Иной дар. Дневник провидицы

– Мам, ты в порядке? – спросил Тэомир, подойдя ближе к ней, взяв ее за руку.

А та в ответ дернулась от неожиданности, тяжело вздохнула и посмотрела на сына, с трудом заставив себя улыбнуться.

– Да! Пошли, пока не стемнело.

Здания из желтого кирпича и с крышами красного цвета – город на берегу океана выглядел волшебно. Проходя по улицам города Нэнкар, где кипела жизнь, Тэомир, привыкший к спокойной и тихой жизни в деревне, чувствовал себя не в своей тарелке.

Он не привык к такому: вся эта давка, люди, спешившие куда-то, шум, гвалт – все как будто пытались перекричать друг друга.

– Покупаем ткани, ткани. Мечи и кинжалы. Фрукты, фрукты и овощи, свежие.

Торговцы хотели успеть что-то еще продать до темноты, а один торговцев аж пихнул прямо к носу Тэомира лампу, предлагая ее купить.

При таком быстром темпе города Тэомир тоже убыстрил шаг, чтобы не отстать от остальных.

Пройдя в глубь торговый улицы, где невозможно было развернуться, не ударившись об кого-нибудь, они наконец дошли до места, где можно было вытянуть руку, не боясь, что его кто-то снесет.

Они стояли в центре города. Здесь не только легче было двигаться, но и дышать. По середине города стоял небольшой пруд, обставленный каменными лавочками вокруг, а в центре него возвышалась статуя человека, держащего в руке посох. Над статуей и над площадью висели еще не горящие разноцветные бумажные фонарики, почти перекрыв небосвод.

– Старейшина Лино, а кто это? – с интересом спросил Тэомир.

– Если ты про статую, – Лино краем глаза посмотрела на статую, – это старейшина Найвел, она родилась тут, и после ее смерти горожане в ее честь воздвигли эту статую. И кстати, сегодня вечером тут будет не протолкнуться.

– Это почему же?

– Сегодня праздник в честь старейшины Найвел. Зажгутся фонари, представление, фейерверки, угощения разных видов, – объяснила старейшина Лино.

Дойдя до стоявшей напротив площади таверны с вывеской «Огонек», они вошли внутрь. Все люди, которые были внутри, бурно обсуждающие свои личные жизни, синхронно умолкли на несколько секунд, увидев белые плащи старейшин.

Тэомир застыл в проеме двери, увидев полным-полно народу, сидящего за круглыми столами, говорящего в полный голос. Постояв секунду, он устремился за старейшинами к барной стойке, не оглядываясь по сторонам. Несколько посетителей краем глаза проводили его к стойке.

– А! Старейшина Кваху, здравствуйте, как вы? Давненько вас тут не было, – поприветствовала полненькая женщина, хозяйка таверны, стоящая за барной стойкой, с густыми темными волосами до плеч, одетая в коричневую юбку, у которой спереди свисал белый испачканный фартук, а ее туловище сжимал синий корсет.

– Все хорошо. Вы как, госпожа Адена? Смотрю, у вас тут море людей, – оглядел помещение старейшина Кваху.

– Сегодня же праздник, вот и гуляют люди, – уточнила Адена. – А вы, смотрю, заняты делами острова? И чей же преемник на этот раз? – проявила интерес Адена, рассматривая Тэомира, стоящего между старейшинами.

Кваху, посмотрев на Тэомира, ответил, не подавая эмоции:

– Преемник Титаний.

– Один из летунов, значит!

– Да. Нам бы комнату на одну но… – не успел закончить Кваху.

– Ей вы, – рявкнула Адена, перебив Кваху, обращаясь к двум мужчинам, сидящим за столом возле двери, которые не на шутку расшумелись. – Отношения выясняйте снаружи.

Но они оба что-то пробубнили под нос и дальше начали спорить, не обращая внимания на Адену. Адена раздула ноздри, выхватила кружку из под барной стойки и швырнула в одного из дебоширов, попав прям в голову.

– Вон, – рявкнула она еще раз, показав пальцем на дверь. Те, фыркнув, оба вышли из таверны. – Так, о чем это мы? – вспоминая спросила она, обращаясь обратно к старейшине. – А, точно, комната. Пойдемте, – поманила Тэомира и остальных за собой хозяйка трактира. – И сколько вам комнат? – любезно спросила Адена, поднимаясь по лестнице на второй этаж.

– Две комнаты, если есть, – ответил Кваху.

– Конечно есть, – чуточку возмутившись, сказала Адена и указала на двери с медными номерами два и четыре, стоящие по узкому коридору друг против друга. – Вот ключи.

На ключах висели маленькие прямоугольные коричневые дощечки, на которых белой краской были отмечены идентичные номера, как на дверях.

Вытащив их из кармана фартука, она вручила ключи старейшине Кваху.

– Будьте как дома, оплатить можно, когда будете съезжать, – потом повернувшись обратилась к Асааме: – Извините, но мы не встречались? Ваше лицо кажется очень знакомым.

– Это вряд ли. Я впервые в этом городе, наверняка вы обознались, – сухо ответила Асаама.

– Да, вы правы, наверное, ошиблась, – неуверенно сказала Адена, сузила глаза и пошла вниз.

Кваху открыл дверь с номером четыре. Внутри комнаты стояли две кровати вдоль окна и одна тумба, расположенная на изножье кровати, на котором виднелась свеча.

– Миссис Асаама, располагайтесь тут с Тэомиром, а старейшина Лино будет напротив, и настоятельно прошу не покидать таверну, – распорядился Кваху, посмотрев на Тэомира. Было видно, что последние слова касались больше всего Тэомира, не для остальных.

– А вы куда? – заинтересовавшись, глянул в ответ Тэомир на старейшину Кваху, когда они уже были в комнате.

– Я должен договориться насчет корабля, который должен будет доставить нас до острова Айнар, так что не ждите меня, и конечно, я должен был давно предупредить главу вашей деревни, что вы переезжаете, но не было времени, так что я сейчас отправлю письмо ему, – сказав это, Кваху поспешно удалился.

А старейшина Лино, пожелав хорошего отдыха Асааме с Тэомиром, пошла к себе.

Тэомир не заметил, как от усталости он провалился в сон на пару часов, как его же мать, после ухода старейшины Лино. Его разбудили голоса, доносящиеся с улицы. Открыв слепленные от усталости глаза, он услышал людей за окном.

– Давайте быстрее. Скоро фейерверки и представление, я не хочу их пропустить, – прозвучал детский голос снаружи. Тэомир был на втором этаже, но все равно все слышалось отчетливо. Заинтересовавшись, он встал с кровати, взъерошил черные волосы и подошел к окну, открыл его и осмотрел тесную улицу, ведущую к площади. Было довольно темно снаружи и в комнате тоже. Он пытался хоть мельком увидеть, что творится на площади, но ничего не мог ухватить взглядом: только слегка виднелось свечение фонарей и гул голосов. У Тэомира в голове накрепко застряло слово «фейерверк». Он слышал, что это такое, но никогда не видел наяву, ему было интересно хоть раз посмотреть, как огни касаются темного неба.

Прозвучал стук в дверь, Тэомир встрепенулся, повернулся к двери, отгоняя мечты прочь.

– Э-э-э, – протянул он и тихо сказал: – Да. Кто там?

После чего дверь медленно открылась, а за ней стояла хозяйка трактира, держа перед собой свечу.

Как только следовало Адене войти в комнату, как ее свеча осветила темную комнату, что даже тени заиграли на стенах.

– Извините за беспокойство, – понизив голос ответила Адена, когда увидела спящую на кровати Асааму. Та, не отрываясь ото сна, лениво повернулось на другой бок. Хозяйка трактира перевела взгляд от спавшей гостьи на ее сына, стоявшего между кроватями.

– Старейшина Кваху попросил вас покормить, как только вы отдохнете. Стол уже накрыт. Если пожелаете отужинать, в трактире уже давно никого нет, все на празднике, так что никто не побеспокоит.

Адена так была любезна, что еще сонный Тэомир невольно улыбнулся и промямлил, протирая глаза:

– Спасибо.

Она в ответ мило улыбнулась и проронила пару слов перед уходом:

– Может, тебе зажечь свечу?

Не осмелившись что-нибудь ответить, он сделал пару кивков. Это было последним, что он сделал, пока Адена была в комнате. Тэомир застыл, когда увидел, как хозяйка трактира предала губам вид трубочки и дунула. Вместе с обычным выдохом изо рта пулей выскочил крохотный огонек, делая комнату еще светлее. Огонек направился прямо на кончик свечки, стоявший на тумбе, и осел на нем.

Применив свой дар, Адена как ни в чем не бывало, вышла из комнаты. Как только дверь тихо щелкнула, Тэомир присел на кровать, не отводя взгляд от свечи. Он впервые увидел, как другой человек использовал дар. Это было очень волнующим моментом, что даже мурашки побежали по телу. Придя в себя через пару минут, он опять вспомнил про фейерверки и подумал про себя:

«Ничего же страшного, если он спустится вниз, встанет на пороге таверны и посмотрит на фейерверки».

Он понимал, что ему запретили выходить на улицу, но желание посмотреть на фейерверки пересилило указание старейшины Кваху, так что он встал с кровати, посмотрел на спящую мать, на цыпочках подошел к двери, чрезвычайно медленно открыл дверь, чтобы ненароком не разбудить мать, и, пятясь задом, он вышел из комнаты. Потом, также медленно закрыв дверь, он повернулся и ударился об кого-то.

– И куда ты собрался? – скрестив руки перед собой, спросила старейшина Лино.

– Я всего лишь хотел посмотреть на фейерверки, я никогда их не видел, – выложил всю правду, делая паузы на каждом слове, не понимая, почему он так быстро сознался.

Он совсем не умел врать.

– Старейшина Кваху же попросил не выходить из таверны, помнишь? И где твоя мама? – вскинула брови Лино.

– Она спит! – Тэомир опустил глаза.

Казалось, что старейшине было без разницы, видел он фейерверки или нет.

Тэомир уже начал было поднимать правую руку, чтобы открыть дверь и вернуться к себе, но остановился, услышав голос старейшины.

– Ну если ты будешь со мной, мне кажется, старейшина Кваху не будет возражать, – ее губы расползлись в улыбке. – А если он не узнает…

Старейшина не стала заканчивать свои мысли, а просто подмигнула и пошла по коридору, направляясь прямо к лестнице. Тэомир зашагал прямо за старейшиной, чуть не прыгая от радости, и они спустились вниз. Внизу в таверне и впрямь никого не было, даже хозяйки, только были слышны приглушенные голоса снаружи.

В еле освещенной люстрой под потолком комнате Тэомир почувствовал запах еды, которую, по-видимому, приготовила Адена для них. Ароматный запах доносился прямо из угла комнаты – там стоял самый большой круглый стол в таверне, накрытый едой. Приблизившись, Тэомир увидел на столе кувшины с напитками, хрустящий хлеб, явно только из печки, и два коричневых горшка. Он не видел, что именно в горшочках, они были закрыты, но он был уверен: внутри них было что-то очень вкусное, судя по аромату, который навис над столом.

Тэомир невольно пустил слюну. Когда в животе заурчало, он уже было потянулся к одному из горшочков, но затормозил, увидев, как дверь таверны открылась, и приглушенные голоса с улицы стали громче.

Тэомир, поборов свой голод, подошел к двери, открытой старейшиной, и вышел вслед за ней – желание увидеть фейерверки пересилило чувство голода.

На улице невозможно было протолкнуться, а шум стоял такой, что даже рядом стоящего соседа еле было слышно.

Стоя на пороге у таверны, Тэомир любовался праздником. Сотни разноцветных бумажных фонариков осветили улицу, цвета радуги так и накрыли площадь – казалось, что уже рассвет, но до него еще было далеко.

Люди были такими счастливыми, у всех с лиц не сползала улыбка, как будто все одновременно праздновали свои дни рождения. Дети бегали туда-сюда, держа в руках карамельные леденцы, покупая их у торговцев, которые установили свои шатры и лавочки вдоль стен домов, продавая разные угощения. В одном из шатров, стоящих прямо у таверны «Огонек», Адена продавала жареные морепродукты, рыбу, кальмаров, креветок и многое другое.

Адена кратко помахала, увидев Тэомира, стоящего в паре метрах от ее шатра, в ответ он тоже приподнял руку, здороваясь с ней, и дальше начал осматриваться, и увидел странную картину: из угла дома трое мужчин тащили большую бочку, куда мог запросто поместиться человек. По их лицам было видно, что бочка была тяжелой. Странно было то, что вслед за ними шла хрупкая девушка и она тоже несла такого же размера бочку, придерживая ее на плече. Казалось, что она тащит пустую, но сомнения ушли, когда она поставила ее возле одного из шатров, туда же, куда и мужчины поставили свою, – она без труда открыла бочку, и там была вода, наполненная до краев. Тэомир, увидев это, был уверен, что у этой девочки тоже есть дар. Внимание Тэомира привлек теперь шум хлопков, сопровождаемый посвистыванием: они так и заполнили всю площадь. Вся толпа повернулась лицом к человеку, стоявшему на сцене, размещенной перед статуей старейшины Найвел. Пожилой мужчина в черной мантии прочистил горло, и все хлопки затихли, а затем вовсе исчезли. Стоя на сцене, мужчина очень громко заговорил:

– Во-первых, хочу всех поздравить с праздником, а во-вторых, благодарю каждого за присутствие. Мы все знаем, этот праздник очень важен для каждого, мы каждый год с нетерпением его ждем! И конечно, благодарим нашу старейшину Найвел за мир, который она принесла в наш город. Во славу Найвел, – еще громче прогрохотал мужчина в черной мантии.

Вслед люди тоже хором выкрикнули:

– Во славу Найвел.

После этого хора мужчина обернулся на статую и низко поклонился.

– Это глава города, – сообщила Лино Тэомиру, не отрывая глаза от человека, стоящего на сцене.

Остальные последовали его примеру и тоже склонились. Старейшина Лино тоже сделала кивок в сторону статуи, Тэомир, поежившись на месте, неуклюже склонил голову.

После реверанса глава города выпрямился и повернулся к народу.

– Без дальнейших промедлений, пока не загорелись, отвяжите, – крикнул он.

Все заулыбались и начали снова рукоплескать, устремляя взгляды к небу. Тэомир сначала не понял, на что это все смотрят, и тоже посмотрел наверх к бумажным фонарикам – кроме них, не на что было смотреть. Пару секунд ничего не происходило, а потом полностью закрывшие небосвод разноцветные фонарики, заполненные горячим воздухом, медленно, но верно взмыли к небу. Все зачарованно наблюдали, как фонари все отдалялись, стремясь к звездам. Тэомир, очарованный моментом, сделал пару шагов от таверны, чтобы лучше рассмотреть удаляющиеся фонари, которые уже были больше похожи на светлячков. Теперь площадь освещали серебристые лучший полный луны и пару факелов, у которых численность увеличивалась, сильнее освещая все вокруг.

Тэомир, еще наблюдавший за небесными фонариками, задумался, что было бы неплохо жить в таком большом городе и лицезреть вот такие моменты, а то в деревне совсем скучно было. Из веселья только гоняться за дронтами, выбравшимися из плетеной изгороди.

– А теперь хочу вас обрадовать, – снова заговорил глава города. – Увы, в прошлом году мы не могли провести церемонию янашера: не было выпуска из школы Шан-Ари. А в этом году аж двое покинули стены школы, и я хочу их вам представить: наши соплеменники Дастан и Асида.