Добролюб

Глава

— Это неэтично! — патетически и, пожалуй, излишне эмоционально взвизгнула лаборантка.

Эдуард Петрович привычно отмахнулся и, кивнув своим мыслям, добавил в колбу еще несколько капель “Эликсира доброты”.

— Одумайтесь! Мы даже не тестировали его на мышах! А сразу на…

— Леночка, — поморщился профессор. — ну подумайте сами, какие мыши? Как вы себе это представляете?

— Ну на белках хотя бы!

— Белок и так все любят. Все. Хватит. Такие, как вы, всегда тормозят прогресс! Просто представьте, насколько прекраснее станет мир, если у нас получится! Насколько добрее люди будут друг к другу!

— Но…

— Так. — Ученый хлопнул ладонью по столу. — Вы либо со мной, либо брысь из лаборатории. Через десять минут приведут подопытного.

Лаборанта судорожно выдохнула и решительно скрестила руки на груди. Дескать, участвовать в этом безобразии я отказываюсь, но и пропустить не хочу. Эдуард Петрович Кошкин презрительно фыркнул и вернулся к работе.

В назначенный час, не опоздав и на секунду, в дверь робко постучал секретарь Васечкин, чье имя благодаря заморскому отцу было настолько труднопроизносимым, что приходилось обходиться фамилией.

— М-м-можно?

Тощий парень в белом халате ужом проскользнул в приоткрытую дверь и тут же ее закрыл.

— Он это… В-в-выпимши ч-ч-чу…

— Да понял я, понял. — прервал помощника профессор.

В Васечкине его раздражало все: от кончиков вечно растрепанных сальных волос до необъяснимо вечно рвущихся бахил. Особенно заикание.

Точнее з-з-заикание.

Потому что в работе химика слишком часто встречаются ситуации, когда от скорости произнесения слова “Ложись!” или фразы “Щас взорвется, док!” может зависеть твоя жизнь. А свою жизнь Эдуард Петрович ценил чрезвычайно, и с ужасом ждал момента, когда дефект речи юноши сведет их всех в могилу.

— Тащи его сюда. Кстати, как его там зовут? Антоныч?

— Ад-ад-ад…

— Ад тебя ждет, если не пойдешь к логопеду! — взревел профессор, окончательно теряя терпение. — Леночка, глянь там в бумагах. Не могу я с этим д-д-дунд-д-дуком разговаривать.

Дундук закономерно обиделся. Ну а кто бы не обиделся, когда начальство орет на тебя за физический недостаток, не замечая безупречной работы. Васечкин мысленно сделал две пометки. Первая — посетить специалиста и попробовать и в самом деле решить проблему. Вторая — когда все пойдет прахом, а оно непременно пойдет, не забыть от всей души позлорадствовать.

— Аделаидович, — пискнула лаборантка, шурша стопкой исписанных мелким почерком листов.

— Его отца звали Аделаид? — поморщился ученый. — Бред какой-то. Вы точно правильно записали?

— У него, строго говоря, не отчество, а матчество. Его маму звали Аделаида.

— Дожились! Ну теперь мне его тем более не жалко. Главный эксперимент над ним уже провели. И вот чем дело кончилось. Хуже точно не будет. Ведите подопытного.

Васечкин кивнул, открыл дверь и впустил в нее запах немытого тела и дешевых сигарет. Вонь вплыла густым облаком и мигом расползлась по всей лаборатории, обволакивая, проникая, просачиваясь в самые узкие щели и навсегда застревая в штукатурке беленых стен. Следом за запахом, пошатываясь на манер пирата из известного голливудского фильма, вошел Аделаидыч.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.