцать лет. Его баба решила сделать ноги, пока еще в силе и со смазливой мордой.

– Отлично они! Умельцы… – стучу по столу кулаком.

– Максим Филиппович, ребенка сдайте в дом малютки и просто сообщите во все нужные инстанции. Мы можем все взять на себя. Вы даже и не почувствуете ничего.

Я вскакиваю с кресла и меряю шагами кабинет.

– Это не «ничего», это же человек, мой, кровный…

***

– Мальчика нельзя у себя просто оставить, – с нажимом проговаривает Вадим. – Он не котенок.

Я киваю. Вся бумажная волокита по оформлению опеки та ещё мутотень. Пройти курсы, предоставить сто пятьсот бумажек. И если воспользоваться связями, процесс, вероятнее всего, ускорится, а вот что делать с его семейным положением?

Взрослому занятому мужику не отдадут мальчика. Нанятая няня не добавит очков в моем личном деле… А еще, судя по всему, Зайчик очень ценный экземпляр в доме малютки. На взгляд ребенок казался совершенно здоровым. А это красная тряпка для очереди будущих родителей, где каждый уже готов взять даже инвалида. О хитрых схемах в такой деликатной сфере, как усыновление, я наслышан.

– И трех дней не пройдет, его оформят и запустят процесс усыновления, – просматривает папку с документами безопасник.

– Но он же не сирота!

Я пытаюсь просчитать все варианты.

– Максим Филиппович, пятнадцать лет не пролетят быстро. Пока парень вырастет и папик откинется, ему останется всего три года до совершеннолетия.

Я тру пальцами виски.

И понимаю, что я не могу просто так отпустить мальчика. Конкретно этого. Моего Короля. Мои самые неудачные и неидеальные выходные оказались настолько яркими и незабываемыми, что я именно тогда себя почувствовал по-настоящему живым и не роботом.

А еще Владислава никак не выходит из головы. С хитрым лисьим взглядом, пушистыми ресницами, длинной сережкой в одном ухе, изящной тонкой шеей. Эта сумасбродная и коварная девица даже теперь ночами снится. После расставания еще толком и суток не проходит, а я уже, похоже, скучаю. По той движухе, что создают в тандеме эти двое.

– Нам нужна мама, – подвожу итог своего мозгового штурма.

– Не понимаю, – честно признается Косарев.

– Я женюсь.

– И что, кандидатура у вас имеется? – Вадим явно шокирован, смотрит на меня диким взглядом, но не спешит с выводами.

– Надеюсь. С камер наблюдения снимите фото девушки, что оставалась с ночевкой у меня. Еще можно копнуть в службе такси.

– Вы уверены, что можно ребенка доверить первой встречной.

– Этой можно. Она готова даже белье за него свое отдать и остаться голой.

Я не могу сдержать улыбку, когда думаю о девушке, красивой, отзывчивой и явно с материнством не испытывающей проблем, в отличие от кровной матрешки, бросившей сына на пороге совершенно чужого мужика.

Я до сих пор никак не возьму в толк, насколько же надо быть отбитой, чтобы совершить подобное.

– Но с чего вы решили, что она согласится?

Хороший вопрос. А главное – своевременный. Владислава молодая и амбициозная девушка, если она не побоялась кинуть этого выпендрежника Матецкого, то и меня легко пошлет. Тут надо подумать, как ее убедить. Только побыстрее.

– Найдите ее слабое место. У нее не должно быть шанса мне отказать. Вадим, ты сам сказал, у нас мало времени.

Безопасник не принимает моего решения, но не перечит. Соглашается на всю ту дичь, что только что приходит мне на ум.

Фиктивный брак вполне подходит. В настоящие мужья я не набиваюсь. Мне действительно не нужны длительные отношения, но Владислава вполне осилит и курсы, и медосмотры. Почему-то мне кажется, что за Зайчика она порвет любого. А если ей верно объяснить ситуацию, не думаю, что она откажет. В идеале я вижу это именно так, но какую реакцию вызовет подобное предложение у девушки, остается только догадываться…

***

После беседы с Косаревым пообедать решаю поехать в «Даймонд Холл».

– Добрый день, Максим Филиппович. Вам основное меню или бизнес-ланч? – администратор улыбается и ждет моего ответа.

– Давайте основное, – сухо отвечаю и прохожу в зал.

Девушка меня провожает на мое привычное место, у окна с шикарным видом на реку. Наш город она рассекает на две части: верхнюю и нижнюю.

И если ты человек бизнес-сферы, то просто обязан жить и работать только здесь, на верхушке. Старинная часть города, люксовые магазины и рестораны, элитные клубы и учебные заведения, а все, что ниже, обычно не вызывает должного трепета и уважения в моем окружении.

Из меню заказываю суп «Том-ям», филе палтуса в листьях шисо, на гарнир китайский рис, и зеленый чай.

Мне сейчас лишний кофеин ни к чему, поэтому усиленно перехожу на зеленый чай, причем совсем неуспешно. Влить себя эту траву нереально. Но я принципиально заказываю только его.

Хорошо, что рыбу практически ничем не испортить, поэтому от обеда получаю удовольствие. Откинувшись на спинку широкого кресла, наслаждаюсь прекрасными видами из окна. Тянусь рукой к чашке и начинаю пить чай небольшими глотками. Противно, жуть, аж скулы сводит.

Няня снова скидывает в мессенджер отчет о том, что с Королем все в порядке. И только собираюсь сделать еще один глоток, как меня окликают совсем неприветливо.

– Посмотри, кто тут у нас, – ехидно меня приветствует Антон Сергеевич Матецкий.

Я немногословно моргаю и жду его монолога. Потому что ему быть. Этот человек себя ведет так всегда, особенно когда что-то меняется в его окружении. – Ржевский обедает. А почему в одиночестве, а не с девушкой моего сына?

У сынка Матецкого длинный язык и пустая башка, которую так и тянет оторвать лично. Мараться жалко.

Ну что же, прекрасные виды всегда подождут. А с людьми забавно общаться, сколько в их словах и жестах эмоций неприкрытых. Главное, успевать отслеживать все одновременно.

– Не понимаю, о чем вы, Антон Сергеевич.

– Ты давай дураком не прикидывайся, – злобно бросает мне этот заносчивый и самовлюбленный мерзавец.

Но меня даже забавляет то, с каким он невероятным бесстрашием собирается мне что-то предъявить.

– Детей надо воспитывать, пока они маленькие, – ставлю чашку на блюдце и расстегиваю пиджак, немного сковывающий мои движения. – Оно знаете как бывает, вырастают неблагодарными тварями, эгоистичными, бесцельными. Катаются на папиных машинах, деньгами сорят, жизнь прожигают. Девочек обижают.

Мои слова летят точно в цель. Я замечаю, как багровеет лицо Матецкого.

– Ты сам, что ли, благодарный? Вылез из дерьма на чужих деньгах.

Это он мне намекает на то, что на моем пути встретился Полозов, который в свое время поощрял молодых да ранних, привлекая в свой бизнес. Эти деньги не были легкими. Я пять лет ишачил не на себя, но с легкой руки Аркадия Дмитриевича встал на ноги и окреп.

– Интересно получается, – держу лицо, хотя такой десерт в лице Матецкого я явно не заказывал. Надо будет переговорить с сотрудниками ресторана, чтобы впредь у моего столика никого не было. И черный список надо приложить из числа неугодных. – Как человек вашего положения не видит очевидного.

– Чего же я такого не вижу?

– Что я не ведусь на все эти дешевые провокации. Не старайтесь, лучше исполняйте свои обязательства по проектам. А то недолго попасть на штрафы.

– А ты меня не пугай, сосунок. Видел я таких, как ты, скороспелых. Только я и по сей день у штурвала, а вас на счет можно пускать, – он противно лыбится, думает, что уделал меня.

– Вам бы к врачу, – говорю нарочито заботливо. – Возраст все-таки, память бы проверить…

***

Матецкий скалится и совсем неприветливо выдает:

– Смотри, как бы тебе не потребовалось к врачу на прием.

– Угрозы не лучшая тактика, – вежливо проговариваю, хотя в душе спокойствия уже поубавилось, и нарастает желание ему вломить. Прямо здесь. Чтобы его обед сложился неудачно. А лучше довести все до несварения желудка.

Но у меня дети. Вернее, один Король. И пока ребенок на меня не оформлен, мне нельзя себя втягивать в неприятности. Хотя какое-то глубинное чутье охотно подсказывает, что я уже втянулся.

Вздорный и петушиный настрой Матецкого злит, и мне даже кажется, что на это есть причины.

Вероятно, здесь замешано упоминание об обязательствах «ЛесИндастрис».

Не боится старый хрыч. А значит, уже подсуетился и заручился поддержкой нужных людей. Интересно, кого только?

Нужно потерпеть немного. Таких, как Матецкий, прет на подвиги, когда их розовая попка прикрыта более солидными людьми. Они начинают творить всякую дичь. Чувствуют свое превосходство и безнаказанность.

– Пошел ты, сосунок! Будешь меня еще жизни учить. Да я, пока ты под стол пешком ходил, уже такими бабками крутил.

– Ваши заслуги никогда не будут забыты, – возвращаю ему его агрессию, только в более деликатной форме, намекая на посмертную выслугу перед всеми нами.

– Ах ты… – кидается Матецкий через стол и хватает меня за лацканы пиджака. – Да я же тебя этими руками…

Но он ничего не успевает сделать, потому что охранник ресторана четко выполняет инструкции своего руководства: «Никаких драк!»

Ресторан принадлежит моему другу – Яну Стембольскому. [1]Он вообще на коммерческую недвижимость заточен. Но тут с рождением близнецов он почувствовал острую необходимость в своем ресторане. И заморочился так, что в детском меню присутствует несколько предложений: для аллергиков, для юных веганов, ну, и классическое.

Я еще подшучивал над ним, а сегодня сам сижу и думаю о маленьком артиллеристе, который все выходные давал залп, изрядно меня нервируя.

– Антон Сергеевич, отпустите Максима Филипповича, – охранник действует не совсем стандартно, но вполне в рамках.

Матецкий моргает несколько раз и пытается если не порвать мой пиджак, то хотя бы убить меня взглядом. Я продолжаю улыбаться и испытующим взглядом смотрю на этого козла.

Не дал мне насладиться чаем, зеленым, настоящим китайским. А я столько настраивался, и вот что теперь? Вылить?

И меня озаряет. Раз Матецкий завис, стоит его взбодрить.

И облик Владиславы очень четко нарисовался. С лейкой надо мной.

Я поднимаю чашку с блюдца и поливаю Матецкого зеленым чаем, прямо на его лысину.

– Ты что, озверел? – ошалело проговаривает этот гадкий старикашка, отпускает меня и быстрее берет салфетки, чтобы промокнуть голову и свою одежду.

– Я подумал, вам плохо. Возраст все-таки. Часики тикают…

Я сам в шоке от самого себя. В другое время я бы молча ушел от подобного наезда и такого тупого собеседника. Но сейчас я уже не уверен, что хочу спокойного выяснения отношений.

– Да что ты заладил про возраст! Ты хотя бы доживи до этого возраста.

– Доживу, – равнодушно его заверяю о своих намерениях на долгожительство.

– Посмотрим, – злобно бросает Антон Сергеевич, встает и уходит совсем.

Мне ничего не остается, как дать новое поручение для моей помощницы. Пробить все информацию об активах фирмы, в которой протирает штаны сынок Матецкого. Наверное, мне стоит расширить свой кругозор в сфере бизнеса. Чем я, в конце концов, хуже своего друга Яна Стембольского?

Отправляю сообщение помощнице в мессенджере:

«Запусти переоформление документов на юридическое лицо «ЛесИндастрис».

«А если его не продадут?»

«Ты знаешь, на какие рычаги давить. Действуй».

[1] Ян Стембольский – герой романа «Бывшие. Дурман».

Глава 5

Я просыпаюсь от орущего будильника на телефоне. И мне все это странно… Меньше чем за сутки я успеваю привыкнуть к ворчливому голосу Макса и крику маленького Зайчика. А сейчас в груди оглушающая пустота без них двоих.

Захожу в ванную, подхожу к раковине, открываю кран с холодной водой. Ледяные струи воды бьют по ладоням, и, сделав глубокий вдох и сильно зажмурившись, я опускаю лицо в живительную влагу.

Кричу. Сильно.

Затем открываю кран с горячей водой.

И когда моя собственная экзекуция окончена, дотягиваюсь рукой до полотенца.

Лицо краснеет, я просыпаюсь.

Наспех завтракаю и, собравшись с духом, выхожу на работу.

Даже если работы у меня больше нет, я хотя бы заберу свои вещи и попробую составить план своей новой жизни.

К офису «ЛесИндастрис» подхожу неохотно. На проходной пропуск срабатывает без каких-либо проблем. И в самом офисе на входе сканер мелодично дает зеленый свет.

Я все жду подвоха, но его нет.

Пока нет.

Потому что, как-только я подхожу к своему рабочему месту, замечаю Лильку из отдела менеджеров по продажам.

Девушка сидит, закинув ногу на ногу. В ультракоротком алом платье, в туфлях на умопомрачительной шпильке. Она смеется и демонстрирует моим девочкам из маркетинга золотую подвеску:

– Тим такой лапушка. Сам позвонил и назначил встречу еще вчера. Затем пригласил на ужин, а с самого утра подарил это…

– А можно о своих личных похождениях вести обсуждение не на моем рабочем месте, Лиля?!

Девушки замолкают и быстро разлетаются по своим рабочим местам, а Лилька даже не двигается, продолжает сидеть с видом королевы, скользя по моей фигуре оценивающим взглядом.

Я сегодня в длинном бесформенном пальто, замотана по самый нос большим шарфом и не накрашена.

Да. Обычно я всегда при форме. Знаки внимания от Матецкого мне грели душу и подталкивали к тому, что я хотела ему соответствовать. Дотягивать до его элитного уровня.

А сегодня мне хочется побыть человеком, обычным, настоящим и не кукольным.

– Все понятно, – с видом знатока заявляет Лилька, и только после этого девушка с грациозностью кошки сползает со стола. – Если ты такая к нему припелась, тут даже у здорового мужика хотелка отпадет.

Все тихо подхихикивают.

– Если тебя устраивает довольствоваться малым и объедками после других… – совсем неделикатно заявляю я, причем наобум, и, видимо, попадаю в больную точку, потому что Лилька фыркает и сверкает в мою сторону совершенно убийственным взглядом.

Фирсова полгода обхаживала Тима, только ему ее не хотелось, ни на сутки, ни на постоянной основе. А сейчас нервы сдали, и он решил утешиться в ее обществе.

Я не жалею. Нам точно с этим мужчиной не по пути.

Я снимаю пальто и приступаю к своим прямым обязанностям. Открываю базу контактов по клиентам, выгружаю все данные наших постоянных покупателей и перекидываю списки на откуп таргетологам нашей компании.

Наша компания – универсал на рынке. Спецтехника в лесной промышленности очень востребована. Мы не монополисты, есть конкуренты среди зарубежных компаний с аналогами. Зато на нашу технику имеется патент, и в своем сегменте мы занимаем лидирующие позиции.

– Макова, – открывается дверь из приемной генерального. – Тебя вызывают.

– Кто? – я сглатываю, потому что так и не понимаю, которому из Матецких я так срочно потребовалась.

***

Я нехотя иду. Дверь открыта лишь в кабинет Тима. Взглядом уточняю у помощницы, к нему ли мне зайти. Она кивает.

– Вызывали? – официальным тоном уточняю, а самой так противно, что аж жуть.

Видеть его не могу. Особенно после всех его высказываний в холле у лифта.

– Садись, Макова, – Тим неприятно лыбится, а затем так же, как и его ночная подружка, оценивающим взглядом скользит по моей фигуре.

Я делаю вид, что ничего не замечаю. Отодвигаю стул и сажусь за стол переговоров. Вроде как начальник. Открываю ежедневник и с готовностью послушной ученицы щелкаю шариковой ручкой.

– Записывай, – командует Матецкий, я всматриваюсь в белые незаполненные строчки, а сама боковым зрением пытаюсь понять, как я так жестоко могла ошибиться в этом мужчине.

Мне нравился его высокий рост, привлекательная внешность, и чувством юмора вроде тоже восхищалась в самом начале…

Сейчас четко осознаю, что благосостояние Тима стояло на самом последнем месте в моей таблице его положительных качеств.

Я даже его фамилию к себе примеряла – Владислава Матецкая. И один раз думала о том, какие у нас могут получиться совместные дети…

Стыдно так…

– Что писать?

– Прости меня, дорогой Тим. Я очень перед тобой виновата. Сделаю все, что прикажешь, только лишь бы загладить свою вину.

Я ведь поначалу даже успеваю написать «прости» и только потом осознаю, что творю и что этому козлу от меня требуется.

Я еще раз щелкаю ручкой и вообще ее кладу на стол, рядом с ежедневником.

– Ира, – кричит Тим своей секретарше, – закрой дверь в мой кабинет.

Девушка послушно выполняет требование директора, а я как в замедленной съемке фиксирую, что это закрывается не дверь, а словно решетка камеры.

Вздрагиваю при щелчке замка.

Потому что Матецкий не поленился встать и сделать это самостоятельно.

– Влад, чего сидим?

– Я не понимаю вас, Тимофей Антонович…

– Все ты понимаешь, просто дурой прикидываешься. Значит, Ржевскому перепало, а меня обломала? Так не пойдет.

Я с жалостью смотрю на закрытую дверь и понимаю, что без работы я теперь точно останусь, потому что Матецкий просто так не выпустит меня отсюда по доброй воле.

Я же так надеялась, что меня сегодня рассчитают. Где-то глубоко в душе верила, что все судьбоносные решения уже приняты сами собой. И что мне остается их только принять и свыкнуться.

Мягкотелая дурында! Сама ведь могла пойти в отдел кадров и написать это простое заявление на увольнение, а я сидела и ждала, вот и дождалась.

Матецкий не теряет времени даром, подходит ко мне вплотную и дергает ремень на своих брюках.

– Только играем теперь по моим правилам, Влада.

– Конечно, – киваю я благосклонно, а сама украдкой осматриваюсь, где можно что-нибудь ухватить потяжелее.

Тим берет меня за подбородок и хищным взглядом блуждает по моим губам, а затем проводит большим пальцем по нижней, немного припухшей.

Я морщусь от такого личного прикосновения и отстраняюсь.

– Голова болит, – выдаю тут же. – Кружится с самого утра, и тошнит.

Матецкий смотрит с недоверием, проверяет, вру или прикидываюсь. Я для наглядности тяну воздух ноздрями и глубоко дышу.

– Отравилась, наверное, – подвожу итог ко всему вышесказанному.

Сглатываю демонстративно, в общем, максимально играю на его чувстве брезгливости и отвращении.

Уже уверовав в свою победу, пытаюсь встать.

– Я пойду, может, даже подумаю об оформлении больничного или административного на три дня.

На радостях разворачиваюсь, что игра удается, захлопываю ежедневник, беру ручку со стола. Оборачиваюсь и понимаю, что актриса из меня никудышная.

Этот козел уже стоит со спущенными штанами, и его намерения более чем ясны и даже видны невооруженным взглядом…

***

– Куда? Стой! – кричит Матецкий, когда я с безумным взглядом подлетаю со стула и кидаюсь в противоположную от него сторону.

Мне практически удается побег, очередной.

Но я неудачно цепляюсь ногой за ножку стула и лечу на пол.

Приземление проходит не очень удачно. Вернее, совсем отвратительно, потому что я падаю лицом вниз и ударяюсь о выступающую часть стола.

Я очень терпеливая девочка, и с болевым порогом у меня все хорошо. Но сегодня точно не мой день.

От удара звенит в ушах, по ощущениям голова сейчас расколется, как грецкий орех. А мое правое веко раздувает с невероятной скоростью. Я боюсь даже дышать. Начинаю громко всхлипывать.

– Ты это чего, Макова? Не вздумай! – проговаривает Матецкий и в спешке начинает натягивать свои штаны обратно.

Я не совсем хорошо соображаю и начинаю голосить на весь кабинет.

– Больно! – я всхлипываю по-настоящему, не прикидываюсь. – Не трогайте меня!

И, видимо, такой эпизод сложно пропустить, дверь хоть в кабинете и дорогая, да и шумоизоляция на среднем уровне, но мой звонкий голос слышат все сотрудники нашей фирмы.

Реакция окружающих не заставляет себя долго ждать. Когда замок в двери щелкает, на пороге появляется Антон Сергеевич Матецкий – отец Тима.

– Какого… здесь происходит? – брань легко слетает с языка мужчины, и в целом есть от чего себе позволить ругаться по-черному.

Стул перевернут, Тим возвышается надо мной с выдернутой из брюк рубашкой, а я на полу с красным лицом и даже, возможно, с огромным фингалом под глазом (проверить свой ушиб я так и не решаюсь).

– Рехнулся?! – Матецкий-старший стервятником смотрит на родного сына. – А ты чего орешь как потерпевшая? – более тихо уже уточняет у меня мужчина.

Хотя я готова поспорить, что его воображение уже услужливо подкинуло нужный эпизод. В котором его сын меня домогается и, возможно, даже бьет в порыве страсти.

– А у меня… – я продолжаю голосить.

– Что у тебя? – спрашивают мужчины не сговариваясь.

– Производственная тра-а-авма, – я еще пуще реву. – Мне нужно в травмпункт, а еще лучше вызовите скорую помощь.

– Это еще зачем? – недовольно бурчит Антон Сергеевич, тяжело вздыхая.

– Голова болит, у меня, наверное, сотрясение…

В общем, плачу от души.

Во-первых, мне действительно больно; во-вторых, я так испугалась, что сердце до сих пор выпрыгивает из груди; в-третьих, для перестраховки врачу не помешает меня осмотреть.

Я откидываюсь спиной на боковину офисного стола и закрываю глаза.

Что же у меня за дни такие наступили суматошные? Что ни день, то очередные сюрпризы.