Правда о маяках. Книга тамплиера
- -
- 100%
- +
После пропажи вместо того, чтобы как планировалось, вернуться в Печоры и затем в Таллинн на самолет, я поехала в Москву, где попыталась заказать срочный перевыпуск загранпаспорта. Меня сразу отшили, сказав, что срочности никакой быть не может. «Месяц в обычном порядке.» Добро пожаловать в совок. И потом мой внутренний голос говорил мне, что документы найдутся. По приезде в Москву с утра я помолилась за Литургией Преждеосвященных Даров в Сретенском монастыре. Не знаю, то ли это было указанием Пути на Москву, то ли искушением, начавшимся с беснования дяди в старом Печорском доме: дядя вводит свою реальность духовной аритмии и дисгармонии во все к чему прикасается, хотя человек он начитанный, профессор, знает из книг об истине, но не по духу, дух его болен. Его сопровождает кисловатый запах и чувство сырости… Проклятие нашего рода по материнской линии. Ложь и духовная аритмия. Слава Богу, мне удалось освободиться от рода сего прелюбодейного и лживого. И ангелы улетают из старого дома на границе империй. Теперь они переместились со мной в комнату в Новой Земле, с видом из окна на бескрайний лес севера.
И вот чудом, днем позже, по пути из Москвы в Печоры, меня известили о том, что документы нашлись в диване Макдоналдса. Добрые незнакомые люди отыскали меня в соцсетях по имени. Портмоне же со всем содержимым досталось кому-то, кому, надеюсь, это было действительно жизненно необходимо.
В Москве я пообедала со старой знакомой, служительницей культа денег, власти и моды, поужинала с подругой шаманкой, подарила им обеим по пасхальному яйцу и вернулась на одну ночь в Печоры. Сначала поехала в Питер забирать документы, и на следующий день благополучно добралась до Таллина, и улетела в Лондон. А мой себе подарок на новый год в виде нового молескина и оранжевый паркер, купленный почти год назад в амстердаме, которым я так гордилась, были забыты где-то в районе Кентербери, скорее всего в том прекрасном саду или же на территории самого древнего храма Англии, St Martin, рядом с которым я долго сидела на газоне на территории старинного кладбище. В Москве, в моей квартире, в нижнем отсеке книжного шкафа неожиданно обнаружилась большая записная книжка в винтажном стиле с желтыми страничками, на каждой изображен парусник, и на обложке красуются маяки. Она может заменить мне забытый молескин. Эту записную книжку, которая выглядит как книга, мне подарила когда-то полненькая Алевтина, паломница из Петербурга. Мы познакомились с ней в Абхазии, когда цвели мимозы. А ручка, что ж я пишу обычными дешевыми ручками. Последнюю купила недавно, в июле, в Санта Маргарите, в Лигурии, в газетном киоске, за 80 центов. «The main thing that it is working!»
Итак, под новый год, подплывая на пароме Стар к Таллинну, выйдя на палубу, я увидела два таких хорошо знакомых мне маяка. Маяк Свеаборга передал привет маякам Таллина. Они были родными, но впервые в жизни я видела их с моря, с корабля. Красный маяк скромно светил зеленым светом у Куму, а яркий свет высокого маяка на Паэ далеко разносился по поверхности вод. Разрезает небеса бездной новый год. Немного ада, сестра, проводник в ночь. Много алкоголя, откуда ни возьмись взявшееся пианино в доме друзей сестры. И я играю. Их дом своим убранством напоминает дома старых английских бабушек викторианской эпохи. Водка, закуска, домашний хлеб, мастер на все руки Тед и его прекрасная жена эстонка Аге и их дочка, и его гараж, заваленный старыми автомобилями, которые он собирает. Старый вонючий пес. В сам новый год валит мокрый снег, мы на море, над нами взрываются фейерверки, напротив через залив старый город и его не видно из-за снегопада и метели. Потом я иду на ратушу, и случайно встречаю знакомого художника инвалида, Павла. Ратуша битком забита туристами, снег валит, и люди танцуют, ловя ртом падающие снежинки. Что принесет им Новый Год? Потом встречаюсь с Оливией, она тоже проводник в ночь, подрезаю почти полную бутылку шампанского у входа в Депеш мод бар, куда вваливаюсь немного потанцевать. День на то, чтобы прийти в чувство и вперед в старый дом на границе империй через заснеженные поля. Благодаря архангелам огня и матери Бога живого и Ее любви, лед бездны, попавший в мое сердце в новогоднюю ночь, растопило, слезы текут по лицу. Я прикасаюсь к тишине и святости настоящего русского Рождества. Я причастилась и встретила Рождество по новому стилю в Успенском Соборе Хельсинки, но по-настоящему ощутила его надмирную тишину и космический покой пещеры в Печорах, где пробыла два дня сразу после нового года и видела как привезли снег для вертепа, в котором родится Христос.
Ах да, еще до нового года мне дарят смартфон, так как мой старый айфон утонул на Мальте летом, когда я по острым скользким камням шла к мысу, у которого потерпел кораблекрушение корабль с апостолом Павлом на борту. На том же корабле был и Евангелист Лука, который записал все события в книгу Деяний апостольских. И потом я ходила долго с кнопочной нокией, что выглядело довольно по-хипстерски, но было неудобно. И вот подаренный мне смартфон замечательный, удобный Хуавей. И только неделю спустя я вижу, что на экране в качестве обоев изображен Млечный Путь. Виа Лактена, путь звезд.
Со мной старый дед мороз, дида. Земля детства дарит мне силу. И машет рукой полуостров, где когда-то была наша дача. Там обрывы и птицы и камни и точка сборки и силы. Я машу рукой в ответ. Потом мы возвращаемся на пароме на север, в нашу комнату, к нашему лесу, дубу, виду из окна. В русское рождество я работаю. Это понедельник, а в России длинные праздники, от которых все устали.
Обратно в новую землю
Викинги, – вынесенная на поверхность глубоких вод мышечная, кровяная подноготная вечного перерождения. И Женщины сидели на высоких скалах и провожали взглядами уплывающие драккары.
Уусимаа, новая земля. Церкви и станции метро высечены в скалах, на колясках нарисованы руны для охраны младенцев, люди катаются в оленьих упряжках, на березе у остановки автобуса сидит сокол. Финны просто наслаждаются своей длинной снежной холодной зимой. Они любят ее и гордятся ей. В минус двадцать бегают кросс, катаются на велосипеде. И стар, и млад гоняют на лыжах и коньках, несется отец с младенцем в санях с горы крутой на бешеной скорости.
Как и в Голландии, в Финляндии я чувствую новый виток человеческой эволюции. Новая ткань Бытия, творение рук человеческих, совершенство формы, черпающее свое вдохновение и берущее начало в природных простых формах, линиях и элементах, зачастую архаичных. Все функционально, скромно, эргономично, качественно, продуманно, экологично и для всех. Сделав круг, человечество возвращается к истокам. Минимализм и мистический реализм. Подсвеченные мартовским солнцем брюшки самолетов… Деревья растут в аэропортах, библиотеках, дети плотничают, и огромные принтеры печатают пейзажи, переносящие человека в будущее изначального простого экологичного бытия. Идеальность игры светотени, на подвесном мосту едет одинокая совершенная машина, работающая от солнечной батареи, и она словно зависла в космосе новой европы, нового бытия. Играет Стив Райх, поцелуй являет собой просто еще одно движение в этой бесконечности 8 д, в мире 8 айфонов.. Будущее архаично.. Футуризм встречается с шаманизмом, на заводах делают искусство, печаль здесь не уместна, но динамика, движение, действие… Итак, невидимый отрезок соединил мои базовые точки свободы. 90 е Москвы встретились с Новой старой Европой.. Солнце и птицы поют как в детстве, и сумасшедшая весна севера прорубает дорогу в сердце.
В плотности физиологической вовлеченности в работу мне открываются новые, хорошо забытые старые смыслы. Хулиганско мятежное настроение открывает все двери навстречу новой весне, яркой, немного болезненной весне севера через край.
Европа показывает любовь к природе, возвращение к истокам, новый виток, поворот спирали… Россия безнадежно отстала.. в чем-то… Это черепаха, которую обогнали на несколько кругов, а она все думает, что бежит впереди.
И мне иногда теперь начинает казаться, что я вернулась в свои 25, начинаю обрастать бытом потихоньку. И все то же, как тогда, музыка как всегда, как и прежде пытается выйти на первый план. Музыка, талант, мое проклятие или мое благословение? Проклятие, потому что дар этот я не использую как надо, часто пуская его на все тяжкие. Когда-то давно, в Карпатах, одна ведьма алкоголичка, у которой я остановилась на ночлег, посмотрев на мои руки сказала «у тебя руки пианиста..» и помолчав добавила «или вора». У каждого дара, если он не используется, начинает появляться темная сторона, темный двойник. Если руки не играют на пианино, они начинают шалить.. Но без дела они находиться не могут, так как это не простые руки. А руки мастера. Гения. Проклятием дар является еще и потому, что всю жизнь меня сопровождает зависть, или обожание, требующее подчинения, рабства. Талант это крест. Я его несу, но я его не использую. С другой стороны моим талантом всегда был еще и дар слова и дар убеждения и я могла руками лечить людей, снимать их боль, нормализовывать давление. Я помню как лечила бабушку руками, не прикасаясь. А вот теперь мои руки трудятся и они устают и чтобы они не загрубели и чтобы душа моя не загрубела от рабского физического труда по уборке, я стала брать частные уроки композиции в академии музыки им Сибелиуса в Хельсинки. Моего преподавателя, магистра по композиции, звали Данте. Его музыка была настолько странной, она напоминала вибрации из далекого космоса, из другой галактики. Данте был в меру строгий, немного нервозный, с идеальным точеным профилем, в очках, он выводил меня на чистую воду, он откалывал шаблоны, мы разбирали мою музыку, я играла и читала Джона Кейджа. Я училась не искать в музыке сантиментов, эмоций, а давать звуку жить собственной жизнью: слушать одну ноту и не пытаться нашпиговать момент жирными мазками, оставить место свободе, тишине и пустоте, в которых может родиться что-то иное. В библиотеке неподалеку от дома бесплатно можно было арендовать цифровое пианино. Я каждый день занималась: играла Баха, Моцарта, Бетховена. Мои руки стали меня слушаться. Я стала слышать. Купила колонки с басом в лавке у китайца.
Все, что было утеряно, сожжено, поглощено бездной начинало возвращаться. И войдя во врата смерти, пройдя путем звезд, пройдя и за себя и за отца и вернувшись назад живой и вечно юной весной и мудрой словно дуб и открытой как прежде, с молодой и новой душой, я начинаю все с начала, только знаю, что теперь хочу и верю в себя.
Вторгшись внутрь материи бытия, став рекой, текущей по лимфотокам вселенной, проникнув в прорези и потайные комнаты, я вдруг облеклась в жизнь, словно в новое платье. Снег валит, не переставая, луми саата. Оранжевый свет новой лампы уверенно прорывается вперед и красный, красные джинсы… Труд – ответственно и творчески, ластик стирает все, что было, обтесывается камень, любит древо. Одна законченная неделя на работе, как маленькое пройденное Камино.
Рубашка моих невидимых дорог выворачивается наизнанку, вернее изнанка занимает почетное место лицевой стороны. Здесь так близко корни Иггдрасиля к поверхности земли, мое древо и мой мир переворачиваются, правда наконец торжествует. Все становится на свои места. Изнанка оказывается лицевой стороной, а крона и ветви и ствол – корнями, уходящими в небо.
Солнце греет всегда, даже зимой. И приносит покой и надежду на весну, на вечную жизнь, на обновление.
И где-то там, совсем за кадром, в райских кущах, в обителях света, где все живы, радостны, открыты, всегда любимы, идеальная конструкция жизни, бытия, там тепло всегда, и любят несмотря ни на что и чутки и понимают с полу-взгляда.. Быть может когда-то это будет по милости Божией, но отчасти все же как результат наших правильных действий, выборов, добрых намерений и благих мыслей.. На некоторых стройках Финляндии есть такая политика, подход «ноль несчастных случаев»… И хотя в данной реальности это невозможно, и несчастные случаи бывают, но быть может когда-то настанет день, и все будут предупредительны, совершенны, профессиональны, альтруистичны, ответственны и рассудительны… И несчастных случаев больше не будет.. И будут только счастливые случаи…
Вот, Слава Богу, перезимовали.. Почти четыре месяца прошло с момента погружения в самую длинную ночь севера, с первых ощущений счастья, с руны, отражающейся в окне… Мы перешагнули равноденствие – Благовещение.. Мы несем Крест Поста, капли серебром, бриллиантами струятся, блестят, сапфирами алеют, играют в свете фонарей и финской уютной государственности.. И в каждой капле дождя искра огня…
Мои часы Хамильтон, которые я купила после папиной смерти в Стамбуле, были отданы в сервис центр в Петербурге… Они служили безотказно почти 10 лет, объездили полмира, и стали немного отставать… Пришлось поменять изношенное временем колесико. И теперь часы бодро идут, ничего не боясь. И новый кожаный коричневый водонепроницаемый ремешок в придачу.
Я вернулась в Уусимаа на светлой седмице.. В Англии была весна, в Печорах Пасха, в Финляндии весна только начиналась, вступала в свои права, но будучи весной севера, дышала мощью и энергией жизни. С корабля я сразу пошла на работу.. Моя коллега, убирающая этажом ниже, всегда мне подмигивает и из раза в раз повторяет одну и ту же шутку, абсурдный диалог, со смешным эстонским акцентом:
«Пойдем»,
«куддааааа?»,
«а нне знаааю»,
«ну пойдем»…
Почему она всегда мне это говорит? Лет в 16 я написала стишок.
Побежали в никуда,
А не то ведь опоздаем,
До последней до черты
На границе пустоты
Вытекающей печали
Побежали-побежали…
Трофеи школы – кости, палочки, пасхальное яичко папье маше. В Финляндии измерение магии игры. Здесь все играют в азартные игры – в магазинах, переходах, на станциях. Люди разных возрастов закидывают монетки, нажимают кнопки и ждут счастливого случая. Когда-то я блуждала в коридорах измерения игры – карт, костей, шестерок и джокеров.
На Вознесение, когда легкость облаков создавала чувство невесомости, земля возносилась к небесам, надо было умыться росой, чтобы обрести молодость. Растущий месяц Вознесения был тоже настолько легок, что казалось он вот-вот испарится.. И в этой тонкости, в этой легкости, реальности игры вроде как и не существовало, так как земля поднималась в обители небесные. Граница была стерта. И вот я легко, непринужденно кинула кости, осознавая, что вроде как и нет этой реальности игры, и рука, которая бросала, бросила сама, а другая рука не знала, что происходит, и я сама была легка, отрешенна, и выпали все шестерки, кости просто сами вывалились из руки.
Аппарат счастья был загружен под завязку, и все говорило о том, что случайности подчинялись закону благодати. То есть счастье лилось из рога изобилия, без меры, вне закона, выше него.
В этот же день сумма магазинного чека составила 6 евро 66 центов.
Когда я поднималась на холм Хельсинки, где раскинулся большой парк, чтобы полюбоваться видом на залив и корабли, стали звонить колокола всех церквей. По старому стилю был День Святой Троицы, после службы анафематствовали еретиков. Я не была на службе, но для меня звонили колокола. Не знаю, анафематствовали ли меня, но я была еретиком. Я была своей книгой. Я была человеком со своей звонницей. И всегда, где бы я ни была, звонили колокола. На борту парома экеро лайн в Таллин я выиграла 50 евро в покер и поспешила их потратить, чтобы не проиграть. Купила солнцезащитный крем (мне предстояла дорога по июльской жаре), шампанское и консервы из лося. На открытой верхней палубе на шквальном ветру пыталась пить шампанское и есть салат с креветками. Ветер был настолько сильным, (я была единственной, сидящей на верхней палубе, на солнце, на ветру) что нарезанные круглешками вареные яйца вылетали из салата и приклеивались к моему длинному джинсовому пальто.. Шампанское было зажато между ног. Потом была дегустация моего любимого рома Дипломатико в Дьюти Фри.. В общем, я отдыхала, и меня грела мысль, что на тяжелую работу, по крайней мере в течение следующего месяца, мне выходить не надо.
На Духов день, который совпал с днем папиного рождения я была в Таллине. За папу молились на панихиде. За этой же панихидой священник совершал заочное отпевание. В Троицкие дни, говорят, можно молиться за некрещенных и самоубийц. И в этот же день на пути в Печоры в автобусе, проезжая через зеленые сочные поля, я вдруг почувствовала, что годы изгнаний и тягот и лишений и горя завершились. И внутренний голос, такой родной и знакомый сказал мне «ну что, тебе понравилось?». Ведь если бы не было этих крестоносных лет, то солнце не светило бы так ярко и за папу не молились бы в церкви. И книга не была бы написана.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.