Кричат им горько

Глава 3. Тоня Бойцова.

Добрела до дома, бок больно было, кто-то сильно меня. Посмотрела на себя в зеркало... Да, вид не очень, хорошо, что родители на работе, сняла с себя одежду, срочно в стирку. Лицо? Вроде синяков нет. Помылась сама под душем и легла... Обидно. За что меня так? Спасибо Эмилю, если бы не он... Витька даже не подошёл, ещё, наверное, рад был, что меня бьют.

Немного полежала, вроде боль прошла, сердце только болело, и злость напала страшная. Мало я этой Аллочке тогда врезала, надо было ей вообще нос свернуть. Лезет в драку, понятно, никого не боится, ей же ничего не будет, Бойцова виновата останется. Обида заполнила сердце... Как же так? Неужели она меня из-за Эмиля возненавидела? За то, что он за меня заступился?

***

— Тоня, что случилось? Ты плакала? — Нахмурилась мама. — Почему молчишь? Двойку получила что ли? Пустое, нечего о двойках плакать. Или влюбилась в кого?

Последнее больше ко мне подходит, если бы она знала, что произошло от этой любви, но мама не знает, а я не скажу, потому что это секрет мой, о нём никто не знает, только Алла ревнивая сразу поняла, что на её пути соперница и её надо убрать. Любой ценой.

— Мам, ничего не случилось, голова болит, поэтому вид такой. — Отмазалась пустой отговоркой, ну не скажу ведь я ей, что меня девчонки побили, стыдно как-то.

Она подозрительно посмотрела на меня.

— Ну что же, сделаю вид, что поверила, — вздохнула мама и вышла из комнаты.

Сделай вид, потому что от меня всё равно ничего не узнаешь, на кухне мама гремела сковородками или кастрюлями, а я снова впала в какое-то непонятное настроение. Что завтра ожидает меня в школе, не знала, но готовилась ко всему. А может, оно и лучше? «Обвинят тебя, Тоня, во всех нехороших делах, да и спровадят обратно в свою школу. Впрочем, хватит хандрить, после ужина уроками займёмся». Бок вроде болеть перестал.

***

Ужинали молча, мне вообще говорить не хотелось, мама украдкой поглядывала на меня. Папа что-то заподозрил.

— Выкладывайте, девчонки, что у вас случилось? Поссорились? Обе недовольные, или мне показалось? — Он отложил ложку.

Он нас с мамой девчонками называет всегда. Мама посмотрела на меня, после на папу, и промолчала, я тоже ни слова.

— Что молчите? Соня, ты говори. — Папа посмотрел на нас.

Мама пожала плечами.

— Тоня заплакана сегодня, почему, не знаю, мне она ничего не сказала. Я так поняла — влюбилась девчонка. Это неплохо, конечно, но вот любовь, видно, не совсем взаимная.

Папа удивлённо поднял брови. А что тут удивляться? Разве в нашем возрасте не влюбляются?

— Ну что же, это уважительная причина, только так сильно переживать не надо, не ты первая влюбляешься, и мы любили, так что грустить по этому поводу нечего. Радоваться надо. — Сделал папа заключение. — Любовь, даже невзаимная, прекрасна.

Радоваться... Ты не знаешь ничего, тот, в кого я влюбилась, нравится ещё одной девочке, да не одной ей, наверное, и ещё есть претендентки, за это мне сегодня попало по бокам.

— Ладно, пап, буду радоваться. — Ответила ему.

Они с мамой засмеялись. Ну вот хоть чем-то их рассмешила.

— Ты, Ваня, правильно сказал. Первая любовь она такая: и радоваться заставит, и плакать. — Мама вздохнула, наверное, свою первую любовь вспомнила, наверное, и я когда-нибудь буду вспоминать Эмиля и вздыхать.

***

Утром собиралась в школу с неохотой, как будто ждала неприятностей, впрочем, что их ждать? Они и так на каждом шагу, не отходя от кассы, как говорят.

— Тоня, ну ты скоро? Пора уже. — Папа поторапливает, а я не спешу, тяну время. — Опоздаешь на свою любимую математику, она тебя не простит.

Математика простит опоздание, ничего страшного, мне кое-кто не простит другое.

— Не охота ни в какую школу. — Вздохнула я. — Не моя школа, там ученики злые. Все.

Папа посмотрел на меня странно как-то.

— Ты же всегда любила ходить в школу, что сейчас, математик мой, случилось? Веселее смотри на жизнь, она любит весёлых и смелых, и бойких, а ты Бойцова, поэтому не имеешь права раскисать. Выше нос, дочка!

Приободрил он меня, а тут хоть плачь.

***

Любит весёлых и смелых, бойких, а в нашей школе она любит злых и подлых, как Алла Гольцова и Баранников тот же. Да всех почти, кроме нас, которые попали в эту школу случайно, так же как и я. И сделались мы здесь если не изгоями, то лишними людьми, которые по каким-то непонятным законам во всём виноваты.

***

Вошла в класс, тихо поздоровалась со всеми. Ответили мне они или нет, не слышала, да и, если честно, не слушала. Лена Рудина, соседка по парте, уже здесь, она тревожно посмотрела на меня. Я присела за парту, стала готовить учебник к уроку, она тихонько толкнула меня.

— Тонька, ты не представляешь, девчонки задумали что-то. Слышала только слово «выскочка», это они про тебя, наверное, Алка что-то задумала, смотри... — предупредила Лена и вздохнула.

Лена, она такая мнительная, всего боится и всех, мне даже интересно бывает, глядя на неё, ну вот в каждую примету верит, каждого куста боится. Или шахматисты все такие? Не знаю. Я не такая, конечно, тоже опасаюсь немного, но не так, как она.

— Пусть что хотят, то и задумывают, мне всё равно, давай к уроку готовиться. И вообще Лен, слишком много чести для них чтобы мы обращали внимания на ту же Аллу, на Галю. Давай о своих делах говорить.

— Ой, ты права, у-у-у, первый же урок «Математика», — скривилась она. — Как я её боюсь.

Я тихонько засмеялась.

— Лена, ты же шахматистка, а шахматисты, те же математики, или у вас всё по-другому? — спросила её, шахматами я как-то не увлекалась, хотя считаю эту игру серьёзной.

— Ну... — Она пожала плечами. — Там ходы заранее просчитываешь, ничего сложного.

Ничего сложного — это для тебя, а для меня всё сложно.

Перед самым уроком в класс вошли Эмиль и Витька, девчонки притихли, он нашёл меня глазами, Алка в это время губы брезгливо скривила, ну а как же? Не на неё же Серов посмотрел.

***

Начался урок, меня математичка вызвала к доске.

— Тоня, разобралась в новой теме? — поинтересовалась она. — Или ты не смотрела?

— Смотрела. Вроде да, разобралась.

Она кивнула головой, по классу прошёл ропот. Недовольный.

— Тихо, ребята. — Учительница оглядела всех и обратилась ко мне. — Давай попробуй задачу решить, а уж после я постараюсь доходчиво всем объяснить, но вот сначала хочу понять, разобралась ты или нет.

«Да разобралась я, Лидия Ивановна, там тема пустяковая», — хотелось сказать ей. Быстро решила задачу, объясняя ей одной, потому что только она понимает, о чём я говорю.

— Всё правильно, пройди на место, отлично, как всегда. — Татьяна Петровна довольна моим ответом и решением.

На примере этой задачи объясняла новую тему, надо сказать, объясняла она доходчиво, буквально разжевала, как говорят учителя, и в рот положила, только проглотить осталось. Но не все почему-то понимают, или, может, я не понимаю их, мне легко даётся математика, и думаю, что всем так же должна даваться.

— Тоня, я почти ничего не поняла. — Прошептала Лена. — Ну что я такая непонимающая!

Я знаком показала ей: «Тише, объяснение идёт, что не поймёшь, после разъясню».

***

— Лена, надо слушать внимательно и не отвлекаться, ну вот что тебе непонятно? — упрекнула её, рассеянная какая-то она сегодня, может, тоже влюбилась? Но любовь любовью, а уроки уроками.

— Ладно, после мне объяснишь, а сейчас я хочу поделиться наблюдениями, знаешь, Серов глаз с тебя не сводит, а Гольцова злится, видно, ужасно. — Шепнула она мне. — Вот это новости.

Мне смешно стало, ну Лена, нет чтобы слушать новую тему, она наблюдала за тем, кто там на кого смотрит, и в то же время было приятно. Значит, Серов тоже ко мне не равнодушен.

***

После третьего урока мы возвращались с обеда, Лена убежала в туалет, а я пошла в класс, но не дошла.

— Ты что ли Бойцова? — остановил меня кто-то.

Подняла глаза, парень, видно, старше нас, года на два точно, здоровый парень. Он ожидал ответа, а я молчала.

— Ты глухая, что ли? Я, кажется, громко спросил? Хммм, ты зачем мою сестру обидела? По лицу ударила? — Сам разглядывает меня с ног до головы.

Вот, значит, кто это, брат Аллы.

— Сначала она ударила меня по лицу, а я терпеть не стала и ударила в обратную. — Смело ответила ему, прислушавшись к папиному совету: жизнь любит смелых. — Это справедливо.

Он, похоже, не ожидал от меня такой наглости.

— Ты, малявка, не зарывайся, посмотрите на неё, она ещё рассуждает о справедливости! Я узнаю у сестры, как было на самом деле, на будущее запомни, руки не распускай и не борзей, ты не в своей школе.

Тут я снова решила шокировать его.

— А что? Я молча сносить обиду должна? Не получится у меня, — сбросила его руку со своего плеча. — Пусти!

Он загородил дорогу.

— Ты чё такая отчаянная? Математик? Так мне сказали вроде. Ты...

— Артём, отойди от неё. — Услышала голос Эмиля. — Отойди, сказал, а то хуже будет.

Тот, кого назвали Артёмом, обернулся, смерил Эмиля взглядом.

— Серов? А тебе что надо? Ты знаешь, я наездов не по делу не люблю, смотри, ещё не вырос, а уже на старших бочку катишь? — Артём внимательно посмотрел на него, после на меня и усмехнулся. — Какой непостоянный ты, Эмиль... То к Алле подбивал клинья, и уже переобулся, быстро же ты. — Снова мрачно усмехнулся он.

Эмиль тоже усмехнулся, ничуть не струхнув, после посмотрел на меня.

— Иди, Тонь, в класс. Мы поговорим.

Я быстро побежала на урок, о чём они там говорили, не знаю, и почему Эмиль не боится Артёма? Тот же старше. Наверное, они друзья, богатые все, и с детства знают друг друга, и, наверное, дружат. А может, у богатых нет такого понятия — дружба? Всё у них по законам бизнеса? Кто там отец у Гольцова? Наверное, магнат какой-нибудь, банкир или вроде того. А у Серова кто? Вроде у него фирма по недвижимости, ой, да ну их!

— Тонь, ты что такая взвинченная? Где была-то? — Лену удивил мой вид.

Где я была не спрашивай, со мной в последнее время одни приключения, достойные удивления.

— После расскажу, звонок подали уже, сейчас что у нас? История, вот давай сосредоточимся, сама знаешь, какой Виктор Семёнович строгий. Нас обязательно спросит.

Да, учитель истории часто проверяет нас, учим мы или нет, подлавливает, например, на предыдущем уроке спрашивал, и сегодня может тебя же спросить, проверить, учил или учила ты или нет.

— Ну, держись, девчонки, сейчас начнётся: «Бойцова к доске, Рудина к доске». — Подсмеивается над нами Денис Пушков.

Денис у нас конькобежец, попал в эту школу так же, как и мы.

— Смотри, Пушков, а то накаркаешь, самого вызовут к доске, — хихикнула Лена.

Так и вышло, Дениса вызвали отвечать, надо отдать ему должное, ответил он хорошо и победоносно посмотрел на нас, как бы говоря: «А вы сомневались, что ли?». Да не сомневались, мы в тебе, Денис, не сомневаемся.

***

Уроки закончились, ни Алка, ни кто из её подружек не задевали меня, к чему бы? Наверное, очередную пакость для меня замышляют. Посмотрим.

Эмиль снова проводил меня до автобуса.

— Не бойся Артёма, он не тронет тебя. Пока. — Коротко сказал мне. — Вот твой автобус. Поезжай.

Мне не хотелось, чтобы он уходил, но задерживать Эмиля не имела права, его шофёр ждёт, чтобы отвезти домой.

— Пока, Эмиль, спасибо тебе. — Вошла в автобус, он смотрел, что-то соображая, вдруг сам в последнюю минуту забежал, можно сказать, в салон.

— До дома тебя провожу, а то вон посмотри, Гольцов тоже здесь. — Тихо сказал и взял меня за руку. — А то привяжется ещё.

У меня соловьи пели в груди, а сердце отбивало барабанную дробь, после замирало и обратно с новой силой: тук-тук-тук. Так хорошо было рядом с Эмилем, одно огорчало, зачем Артём едет с нами в одном автобусе. Это было непонятно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.