Сказки лунных дней. Том I
- -
- 100%
- +
Дженна отрицательно покачала головой.
– Ты был только марионеткой и выполнял приказы кукловода. Это был твой долг. Даже с человеческой стороны я понимаю тебя, Дэз… Катан – часть твоего погибшего мира, ты был верен ему не одну тысячу лет. Я даже представить себе не могу, сколько это. А Лилио…
– …Лилио была частью моего сердца, – закончил за чародейку демон. – Хотя сердце у демонов гораздо меньше человечьего.
– Скажи, ты часто её вспоминаешь? – несмело спросила Дженна.
– Не часто… – покачал головой Дэзерт. – Моя сфера чувств не предназначена для тоски. Иногда я закрываю глаза и слышу её голос, вижу солнце Фалассии и даже солёное Синеффо. Тогда пламя моей души начинает гореть ровнее, – он помолчал. – Однако в полусне Миркира я тосковал чаще… почти всё время, проведённое там. После того, как Аликс убил меня, вы так и не дали мне нового тела. И вместо того, чтобы набираться сил, я тратил их на воспоминания… Мой зыбкий сонный мир демонов мне опостылел… Находясь в нём, я грезил о том закате, когда наши судьбы с Лилио стали едины. О коротком миге перед тем, как… – он хмыкнул. – Как я сделал свой выбор в пользу войны.
– Иногда уметь сделать выбор – большое счастье, – прошептала Дженна, опустив глаза. – Метания доставляют столько страданий…
– Ты так и не сумела сделать выбор? – Дэзерт внимательно посмотрел на собеседницу.
– Я не уверена… Особенно после того, что ты сказал в Клыках Салжу…
– Слушаю тебя и вспоминаю, как хорошо быть демоном, – без тени иронии проговорил мужчина. – Чем больше сердце, тем больше с ним сложностей…
– Это так странно… – Дженна улыбнулась сквозь непрошеные слёзы. – Любить двоих…
– И всё же ты ушла из Сет, – сухо напомнил Дэзерт.
Чародейка резко кивнула:
– Потому что Катан сделал выбор за нас обоих. И я думаю, он был прав.
– Ну а что ты чувствуешь?
– Мы не смогли бы быть вместе, – Дженна закончила оживлять глину и отвернулась, вытерев слёзы перепачканной ладонью. – Когда я смотрела, как маэстро общается с детьми, клянусь, я ощущала желание подарить ему много-много сыновей и дочерей… Катан – моё море… прекрасное, бездонное, непознаваемое и непредсказуемое… – девушка вздохнула. – Он морская бездна, с ним никогда не знаешь, что будет в следующий миг. Невозможно построить дом на краю бездны! Да, Катан любил меня. И ненавидел. Он был нежен, но и жесток без меры. Это невыносимо, мучительно! Даже в хорошие дни рядом с ним меня преследовало чувство опасности.
– …С владыкой Расантером было иначе? – поинтересовался демон.
– С Сайроном я ощущала уверенность, даже когда мир рушился вокруг нас, – кивнула Дженна. – Погибая в Сия, я до последнего верила, что он спасёт меня. Смешно… До сих пор, когда мне тяжко, я смотрю на небо… Я ищу среди облаков силуэт чёрного коршуна. Какая-то маленькая принцесса внутри меня всё ждёт своего спасителя. Сайрон – гора, у подножия которой можно построить дом… да хоть целый город, страну! Гора защитит от любого ненастья…
– Маэстро часто говорил, что его брат создан быть владыкой. В отличие от него… Но…
– Но? – не поняла чародейка.
– Я слышу твой голос, Мудрица, мелодия твоей витали выдаёт неуверенность, – пояснил демон. – Всё же не так просто, верно?
– Пожалуй… – Дженна усмехнулась и низко опустила голову. – Сложность в том, что рядом с Сайроном я чувствовала уверенность в нём… Но не в себе. Эта гора прекрасна, но она заслоняла небо. Сайрон подавлял мой талант к мёртвой воде, окружал бесконечными запретами… Катан же предоставил мне свободу. Он вдохновлял меня, прощал любые, даже самые страшные ошибки… Только с ним я обрела свои крылья…
– Он прощал тебе ошибки, потому что и сам постоянно нарушал правила, – грубо вставил демон. – Примерно в твоём возрасте он взломал печать, которую на моё царство наложили сами боги, он приблизил сферу духов к сфере материи. Никто до него не общался с нами напрямую…
– Но разве это не восхитительно? – улыбнулась Дженна.
– Это противозаконно, – отрезал Дэзерт. – Правила созданы не просто так…
– Я нарушаю правила только потому, что не знаю их, – тихо добавила чародейка. – Я родилась в мире, где царства духов и богов… опустели.
– Воистину дивны творения Единого, – покачал головой демон. – Не пойму, как могут существовать подобные миры. Как ты вообще могла родиться… и иметь при этом душу.
– Тебе, как никому, Дэзерт, должно быть известно, что даже в пустыне есть место жизни…
– Даже пустыня – это творение богов…
– Кстати, я заметила, что ваши боги не очень-то любят Катана, – припомнила Дженна. – Теперь ясно, почему.
– Я слышал, что они прятались среди умбелийцев? – ухмыльнулся Дэзерт.
– Представляешь, – девушка качнула головой. – Они всё время окружали Катана, а он не замечал…
– Вот что бывает, когда перемешиваешь разные царства, – фыркнул мужчина. – Мудрец и сам запутался в своих заклятиях.
– Полагаю, что и соединять миры хранителям не полагается, – напомнила Дженна слегка обиженным тоном. – Но только так Катан сохранил хотя бы часть своего мира… И часть твоего, между прочим.
– Что верно, то верно… – согласился демон.
– Да, Катан нарушает правила богов и пишет свои… – вздохнула девушка. – Возможно, в нём искра Создателя горит ярче, чем в других?
– Ты сейчас о нём или о себе? – хохотнул Дэзерт. – Вот ты не хочешь строить свой дом у бездны, это можно понять. Но кто ты сама? Гора, бездна, пламя, вода? Посмотри, что происходит вокруг тебя. Ты желаешь помочь и делаешь ещё хуже. Рядом с тобой даже демоны оказываются в опасности.
– Может быть, ты и прав, – с грустью согласилась Дженна. – Может быть, у меня никогда и не было выбора… Я с детства была одна. И я должна оставаться одна.
– Или ты можешь выбрать кого угодно и когда угодно, – усмехнулся Дэзерт, осторожно поднимаясь на ноги. Сделав несколько шагов, он удостоверился, что снова может ходить, и приободрился. – К чему тебе строить какой-то дом, если твой дом – миры? Возьми всё лучшее, что они могут тебе дать! – воскликнул демон, взмахнув руками. – Любуйся их горами и морями! Возьми себе лучших из мужчин! А их женщины путь пекут для тебя лучшие пироги!
– А! Ты предлагаешь мне поработить парочку миров? – рассмеялась Дженна.
– Это тоже выбор – один из возможных, – кивнул Дэзерт. – Не нужно выбирать между Ка-Тхауэтом и Расантером, когда у тебя есть Дэзерт и его армия! Стань нашей королевой!
– Дженна – королева демонов…
Дженна продолжала хохотать, вытирая слёзы уже обеими ладонями. Дэзерт застыл посреди пляжа, воздев руки к небу и сверкая тёмными глазами. Величественная поза подходила владыке и полководцу, который стремится вдохновить свои войска.
Когда-то Дэзерт был действительно императором и носил облик Сайрона. Но Катан, сделавший ту куклу, был гениальным художником, а Дженна лепила так себе. Ей, знающей анатомию, неплохо удалась мускулатура, однако черты лица вышли не очень. Глаза оказались посажены слишком глубоко, очерк скул расплылся, нос походил на картофелину, губы напоминали двух дождевых червей, прилипших друг к другу.
К тому же под рукой не нашлось подходящего материала для волос. Катан делал великолепные парики из шёлковых нитей либо, как было с Тэй Дарансом, отдавал часть собственных волос. Это наделяло кукол его качествами, что Дженна делать не собиралась. Поэтому её куклы были лысыми. То есть Дэзерт не имел ни ресниц, ни бровей, что делало его лицо ещё более неприятным.
И, поскольку не всегда у Дженны было достаточное количество глины, чтобы слепить взрослого мужчину, чародейка использовала заклятие роста. Нити магии нужно было сплести равномерно, что получалось не всегда. Поэтому Дэзерт вышел высоким, но не особенно пропорциональным: голова и торс были немного мельче относительно богатырских конечностей.
А теперь ещё и правая нога отличалась по цвету. Да, хотя вторая кукла для Дэзерта получилась немного лучше первой, которую чародейка смастерила в степях Поющих ветров, Дженна была отнюдь не в восторге от своей работы. По сравнению с этим молодцем какой-нибудь тролль Гвирдр Драйгр мог бы сойти за писаного красавца!
– Да что смешного? – искренне удивился Дэзерт, заметив, что его придирчиво разглядывают. – О, на себя посмотри, «Ваше Величество», – ты вся перемазалась в глине…
– Ну ты и шутник, оказывается, – с улыбкой вздохнула Дженна, направляясь к воде, чтобы умыться. – А мне казалось, у тебя нет сферы юмора!
– Чего только ни отрастишь ради выживания, – развёл руками Дэзерт. – Надеюсь, теперь мы не будем ругаться, и лешие станут к нам благосклонней.
– …Объявляю перемирие, «Ваше Величество»! – согласилась Дженна. Умывшись, она подняла голову и воскликнула: – Дэз, ты только погляди!
Небо очистилось от туч, и над деревьями стали видны горные гряды, окутанные голубоватой дымкой.
– Они похожи на груди, – прокомментировал демон. – На три пары женских грудей… Смотри, одни поменьше, другие покрупнее…
– Добурцы верят, что это часть тела самой богини Радуги, – восторженно вздохнула Дженна.
– Все три пары? – уточнил мужчина.
– Ага, – кивнула чародейка. – И это не просто горы, но дремлющие вулканы… Как тебе?
– Это поистине великая богиня! – оценил Дэзерт.
– Оказывается, мы уже совсем близко, – провозгласила Дженна, направляясь к лесу. – Пойдём же скорее!
Дэзерт последовал было за спутницей, но вдруг остановился и нахмурился:
– …Нет, Дженн, постой. Нам нужно ещё некоторое время пройти вдоль реки.
– Зачем это? – удивилась чародейка.
– Прямой путь нехороший, – ответил мужчина, прислушиваясь. – В обход будет безопаснее и быстрее…
– Что?! С чего ты это взял? – возмущённо воскликнула девушка. – Гляди, река здесь так сильно петляет! Да мы будем идти целую вечность!
– Моя новая нога, – прошептал Дэзерт. – Она тянет меня… как будто знает путь.
– Ох, Единушка, – охнула Дженна. – Она же сделана из местной глины и связана с этой землёй! Конечно же, она знает путь! – чародейка задумалась. – Выходит, что те дети… Они хотели нам помочь!
– Немилосердные у них методы, – скривился Дэзерт и хохотнул: – Единушка! Мне нравится! Да, мне определённо начинает нравиться в Добуре…
– И мне, – с улыбкой кивнула Дженна.
Чародейка и демон вновь устремили свои взгляды вдаль. С удивлением и восторгом они смотрели туда, где из моря зелени, точно горделивые женские перси, вздымались зелёные горы Ибу.
3 Семя Удачи Хазаон
Он остановился, чтобы немного отдохнуть, и поднял глаза на величественные вершины. Этот вид на окружённые таинственной дымкой горы Ибу всегда придавал ему сил. Горы были высоки и прекрасны, как его мечта… И такие же недосягаемые. На их священные вершины, поросшие густой зеленью, боялись подниматься даже самые смелые охотники.
Таймани по прозвищу Каменные руки был сильным и выносливым мальчиком. Он мог бы быть и охотником, и даже воином. Однако Таймани родился рабом. И всё, что было у него, это крохотная хижина и маленький алтарь с сосудами для праха предков и чашей чистой воды – символом Матери Амитары.
Своей семьи мальчик лишился в раннем детстве. Его матушка сгорела в лихорадке, которую принесли болотные насекомые. Отец однажды упал на это самое поле, где теперь трудился его сын, да так уже и не поднялся. С тех пор единственной мечтой Таймани стало обрести свободу, уйти и больше никогда не видеть посевов фасоли, маиса и этих злых болот с протухшей водой.
Редкие странники, заходящие в их поселение, рассказывали, что где-то за северными грядами Ибу в дельте реки Амитары растёт большой город. Его дома сделаны из камня и так велики, что с них можно смотреть в лица деревьям. А пирамиды храмов возносятся и того выше – вровень с самими горами.
В городе тоже властвовали свои господа, но в нём было куда меньше болезней и гораздо больше возможностей для сильных духом и крепких телом. Радужная богиня Тонан и её сестра солёная Тотетаха, покровительствовавшие Бурунулару, были милостивы к своим поклонникам. Жрицы их храмов держали двери открытыми для всех сироток и даже позволяли им пить священное какао с солью.
Грубая брань надзирателя прервала размышления Таймани. Он снова взялся за плуг и послал вперёд своего буйвола. Вместе они, тяжело ступая по грязи, двинулись через поле, которое после прошедшего ливня больше напоминало болото.
Однако вскоре Таймани вновь остановился, широко улыбнувшись.
– О, Матушка Амитара! – восторженно прошептал он.
На этот раз никто и не думал ругать мальчика. Надсмотрщики тоже уставились на дивное зрелище. Из пучины джунглей к полям вышел высокий тонконогий олень.
Утреннее солнце сияло на его шкуре, словно та была выкована из чистого золота. Рога его цвета зелёной бирюзы были огромные. Среди их ветвей расцветали оранжевые чашечки огненной лианы. Вся горделивая стать оленя говорила о том, что хозяин на этих землях он и только он. Однако господин, на которого работал Таймани, был иного мнения. И очень уж ему пришлась по нраву золотая шкура диковинного зверя.
Не первый раз олень наведывался на фасолево-кукурузные поля. Он часто приходил на те участки, где работали ребятишки. Иногда зверь играл с ними в догонялки, а девочкам дарил цветы из своих рогов. Некоторым детям он даже позволял прикоснуться к своей шкуре.
Сегодня к приходу оленя была подготовлена ловушка. Все посевы фасоли и кукурузы были вырваны, кроме одного небольшого участка. К нему-то и направился незваный гость. И как только олень опустил голову, чтобы начать свою трапезу, вокруг него взмыли сети, сплетённые из самых прочных верёвок.
Ловушка сработала. Надсмотрщики издали победные возгласы и бросились на спутанную добычу. Но не тут-то было! Волшебный зверь замотал своей венценосной головой, вспыхнули цветы на его рогах. Сети вмиг распались, будто их перерезали раскалённым кинжалом.
И всё-таки вооружённых мужчин вокруг оленя было уже слишком много. Обыкновенному зверю навряд ли удалось бы уйти. Однако волшебное создание вдруг затопало ногами. И – о чудо! Россыпи золотых монет брызнули у него из-под копыт. Разумеется, надсмотрщики кинулись в грязь. Пока они дрались друг с другом за монеты, олень ушёл обратно в джунгли.
Случившееся ещё больше раззадорило хозяина Таймани. Ради того, чтобы изловить зверя, высекающего копытами золото, он нанял лучших местных следопытов и отправил с ними в леса почти всех своих охранников. Хозяин так жаждал получить волшебного зверя, что отпустил на поимку даже своих рабов. А особенную надежду он возлагал на ребятишек. Тому из них, кто приведёт оленя, хозяин пообещал даровать величайшую награду – свободу…
Нужно ли говорить, что Таймани и многие другие мальчишки его возраста приняли участие в походе?
Охота началась. Разбегались дикие звери, и сама земля содрогалась от звука барабанов. Весь лес до самых гор Ибу был изрыт ямами-ловушками. Днём и ночью отряды рыскали вдоль зарослей в поисках драгоценной добычи.
Так прошло несколько дней, но всё было тщетно. Зверь, который с таким бесстрашием приближался к охраняемым полям, теперь просто исчез. Тогда самые отважные охотники решили, что он скрылся на склонах Ибу, и двинулись в том направлении. Таймани и некоторые другие дети из деревни пошли с ними.
Ещё никогда мальчик по прозвищу Каменные руки не был так близок к этим величественным изумрудным горам. Здешние растения казались ему крупнее и сочнее, чем растущие у деревни, цветы были ярче, ароматы – слаще! Каждое из ветвистых деревьев могло бы сойти за обиталище духа.
Остальные дети из деревни рабов были не меньше ошеломлены дикими, полными диковинных голосов и растений джунглями. Изумрудные леса Хаореора сильно отличались от полей, на которых они работали с раннего детства. Однако все хранили напускную важность, беря пример с охотников.
Впереди других рядом с Таймани Каменные руки шёл Долговязый Накачи. Он был на год младше Таймани, но на целую голову выше него, недавно мальчику стукнуло десять лет. Следом, крадучись, точно настоящие следопыты, ступали Киору и Хочо Черепаха, затем Вау и младший Чатока Сирота шести лет.
Вместе с охранниками следовали лесные охотники. Это были крепкие поджарые мужчины, одетые в ожерелья и головные уборы из перьев орла, священной синей птицы кетсаль, змеиных и кошачьих клыков. Тела одних были украшены пятнами шрамов, которые делали их похожими на ягуаров, другие изображали на себе змеиную чешую, у третьих на спинах были высечены шрамами птичьи крылья.
То и дело кто-то из следопытов припадал к земле, долго изучал листья и ветки, принюхивался к отметинам, которые оставили животные, обращал внимание на особые голоса птиц и странные звуки. Таймани слушал во все уши. Каждое слово, произнесённое в этом походе, глубоко врезалось в твердь его пытливого ума. Сердце мальчика трепетало от гордости, радости и страха – острого и сладкого, как плоды красного перца.
Умывшись водой, добытой из природного колодца, Дженна поднялась было на ноги. Но в тот же миг она снова опустилась на колени и склонилась к земле.
– Да уж, рано мы понадеялись на милость богини Радуги… – заметил Дэзерт, сидя неподалёку на каменном выступе. – У меня она забрала ногу, а тебя буквально заставляет поклоняться.
Дженна ничего не ответила, снова и снова содрогаясь в рвотных позывах. Казалось, уже всё, что можно, вышло из неё. Но нет, поклонение богине, как поэтично выразился демон, продолжалось.
– Говорил же тебе, не ешь тех древесных червей, – с укоризною добавил Дэзерт.
– Змея… – простонала девушка. – Меня укусила змея… С ветки прыгнула… Я нашла ранку на шее… А теперь чувствую мёртвую воду… Яды смерти выходят…
– Ранку? Может, комар? Тут и летающих гадов хватает, – демон отмахнулся от надоедливых насекомых. – Но разве некромантам страшен яд мёртвой воды?
– Я тоже думала, что справлюсь, – Дженна без сил упала на бок. – И упустила время…
– Ты ведь не помрёшь тут? – насторожился демон.
– Не дождёшься… – слабо улыбнулась чародейка. – Ещё догоню ту гадину и сама её съем.
– Я рад, что ты не теряешь боевого настроя, – одобрительно кивнул Дэзерт.
– …Ты лучше спроси у своей ноги, куда нам идти? – раздражённо напомнила Дженна.
– Спрашиваю. Не отвечает.
– Спрашивай дальше! Сколько ещё можно блуждать по этим джунглям?
– Это вопрос к тебе, Мудрица, – фыркнул мужчина. – Ты открыла, что Древа Сии могут быть пещерами! Даже маэстро не использовал таких столпов, когда соединял миры в Сет. И я был уверен, ты чуешь пещеры…
– Не чую, – вздохнула чародейка. – Иногда я слышу их зов… Но только не здесь… – она поморщилась. – В Хаореоре так шумно… Я так устала от этого шума…
– Ну так полежи, отдохни, – поднявшись, Дэзерт приблизился к спутнице и укрыл её плащом.
– Не надо, – прошептала та, убирая его руку со своего плеча. – Жарко…
– Это ненадолго, – пообещал демон. – После жара всегда приходит озноб…
– У-у, – слабо взвыла Дженна, кутаясь в плащ.
– …Точно не помрёшь?
– Обещаю…
– Мне не нравится выражение твоего лица.
– Я вспомнила кое-что, – выдохнула Дженна. – Я уже умирала… Умирала у ног жрицы Радужной богини Тонан… – она всхлипнула. – Ишчель… Маяуэль… хранительница… Добура… говорила… Всё едино… счастье и страдания… сила и слабость… смерть и любовь…
– Эй, Дженна! Ты бредишь, – не на шутку встревоженный Дэзерт склонился к лицу девушки. – Нет, не закрывай глаза…
– Не волнуйся, – прошептала та, глядя в его расплывающееся лицо. – Я вернусь…
Дженна не хотела спать, просто её веки отяжелели. Чародейка ощутила всю накопившуюся в долгом пути усталость. Она собиралась лишь немножко отдохнуть, окунуться во тьму, как в целительные воды, как делала она, погружаясь в морскую пучину.
Но тьма вдруг обратилась зелёным полотном джунглей. Пёстрая и шумная мелодия, сотканная из птичьих и звериных голосов, обрушилась на девушку. Между листьями пальм промелькнула и растаяла золотая тень с голубыми рогами.
В следующую секунду Дженна увидела женщину. Она стояла, повернувшись спиной, но можно было различить, что одной рукой женщина прижимает к своей груди маленького ребёнка. В другой её руке был зажат кинжал.
Вот среди зелени вновь появилась золотая тень, вспыхнули огнём цветы, растущие прямо на рогах оленя. Волшебный зверь бросился на женщину. Та вскинула вверх руку с кинжалом. Острие заметалось с невероятной скоростью. Дженна ощутила в этих движениях отчаянную решимость, страстное желание защитить, уберечь – любой ценой.
Олень тщетно пытался достать женщину своими рогами цвета небесной бирюзы. В конце концов он отступил и растаял. Мать с ребёнком на руках ещё некоторое время глядела ему в след. Затем она обернулась к Дженне. Её глаза были глубокими и тёмными, как колодцы. На чёрном полотне волос ярко выделялись перья всех цветов речной воды: голубые, охристые, зелёные, синие.
«Защити моих детей, – прошептали её резко очерченные полные губы. – Защити моих детей, прошу тебя! Помоги им, и ты найдёшь то, что искала…»
С этими словами женщина вдруг вознеслась до самых небес и, прижимая к себе дитя, зашагала прочь. От неслышимой поступи великанши в земле образовывались ровные округлые провалы, заполненные водой. Затем видение заволокла тьма.
Кем была эта женщина? Почему золотой олень напал на неё? И каких детей должна была защитить чародейка?
Взбудораженная внезапной догадкой, Дженна не могла больше спать и распахнула глаза. Вокруг неё сгустилась темнота. Но то была лишь темнота ночи. Свет и треск огня наполняли её живым теплом. Неподалёку искренне и фальшиво напевал демон. Пленительный аромат жареного мяса щекотал ноздри.
– …Крольчатина? – Дженна сглотнула слюну.
– Угадала, – кивнул Дэзерт. – Представляешь, кролики пришли – сами, будто ручные… Ну, я и поймал нескольких – тебе и мне…
Лысоголовый силач сидел у костра, внимательно следя за кроличьими тушками, которые он зажаривал.
– Это священные зверьки богини Тонан, – прошептала Дженна, глядя на пламя.
– Матерь Домна! – Дэзерт подскочил с места. – Я зажарил кроликов богини? И что же теперь будет?
– Ничего, – улыбнулась чародейка. – Тонан не разделяет жизнь и смерть… – девушка встала на колени и подползла к костру. – Скорее всего, она сама прислала кроликов нам на ужин…
– Змею к тебе тоже она послала? – прищурился демон. – Ты полдня провалялась в забытьи… Отдохнула?
– Отдохнула, – кивнула Дженна. – И увидела кое-что.
– Что-то интересное?
– Пока я не могу ответить…
– Правильно, сначала поешь. Разговоры потом.
– Приятно, когда тебя понимают, – улыбнулась чародейка.
– …Уж сколько столетий я знаю ваше драконье племя, – усмехнулся демон.
Смеркалось, и охотничий отряд встал лагерем на пологом склоне. Они забрались, так высоко, как смогли. Дальше начинались непроходимые заросли. Из лагеря открывался вид на изумрудное море Хаореора, виднелись светлые проплешины отвоёванных у джунглей полей, чаши тсонотов2 – колодцев, которые образовались, когда Амитара убегала от своего супруга, – и даже синяя лента её реки.
Охотники добыли на ужин броненосца. Более молодым членам отряда пришлось довольствоваться лесными крысами. После трапезы Таймани и нескольким другим ребятам дали задание набрать воды из ручья.
Уже совсем стемнело, когда мальчишки приблизились к говорливому горному источнику, да так и замерли, удивлённо глядя перед собой. От воды как будто исходило белое свечение. Капли брызг падали на листья и переливались, словно стайки светлячков. На дне небольших чаш, размытых ручьём, можно было различить рыбёшек и… золотые монеты.
Долговязый Накачи убежал за старшими, а Таймани между тем осмотрел окрестности. Он не был охотником, но очень внимательно слушал их разговоры. И, конечно, мальчик уже знал, как выглядят неприметные оленьи тропы… Одна из таких была хорошо заметна в сиянии ручья и вела вверх по его течению.
Подоспевшие мужчины выловили и изучили монеты. Сомнений не оставалось, это были те самые монеты, которые высекал своими копытами волшебный олень. Охотники долго и шумно спорили и решили, что открытие Таймани весьма ценно. Однако вести отряд по ночным джунглям никто из них не решился.
Утром же, как только мало-мальски рассвело, отряд вернулся к ручью. Каково же было удивление мужчин, когда, обойдя местность вдоль и поперёк, никто из них не нашёл и намёка на оленью тропу. Ручей сделался самым обыкновенным. Травы и лопухи, окружавшие его, стояли непримятыми. Заросли сомкнулись так плотно, будто их удерживали сами духи леса.
Вновь собравшись на совет, мужчины решили дожидаться сумерек. И вот, когда солнце опустилось за синюю ленту Амитары, горный ручей снова залился призрачным светом. Таймани, уже завоевавший некоторое уважение у охотников, без труда отыскал тайную тропу.
Отряд бодро и уверенно двинулся вверх по склону горы. Мужчины, юноши, мальчишки шли бесшумно, точно сами жители ночных джунглей. Они и считали себя таковыми. Вместо клыков и когтей им служили ножи, копья и стрелы, а природное чутьё заменял интеллект. Но считали ли их своими детьми сами леса Хаореора?