Обезьяний ящик

"Алмазная колесница", или Путь к Будде Амида

Любезный читатель, давай потолкуем о новой, пленительной и удивительной книге: Борис Акунин. Алмазная колесница. В двух книгах. Книга 1. Ловец стрекоз. Книга 2. Между строк. Издание второе, дополненное. М.: Издатель Захаров. 2004. Тираж 100 000 (!!!) экземпляров. 720 С. Маститый автор на сей раз превзошел себя. Почему? Отвечаю.

Увесистый том представляет собой дилогию, связанную в одно целое главным героем, которого читатель хорошо знает: Эрастом Петровичем Фандориным, сыщиком-аналитиком на государевой службе, благородным авантюристом, державником-прогрессистом, политическим пророком, дамским сердцеедом. Действие первой книги происходит в 1905 г. в Питере и Москве, второй – в Японии эпохи Мейдзи (1878 г.).

"Алмазная колесница" – не что иное, как название секты (Дзёдо), основанной монахом Синраном (1173-1263 гг.). "Алмазная колесница" (Конгодзё) летит по Пути Чистой Земли, ее "седоки" – искусники-ниндзя, тайные воины-убийцы, диверсанты, равнодушные к добру и злу. Глава клана ниндзя Тамба Момоти говорит Фандорину: "Путь Алмазной колесницы учит, что Большой Мир, то есть мир Своей Души, неизмеримо важнее Малого Мира, то есть мира человеческих отношений. Спроси сторонника любой религии, кто такой праведник, и ты услышишь: праведник – тот, кто жертвует собой ради других людей. На самом деле жертвовать собой ради других – наихудшее преступление в глазах Будды. Человек рождается, живет и умирает один на один с Богом. Все прочее – лишь видения, созданные Высшей силой, дабы подвергнуть человека испытанию. Великий вероучитель Синран изрек: «Если глубоко вдуматься в волю Будды Амида, то окажется, что всё мироздание затеяно ради одного меня»" (С. 707). Ничего себе, развлекательное чтиво. Образ Тамба – сквозной и чрезвычайно важный, он – отец и дед… (промолчу).

Название первой книги "Алмазной колесницы" восходит к прославленному хокку:

Мой ловец стрекоз,

О, как же далеко ты

Нынче забежал…

Как ты думаешь, читатель, о чем это трехстишие, а? Неправильно. Процитируем автора, в миру – Г.Ш. Чхартишвили, крупнейшего япониста современности: "… великая поэтесса Тиё написала это стихотворение на смерть своего маленького сына" (С. 651). Лишь в ошеломительном финале второй книги мы узнаём, что "ловец стрекоз" – это (нет, молчок). Читайте сами.

Тема трагедийной несовместности европейского и японского мировидения, миропорядка, миропонимания, мировоззрения, культуры, поведенческих мотивов, мышления-языка – сквозная в книге Б. Акунина. О-Юми (Мидори), возлюбленная Фандорина, говорит ему во время свидания: "Есть две красоты: красота радости и красота печали. Вы, люди Запада, предпочитаете первую, мы – вторую. Потому что красота радости недолговечна, как полет бабочки. А красота печального прочнее камня" (С. 653). Кстати, в японском языке нет будущего времени (!!!), только – настоящее и прошедшее.

Название второй книги "Между строк", каждую главу которой автор завершает изящным трехстишием, помогает понять последнее хокку:

Забудь, что прочёл.

Учись читать заново.

Так сказал сэнсэй.

Здесь не только корректное обращение к читателю с просьбой перечитать книгу наново, здесь обращение к читательскому сердцу… Кстати, в этой книге дана "развернутая биография" Массы – друга-камердинера Фандорина.

Два романа Б. Акунина, объединенные под одной обложкой, ибо лишь из поразительного постскриптума читатель понимает, что это ОДНО произведение, принадлежат к новому "синкретическому" (так скажем) жанру. "Алмазная колесница" – глубоко новаторское соединение исторического, "этнографического", психологического, политического, философского, любовного, шпионского, авантюрного, детективного романов. В книге "Между строк" 22-летний Фандорин еще к тому же стремительно мужает, отковывает дух, подвергается тяжким душевным и телесным испытаниям, следовательно, можно назвать эту книгу еще и "романом-воспитанием". Да, да, все это "в одном флаконе", как говорится в пошлой рекламе. Не знаю, читатель, видал ли Ты такое, я – нет, ничего подобного не читал.

В первой книге "Ловец стрекоз", действие которой разворачивается в Питере и Москве во время Русско-японской войны, после разгрома российского флота у острова Цусима, Фандорин сражается с японским диверсантом штабс-капитаном Василием Александровичем Рыбниковым, который в действительности оказывается… (нет, опять молчок). Ба, скажет читатель, читал я рассказ А.И. Куприна (1870-1938 гг.) "Штабс-капитан Рыбников" (1905). Написав эту мини-повесть, Куприн стал основоположником жанра шпионского детектива в русской прозе, причем писатель считал этот рассказ своим лучшим произведением.

Читатель, осмелюсь дать Тебе совет: перед проглатыванием "Ловца стрекоз" перечитать купринский рассказ (в любой поисковой машине набери: Куприн А.И. Штабс-капитан Рыбников; нажми пару кнопок, и текст появится на мониторе). Куприн – замечательный писатель – в нашей преизбыточной гениями литературе является классиком "второй руки". В любой европейской литературе он был бы писателем первого ранга. Однако мы сейчас не об этом. "Штабс-капитан Рыбников" – весьма компактное произведение. Так вот, перечитав купринскую мини-повесть и начав поглощать "Ловца стрекоз", Ты поймешь, как изменилась русская проза за сто лет: темп, ритм, писательские технологии, сюжетное построение, психологизм и т.д. Читатель спросит, а что же, Акунин пишет лучше Куприна? Однозначно (вспомним В.В. Жириновского!). Нет, не так! Акунин пишет ИНАЧЕ: жестче, точнее, насыщеннее… Безупречная книга.

Я нашел лишь одну "блоху" в "Ловце стрекоз" ("питерские главы"): "Мимо грохотал электрический трамвай. Рыбников вдруг ступил с тротуара на мостовую, перешел на бег и ловко вскочил на подножку" (С. 10). Первая трамвайная линия в Петербурге была открыта 15 сентября 1907 г., т.е. через два года после описываемых событий. Я когда-то писал об этом в комментариях к роману Андрея Белого "Петербург". Книга "Алмазная колесница", несомненно, стоит в одном ряду с этим шедевром. Действие романов Белого и Акунина происходит в одно и то же время, большое внимание уделяется психологии бомбистов-террористов.

А о чем, собственно говоря, повествует автор в "Алмазной колеснице"? Да все о том же: о любви и ненависти, о жизни и смерти (и о "посмертии"), о верности и предательстве, о земле и крови, о благородстве и низости, о буддизме и синтоизме, о российской и островной (Ямато) империях и прочая, и прочая, и прочая. Книга читается, ей-Богу, на одном дыхании: сюжет чрезвычайно прихотлив и затейлив со всеми фиоритурами приключенческого романа: погони, перестрелки, сражения с ниндзя, любовные перипетии и т.д. В книге много крови, жестоких сцен насилия, убийств.

Злые и завистливые критики относят прозу Акунина к развлекательному "чтиву". Это нечестно и неверно. Сам писатель подлил масла в огонь, сказав о своем творчестве в одном из интервью: "Не все же Хайдеггера читать". Читатель, мне приходилось читать труды этого философа: скука смертная, немецкое "гелертерство", квазинаучные благоглупости, яркая мысль, как саваном, укутана многостраничными ИЗБЫТОЧНЫМИ размышлениями. Это не В. Соловьев, не В. Розанов и не Н. Бердяев, ну, и, разумеется, не Б. Акунин. Автор "Алмазной колесницы" – круче, увлекательней и УМНЕЕ. Именно от Владимира Соловьева автор подхватил тему "панмонголизма" (С. 558), грядущего всемирного торжества "желтой расы".

Приведу фрагмент размышлений главного героя ("Между строк"): "…всем существом Фандорина овладело пронзительное, непередаваемое словами ощущение, что смерть есть. Он всегда, с раннего детства твердо знал, что жизнь тела невозможна без жизни души – этому учила вера, об этом было написано в множестве прекрасных книг. Но теперь, на двадцать третьем году от рождения, под падающей с неба луной, ему вдруг открылось, что верно и обратное: душа без тела тоже жить не станет. Не будет ни воскресения, ни ангелов, ни долгожданной встречи с Богом – будет нечто совсем другое, а, может, и вовсе ничего не будет, потому что души без тела не бывает, как без тьмы не бывает света, как не бывает хлопка одной ладонью. Умрет тело – умрет и душа, а смерть абсолютна и окончательна" (С. 443). Нет, не "бульварное чтиво", господа-критики. Ничего ужасней я за всю жизнь не читал.

В книге многократно и многоаспектно истолковывается псевдоним "Акунин". В ней много "внесценических персонажей" (так скажем): они не являются участниками действия, но о них говорят персонажи (император Муцухито и многие другие).

"Алмазная колесница" – Большая книга Большой литературы. Б.Акунин – "ушедший к Будде" (желаю писателю многоплодного долголетия). Предпоследнее. "Перестройка" эпохи Мейдзи содержит прямые аллюзии с реформами современной России. И последнее. "Алмазная колесница" наверняка напугает "проницательного читателя": насельники островной империи остались прежними (вопреки техническим "чудесам"), а мы (русские, европейцы, американцы) – давно другие… Ave, Akunin.

20 мая 2004 г.

"Бесчестье" "Осени в Петербурге", или "Безнравственное безволие" и нравственная воля

Дорогой читатель, поговорим о совершенно исключительной книге: Дж. М. Кутзее. Бесчестье. Осень в Петербурге: Романы / Перевод с английского С. Ильина. СПб. Издательство "Амфора". 2004. Тираж 10000 экземпляров. 590 С.

Южноафриканский прозаик Джозеф (иногда пишут – Джон) Максвелл Кутзее в 2003 г. был удостоен Нобелевской премии. Это вторая "нобелевка" (так говорила Ахматова) в истории литературы Южноафриканской республики. Первым лауреатом в 1991 г. стала Надин Гордимер, автор многих романов (род. 1923 г.). В ЮАР существуют две мощные литературы: англоязычная и на языке африкаанс (бурском).

Несколько фраз о биографии "нобелиата". Кутзее родился 9 февраля 1940 г. в городе Уорсестер близ Кейптауна в семье потомков голландских переселенцев. Окончив Кейптаунский университет, он в 1960 г. становится "бакалавром гуманитарных наук", через три года – магистром, в 1969 г. в Техасском университете получает степень доктора философии. С 1971 г. – профессор Кейптаунского университета (английский язык, история мировой литературы). Кутзее много путешествовал по Европе, несколько лет прожил в Австралии. Его перу принадлежат повести и романы: "Сумрачная земля" (1974), "Из глубины страны" (1977), "В ожидании варваров" (1980), "Жизнь и время Майкла К." (1983), "Мистер Фо" (1987), "Железный век" (1990), "Осень в Петербурге" (1995), "Бесчестье" (1999) и книга статей "Белое письмо" (1998). Романы "В ожидании варваров" и "Жизнь и время Майкла К." переведены на русский язык. Джозеф Кутзее в первый раз за всю историю англоязычной литературы дважды удостаивался британской Букеровской премии: в 1983 г.  – роман "Жизнь и время Майкла К.", 1999 г.  – "Бесчестье".

Разговор начнем с романа "Бесчестье". Сюжет романа достаточно прост: телесные и духовные "приключения" 52-летнего профессора-филолога Дэвида Лури, выгнанного из Кейптаунского университета за "морально-бытовое разложение", как писали в советские годочки, т.е. за связь со студенткой. Он уезжает на ферму к дочери-лесбиянке, ее насилуют чернокожие кафры, она "оставляет" ребенка и собирается выйти замуж за соседа-негра. Профессор частенько наезжает с фермы в ветеринарную клинику в близлежащем городке, где помогает гуманно умерщвлять старых и больных собак. Дэвид сомневается в бытии человеческой души, но в существование души у животных он, кажется, верит. Читатель скажет, что за ерунда на постном масле. Нет, не ерунда. Все на самом деле исключительно трагично и глубоко. Вспомним чеховское "трагизм мелочной жизни".

Прежде всего автор неимоверно культурен. Писательница Людмила Улицкая (биолог по "базовому" образованию) как-то обмолвилась: "Человек создает культуру как моллюск, выделяющий из своей раковины створки собственной мантии". Как филолог по "базовому" образованию, скажу проще: Кутзее выделяет культуру, как почки мочу. Роман весь пронизан тончайшими литературными аллюзиями, намеками, нюансами, скрытыми цитатами. Все исключительно вкусно написано. Кстати, в романе есть романтическая "вставная новелла": герой пишет оперу "Байрон в Италии" (либретто и музыку), своих любовниц он проецирует на образ возлюбленной величайшего английского поэта. Читатель! Это тебе ничего не напоминает? Правильно: роман Михаила Булгакова "Мастер и Маргарита" ("античная" линия Иешуа Га-Ноцри). Для "Бесчестья" характерен какой-то запредельный, сладкий и горький, нежный и грубый, посюсторонний и потусторонний изощренный психологизм. Большая литература – она и в Африке – большая литература.

В обезбоженном космополитическом (употребим новейшее словечко – глобалистском) мире Дэвида Лури все просто и сложно, обыденно и трагично. Он сам причисляет себя к "клирикам пострелигиозного века " (С. 12), к людям "послехристианской, послеисторической эпохи, эпохи ликвидации грамотности" (С. 49). Хорошо сказано! Герой стареет, теряет витальные силы. Как врач фиксирует течение болезни, романист дробно и подробно описывает истечение и истончение грешной души. Походя, без надрыва и нажима Кутзее касается чудовищного расового антагонизма в ЮАР, выплеснувшегося кровавой волной в результате "перестройки", демиургом которой был последний белый президент Леклерк. Всего не скажешь в рамках стандартной статьи… Не все же литературные эклеры с жирным кремом "трескать", иногда полезен горьковатый черный хлебушек, посыпанный солью отчаяния.

Жанр "Осени в Петербурге" определить довольно затруднительно. Попробуем так: антикварно-фантастический (!!!) роман. Действие происходит в октябре 1869 г. В столицу Российской империи приезжает из Дрездена Федор Михайлович Достоевский, узнавший о самоубийстве (убийстве?) пасынка Павла Александровича Исаева, сына своей умершей первой жены. В Петербурге его, как Дэвида Лури из "Бесчестья", ожидают, в свою очередь, духовные и телесные приключения.

Почему роман антикварный? В книге безупречно воссоздана атмосфера Петербурга Достоевского: топография, обороты речи, быт, костюмы, аксессуары и т.д. Нет никаких сведений о том, что Кутзее когда-либо навещал Ленинград-Петербург, следовательно, все эти скрупулезные сведения получены им из скрупулезно изученных комментариев к Полному собранию сочинений и писем Ф.М. Достоевского в 30 томах. Это издание, предпринятое в течение двух десятилетий моими коллегами по Пушкинскому Дому, поверь, читатель, – научный подвиг. В романе нет ни одной явной фактической ошибки. Это, в свою очередь, писательский подвиг. Необходимо отметить талантливую работу переводчика С. Ильина, который мастерски стилизовал "язык" старой России.

Почему роман фантастический? Пасынок писателя – реальный исторический персонаж (давно опубликованы письма к нему Достоевского) пережил отчима на двадцать лет, был женат, имел двух деток и умер на своей постели. Достоевский проводит фактическое и психологическое расследование причин смерти Павла. О чем книга? Да все о том же: о сиротстве человека в сей юдоли плача, о любви небесной и земной, о любви преступной (тема педофилии, воплощенная Достоевским в "Исповеди" Ставрогина – героя гениального романа "Бесы" (1873 г.), о смерти неминучей, о "крови по совести", о политической провокации, о свободе слова и свободе молчания, о "безнравственном безволии" (С. 326). Главным героем "Осени в Петербурге" становится Сергей Геннадиевич Нечаев. Читатель, слышал ли ты когда-нибудь слово "нечаевщина"? Напоминаю.

С.Г. Нечаев (1847-1882 г.)  – революционер, основатель тайного террористического общества "Народная расправа", друг знаменитого анархиста М.А.Бакунина, автор печально известного "Катехизиса революционера", в котором разрешалось из высших соображений убивать, лгать, провоцировать, выдавать жандармерии друзей и т.д. "Народная расправа" была поделена на "пятерки", которые Нечаев хотел "повязать кровью". Осенью 1869 г. нечаевцы убили в Москве студента И.И. Иванова, который якобы был "предателем". По этому делу было осуждено 85 человек. Нечаев бежал за границу, но в 1872 г. был как уголовный преступник выдан швейцарским правительством царским властям и осужден на 20 лет каторги. Умер от водянки в Петропавловской крепости. Учение и жизнь террориста оказали огромное воздействие на молодого Ленина, который по лекалу "Народной расправы" основал партию "нового типа". Нечаев стал прототипом Петра Верховенского  –  провокатора и убийцы из "Бесов". Итак, "Осень в Петербурге" можно охарактеризовать как одновременно "преуготовление" (употребим стародавнее словечко) и послесловие к "Бесам" (автор не раз цитирует старинное присловье "Лес лесом, а бес бесом"). Нечаев, по версии Кутзее, и явился причиной смерти Павла… Духовное ратоборство Достоевского с Нечаевым – сюжетный стержень романа. Кутзее противопоставляет кровавую практику Нечаева высоким устремлениям декабристов и петрашевцев. Достоевский как деятельный участник этого революционного кружка стал одним из самых известных политических заключенных в истории… XXI век застит небо истории такими кровавыми сполохами, что книги, в которых прослеживаются и очерчиваются идеологические источники терроризма, становятся куда более актуальными, чем свежий номер информационно-аналитической газеты.

Южноафриканский романист гениально моделирует сложную, контрастную, переливающуюся, фосфоресцирующую психику гениального Федора Михайловича, сочетавшего в душе болезненную святость и "бездны содомские", гордыню и юродство, благородство и подлость, веру во Христа и поведенческое неверие. Все так, все именно так, читатель. Напомню проникновенные слова Достоевского: "Через великое горнило сомнений моя осанна прошла". Образ русского писателя, который мечется между раем и адом, притягивает, завораживает, пугает, ужасает, вызывает и любовь к нему, и жалость, и презрение. Некислые, как теперь принято изъясняться, "африканеры" (потомки белых переселенцев) книги строгают. Интеллектуальные романы для "высоколобых" зачастую читаются увлекательней и занимательней, нежели приключенческие книжки и детективы.

"Осень в Петербурге" ко всему прочему еще и любовный роман: сердце Достоевского разрывается между высокой любовью к своей второй жене (в девичестве А.Г. Сниткиной) и сжигающей страстью к некоей А.С. Коленкиной. На свободу – с чистой совестью. С чистой совестью рекомендую всем книгу Кутзее…

1 октября 2004 г.

Норманнская Англия, или Английские норманны

Читатель, хочу предложить твоему благосклонному вниманию чудесную книжку английской исследовательницы: Сара Орне Джуэтт. Завоевание Англии норманнами. Минск. Издательство «Харвест». 2004. 304 С. Тираж 5000 экземпляров. Имя переводчика не указано.

События, о которых идет речь в книге, предшествуют лет на сто приключениям бессмертных героев самого знаменитого романа Вальтера Скотта «Айвенго» (в XIX в России произносили и писали «Ивангоэ»). Мало кто помнит, что Ричард Львиное Сердце был не только королем Англии, но и герцогом Нормандии. Фон романа – ненависть англосаксов к норманнским завоевателям. Кстати, Вальтер Скотт совершил одно из самых блистательных открытий в мировой литературе, создав жанр исторического романа. Впрочем, я не об этом.

Все знают богатые смысловыми обертонами слова «норманны», викинги, варяги (в русской традиции): суровые воины из суровых скандинавских стран, жестокосердные завоеватели, в течение столетий наводившие ужас на всю средневековую Европу. Предки современных норвежцев, датчан, шведов и исландцев были, если использовать терминологию Л.Н.Гумилева, «пассионариями» в самом полном значении этого концептуального термина. Викинги, отправлявшиеся в немыслимые по тем временам по дальности и длительности морские экспедиции на своих судах – «драккарах» – «драконах», предавали огню и мечу целые страны. Впрочем, не нужно думать, что викинги (от viks или wicks – бухты, где они ставили свои корабли) были «террористами» в современном понимании-истолковании. «Викинги были отчаянно смелы и дерзки и придерживались рыцарского кодекса чести…. Викинги были обязаны давать клятву, что не будут захватывать в плен женщин и детей, спасаться бегством во время бури или останавливаться до окончания битвы для обработки ран» (С. 16). Конечно, они были пиратами, но благородными пиратами. Норманны, захватившие в начале X века огромную часть территории феодально раздробленной Франции, дали ей имя Нормандия, а сами стали называть себя норманнами.

Напомню: согласно знаменитой «норманнской теории», варяжский князь Рюрик стал основателем российской государственности, в 862 г. он занял новгородский престол. Многие исследователи возводят самоназвание великоросской нации к имени варяжского племени «русов».

Принято думать, что викинги были дикарями-язычниками, которые причиняли культурной Европе неисчислимый вред, толкая просвещенные страны назад, в темные века. Исследовательница обстоятельно аргументирует иную точку зрения: викинги-норманны были передовой нацией мореплавателей-воинов, «их история, литература и социальные устои были совершеннее, чем у англосаксов и у франков» (С. 11). «Чем больше мы узнаем о норманнах, тем больше убеждаемся в том, насколько они превосходили в своем знании полезных ремесел людей, которых они покоряли» (С. 12). Саги, сложенные скандинавскими скальдами-бардами, и по сей день являются непревзойденным образцом мрачной, грозной и своеобычной поэзии. У викингов была странная, простая и сложная одновременно вера в богов: Одина, Тора и Бальдра, в поразительный «рай» и «ад». Воины, павшие на поле брани, попадали в светлый дворец Одина –творца все сущего, в Валгаллу, где вечно пировали и воевали, умершие от болезни или от старости попадали в подземное царство, во тьму и скрежет зубовный.

Каждая глава книги С.О.Джуэтт представляет собой конспект увлекательнейшего исторического романа или кинофильма. К примеру, жизнь норвежского короля Рольфа (Ходока), основателя Нормандского герцогства, настолько баснословна, как говаривали в старину, что могла бы послужить сценарной основой голливудского блокбастера. Столь же удивительны и жизненные приключения его наследников: Вильгельма Лондсворта, Ричарда Бесстрашного, Роберта Великолепного и, конечно, Вильгельма Завоевателя. Жизнеописание великого Вильгельма, незаконного сына законного герцога Нормандии, удивляет проникновенным психологизмом, скрупулезным вниманием к каждой биографической детали.

Потомки Рольфа поразительно быстро усвоили религию и язык франков, переняли их обычаи (буквально в течение жизни одного поколения) и стали… французами, хотя и именовали себя норманнами. Наследники викингов занялись возведением монастырей как центров литературы и просвещения, покровительствовали искусствам, торговле, мореплаванию и ремеслам. Нормандские рыцари, доблестные и галантные, стали образцом для всей Европы. Именно норманны разработали и стали широко применять рыцарский кодекс клятв и обетов.

Когда Вильгельм Завоеватель покорил Англию, норманны, протеичные и пластичные, преодолев сопротивление коренных англосаксов, в скором времени стали англичанами, а их потомки спустя долгие столетия – американцами. С некоторой обидой исследовательница констатирует: «Что касается современных англичан и американцев, то корни английской истории сами по себе интересуют их меньше, чем всевозможные толкования хода событий» (С. 73). А вот о чем С.О.Джуэтт пишет с гордостью: «…проявившиеся впоследствии готовность англичан образовывать колонии и их способность адаптироваться к любым – климатическим и другим – условиям жизни была предопределена в нормандских поселениях… Был какой-то глубокий смысл в слиянии двух народов, была какая-то причина образования более великой нации, чем просто норманны и англичане» (С. 110-111, 153). Трудно не согласиться с автором книги в том, что английская нация унаследовала от норманнов свои лучшие качества.